Выйдя из дверей больницы, Мила посмотрела на облака, которые медленно плыли по синеватому небу.
— Нет, я не боюсь. Мы скоро будем вместе! Даже интересно, как там, — подумала девушка, ощущая какую-то внутреннюю пустоту.
Родные уже знали, что у Людмилы последняя стадия онкологии. Слишком всё запущено, такая болезнь долгое время проходит бессимптомно. Конечно, доктора говорили, что надо подтянуть гемоглобин и срочно на химиотерапию, но сил бороться у неё уже не было, и желания тоже. Всё время хотелось спать, и не просто спать, а жить другой, сонной жизнью. Там, со своим любимым, который так предательски бросил её пять лет тому назад.
Она сидела у окна в автобусе. Сон в поездках никогда не шёл, и, мучаясь все три часа, старалась думать о чём-нибудь хорошем. В голову пришли стихи:
«Мы любили друг друга нежно, мы старались быть вместе всегда.
Я ждала тебя каждый вечер, каждый день, каждый час, всегда.
Мы гуляли по улице двое, ты крепко за руки держал,
Мне с тобой было так спокойно, но ты от меня сбежал».
Мысли её от стихов унеслись в пятилетнюю давность, когда она ждала своего Глеба у дверей кинотеатра на последний сеанс. Счастливое время, через две недели свадьба, наконец-то будем вместе. Папа! Такой правильный и старомодный папа никак до свадьбы не разрешал им съехаться. Наивный человек! Знал ведь, что живут уже, тайно, конечно, но живут. И всё-таки стоял на своём.
Глеб не пришёл ни вечером, ни на следующий день. Только на третий день Миле сообщили страшную весть. Глеб утонул, последняя весенняя рыбалка стала для него концом жизни. Ей казалось, что она умерла вместе с ним. Говорят, время лечит. Нет! Не лечит, шрам на сердце такой, что жить ты нормально уже не сможешь. До зимы она каждый день ходила на его могилу, рассказывала, как прошёл день. Просыпаясь утром, она, напрягая мозг, пыталась до мельчайших подробностей вспомнить, снился ли ей сегодня любимый Глебушка. Мама, заметив дочь в подавленном состоянии, начала говорить, что так страдать нельзя, можешь угробить своё здоровье, но ей было всё равно. А где-то через месяц она первый раз грохнулась в обморок, прямо на работе, на глазах у всех сотрудников.
Потеря сознания стала появляться всё чаще, её регулярно стало подташнивать, и катастрофически не хотелось есть. Она худела на глазах, а на просьбы родителей сходить в поликлинику просто отмалчивалась.
Так, на чём я остановилась… Мысли Милы снова вернулись к стихам. Надо придумать дальше свою историю. Сбежал… дурацкая, нелепая смерть.
«Оставил меня так рано, ушёл из жизни земной,
А жить без тебя мне трудно, мучительно, мой родной!
Увы, не случилось нам счастья, детей тоже Бог не дал,
Без тебя сплошное ненастье, мой единственный идеал!»
Ну вот, уже и чужие стихи дописываю на свой лад. Никогда раньше за собой не замечала этого, — думала Мила, глядя на небо, покрытое облаками. — Только бы побыстрее доехать домой и лечь спать. Я увижу его. Имя-то какое — Глеб. Любимец богов! Поэтому и забрал тебя так рано, а мне, кроме тебя, никто больше не нужен. Ну как же любить одного, а жить с другим? Смотреть в одни глаза, когда хочется утонуть в других?
Сон так и не шёл. Сон… А всё началось с того холодного дня, когда она не пошла на кладбище. Ночью ей приснился Глеб, и сон был такой явный, что не запомнить его было просто невозможно.
Весеннее солнце, прозрачная и глубокая река с плавным течением. На берегу они сидят вместе, умиротворённо разговаривают, но не речью, а мыслями. Он передаёт ей, что смерти нет, и она чувствует давно забытый душевный покой. Было так с ним хорошо, так хорошо! Но наступило утро…
С той ночи она стала ждать новой встречи, и эти встречи стали появляться с завидной регулярностью. У неё стали возникать вопросы, на которые любимый отвечал силой мысли. И ничего не стало для неё важно в этой жизни, только сон, только в нём — ОН. Что-то запоминалось, а что-то нет, но она каждый день чувствовала его присутствие в своих снах. Узнав о своём диагнозе, она не могла дождаться ночи, чтобы сообщить любимому, что скоро они встретятся.
Даже мысли не возникло о необходимости срочно начинать лечение.
Очередной сон.
Солнце уже низко, видимо, время вечернее. Ощущение праздника. Они сидят с Глебом на лугу, густо усыпанном полевыми ромашками. Белизна цветов перекликается с цветом тонких стволов берёз, которые огибают луг.
— Я скоро приду к тебе, мы будем вместе, я так устала от одиночества, — говорила она ему.
Прислонившись лбом к его холодному лбу, впервые ощутила его самого. Её дыхание отделяли крошечные сантиметры от его губ, но воздушная прослойка не давала им сблизиться.
Вдруг перед её глазами метнулся чёрный ворон, Миле стало страшно. Оглянувшись, она не нашла глазами Глеба. Её мозг отказывался верить, что любимый просто исчез, всё внутри превратилось в натянутую струну, и вдруг пришло осознание, что это просто сон.
Много раз девушка вспоминала, а были ли в её снах поцелуи, ну должны же они были быть? Нет, эти воспоминания к ней не приходили. Всё было так, будто он был рядом, но они всё же не вместе. Мила вела себя как полусумасшедшая, осознавая, что так быть не должно. А как должно быть? Кто знает, как? Хоть один бы человек вернулся оттуда и сказал, как там, на облаках? Не можем мы прийти ниоткуда и уйти в никуда, что-то должно быть дальше.
Дорога казалась бесконечной. Едва добравшись до дома, она упала в кровать.
— Доченька, всё хорошо? Как прошёл приём у доктора, что сказали?
— Да, мама, всё в порядке. Просто устала. Все вопросы и ответы — завтра.
— Покушать надо, ты совсем перестала есть.
— Не хочу. Хочу спать, — а про себя подумала: — Зачем? Так быстрее уйду.
Очередной сон.
Небо пронзительной синевы. Небольшие облачка медленно текут, меняясь формами рыб и зверей. Из реки ввысь возвышается высокая, очень высокая, до самых облаков, лестница, по которой медленными шагами поднимаются люди. Их бесконечное множество. Она стоит на берегу и не знает, как по воде дойти до этой лестницы, явно понимая, что ей надо туда. Рядом появился Глеб. Она получает огромное удовольствие, эйфорию рядом с ним. Хочется взять его за руку и очутиться на той великолепной лестнице, идущей в тайный, чудный мир, к чистым серебристым облакам. Но их разделяет прозрачная стена. Его мысли говорят ей, что он не может взять её с собой, ещё не время. Она утратила цель и смысл жизни, а это надо исправить. Глеб уходит прямо по воде и встаёт на первую ступеньку лестницы, оглядываясь на Милу.
— Мы больше не увидимся? — спрашивает она.
— Память обо мне всегда будет в твоём сердце, ты должна исправить нашу историю, — улыбнувшись, он медленными шагами стал подниматься всё выше и выше.
Она тянется за ним и просыпается.
Проснувшись утром, она долго думала над тем, что донёс до её сознания Глеб.
— Что значит — она должна исправить нашу историю? Что он имел в виду? Конечно, если бы было ещё не поздно сделать операцию… Но ведь, по словам врачей, шансов совсем мало. Стоп! Но ведь если даже один процент есть, то он есть! — размышляла девушка. — Наверное, надо пробовать. ОН так велел.
Вошла мама. Посмотрев на дочь, она сказала:
— Поговорим? Мы с папой очень волнуемся. Ты должна лечиться!
— Да, мама. Я должна! Мне какие-то сильные препараты выписали для повышения гемоглобина, попроси папу, пусть сходит в аптеку. У меня пока нет сил. Но они появятся. Я обещала.
Дни шли один за другим, каждый день приносил в этот мир то радости, то огорчения. Но всё проходит, иногда не остаётся даже следа от них. Помнятся только судьбоносные встречи, которые могут разрушиться в один миг, как крушение корабля, или, наоборот, возродиться, казалось бы, из пепла.
Ехать в областной центр на химиотерапию на автобусе она уже не могла. Родителей категорически с собой брать не хотела, поэтому отец нанял такси. Усадив её на заднее сиденье, он обратился к молодому водителю:
— Молодой человек! Присмотрите, пожалуйста, за дочерью, по необходимости помогите ей. Я все услуги оплачу.
— Не беспокойтесь. Всё сделаю в лучшем виде, — ответил мужчина.
Отъехав немного от дома, Мила подняла глаза, и в зеркале заднего вида она увидела улыбающиеся глаза Глеба.
Нет, она не сошла с ума! Глаза действительно были точь-в-точь, как у него. На девушку смотрел таксист и улыбался:
— Да не переживайте вы так, доедем, помогу и привезу обратно. Давайте знакомиться, меня Марк зовут. Марк Глебович. Такое вот необычное имя, которое и с отчеством-то плохо сочетается.
— Людмила, — ответила она, и почему-то ей показалось, что она может довериться этому молодому человеку.
— Мила, значит, милая. А оно вам идёт. Поверьте, всё будет хорошо. Я фартовый и своей удачей делюсь с хорошими людьми.
— Ну что же, как он там мне сказал, утратила цель и смысл жизни? Надо исправить? Попробуем! — подумала она.
Марк, будто так же, как и Глеб, читая её мысли, сказал:
— А знаете, как говорят мудрецы? «Трудности приходят, чтобы нас научить чему-то», и «Не плачьте о том, что вы потеряли. Бог не возьмёт ничего, не дав взамен что-то лучшее!»
Посмотрев в зеркало, она вновь увидела улыбающиеся глаза Глеба, и впервые после его похорон внутри её перестало ждать с ним встречи — и от этого ей стало спокойно.