ГЛАВА 2. Анатомия предательства и горькое лекарство
Первое утро в доме с бывшим заключенным началось для Риты с пугающей тишины. Не было привычного лязга посуды, раздраженного хлопанья дверей и проклятий Игоря, собирающегося на работу. Но самое главное — впервые за долгие месяцы Риту не разбудил собственный удушливый кашель.
Она открыла глаза. Сквозь морозные узоры на окне пробивался робкий ноябрьский рассвет. В комнате было тепло — кто-то с раннего утра растопил печь, и по дому плыл уютный запах березовых дров и... крепкого мясного бульона.
Начало Тут:
Дверь тихо скрипнула. На пороге появился Тарас. В его руках была дымящаяся кружка. При дневном свете его иссеченное морщинами и шрамами лицо казалось еще более суровым, но движения огромных рук были удивительно осторожными.
— Выпей, — он поставил кружку на тумбочку. — Это крепкий говяжий бульон. Тебе нужны силы.
Рита с трудом приподнялась на локтях, подозрительно глядя на спасителя. Вчерашний страх немного отступил, уступив место жгучему любопытству и робкой надежде.
— Вы вчера сказали, что были врачом... Как вы поняли, что я не заразна?
— Пей, потом разговоры, — отрезал Тарас тоном, не терпящим возражений.
Когда Рита, обжигаясь, сделала несколько глотков живительного отвара, Тарас придвинул табурет к её кровати. Его цепкий взгляд окинул комнату, задержавшись на стареньком ультразвуковом увлажнителе воздуха, который Игорь купил «специально для любимой жены», чтобы ей легче дышалось.
— Я не просто был врачом, Рита. Я десять лет заведовал отделением острой токсикологии в областной больнице, — медленно начал Тарас, и его голос наполнился свинцовой тяжестью. — Я видел людей, отравленных всем — от бледной поганки до промышленных химикатов. И я знаю, как выглядит системное отравление организма.
Рита побледнела. Кружка дрогнула в её руках.
— Отравление? Но... кто? Игорь? Зачем ему это?
— Затем, что развестись — значит делить имущество. А вдовцу достается всё, — цинично, но честно ответил Тарас. — И никакой волокиты с бумагами. Идеальное преступление в глухой деревне, где местный фельдшер не отличит бронхит от воздействия тяжелых металлов.
Тарас встал и подошел к увлажнителю. Он открыл резервуар с водой, принюхался, а затем достал из кармана маленький пластиковый флакон с какой-то прозрачной жидкостью — видимо, привез с собой из города. Он капнул реактив в воду увлажнителя. На глазах онемевшей Риты вода мгновенно окрасилась в ядовито-фиолетовый цвет.
— Так я и думал, — мрачно констатировал Тарас. — Растворимые соли таллия в микродозах. Плюс какой-то дешевый инсектицид, который раздражает бронхи. Твой заботливый мужинек каждую ночь включал эту штуку. Ты вдыхала отравленный пар. Таллий накапливается медленно. Он вызывает выпадение волос, жуткую сыпь, поражает нервную систему и разрушает легкие. Если бы я не купил эту половину дома вчера, к Новому году ты бы умерла от обширного отека легких. И никто бы не стал проводить сложную экспертизу. Написали бы: осложнение после затяжной пневмонии.
У Риты потемнело в глазах. Мир рухнул окончательно. Человек, которому она отдала всю себя, с которым делила постель и хлеб, хладнокровно, день за днем, наблюдал, как она гниет заживо, и подливал яд в воду.
Слезы, горькие, как полынь, хлынули из её глаз. Она зарыдала, хватая ртом воздух — не от физического удушья, а от невыносимой душевной боли.
Тарас не стал её успокаивать. Он знал, что этот гнойник должен прорваться. Он просто сидел рядом, как каменная скала, о которую разбивались волны её отчаяния.
— А вы... — всхлипывая, спросила Рита спустя полчаса. — Если вы такой гениальный врач, как вы оказались в тюрьме? За что вам дали пять лет?
Тарас помрачнел. Шрам на его щеке налился кровью.
— В мою реанимацию привезли сына одного очень влиятельного чиновника. Передозировка сложным наркотиком. Парень был уже мертв. Я констатировал смерть. Но его отец требовал, чтобы я подписал заключение об острой сердечной недостаточности — не хотел пятнать репутацию семьи накануне выборов. Я отказался. Сказал, что не торгую совестью.
Тарас усмехнулся, глядя в окно.
— Через неделю в моем сейфе в кабинете нашли ампулы с неучтенными наркотическими препаратами. Статья 228, часть 3. Сбыт в особо крупных размерах. Пять лет строгого режима. Жена ушла через месяц, забрала сына, выписала меня из квартиры. Когда я вышел, у меня не было ничего, кроме накопленных на зоне грошей. Хватило ровно на половину твоего старого дома, Маргарита. Мы с тобой оба — жертвы чужой мрази. И нам обоим нечего терять.
Он повернулся к ней, и в его глазах загорелся жесткий, беспощадный огонь.
— Но я не привык сдаваться. И тебе не позволю. Твой муж думает, что ты труп. Мы заставим его поверить в это. А когда он вернется за своим «наследством»... его будет ждать очень неприятный сюрприз. Но для этого ты должна выжить и стать сильнее, чем когда-либо. Ты готова к боли, Рита? Выводить таллий из костей — это ад.
Рита вытерла слезы. Впервые за этот бесконечный год в её потухших голубых глазах блеснула сталь. Она вспомнила презрительный взгляд Игоря. Вспомнила его слова: «Когда ты уже сдохнешь?».
— Я готова, — твердо сказала она. — Делайте со мной что хотите, доктор. Но я буду жить. Ради того, чтобы посмотреть в его глаза.
Началась зима. За окном выли метели, заметая дом по самую крышу, отрезая их от всего мира. А внутри, за наглухо закрытыми дверями, шла битва за жизнь.
Тарас оказался безжалостным лекарем. Он выбросил увлажнитель, сжег во дворе матрас и постельное белье, пропитанные ядом. На свои скудные остатки денег он через знакомого дальнобойщика заказал из города специфические препараты-антидоты, активированный уголь и витамины.
Каждый день Риты превратился в испытание. Она пила горькие порошки, от которых её тошнило сутками. Тарас заставлял её вставать и ходить по комнате, даже когда ноги подкашивались от слабости. Когда мышцы сводило судорогой от выходящего из тканей яда, этот суровый, покрытый татуировками мужчина часами, до кровавых мозолей на пальцах, растирал её ноги специальными мазями.
Он мыл её в бане, не испытывая ни смущения, ни брезгливости к её язвам. Он видел в ней не женщину, а пациента, которого обязан вытащить с того света. А Рита видела в нем Бога. Строгого, немногословного, но дарующего жизнь.
К февралю сыпь начала бледнеть, превращаясь в розовые пятна. Кашель ушел окончательно.
К апрелю, когда сошел первый снег, Рита смогла сама выйти на крыльцо. Воздух был опьяняюще свежим. Она глубоко вдохнула, и легкие не отозвались привычной болью.
Тарас колол дрова во дворе. Он снял рубашку, и Рита впервые увидела, как блестят от пота его литые мышцы. Она поймала себя на мысли, что любуется им. Этот грубый бывший зэк оказался в тысячу раз нежнее и надежнее, чем лощеный городской красавец Игорь.
— Доктор... — тихо позвала Рита.
Тарас воткнул топор в колоду и обернулся. Его взгляд потеплел.
Перед ним стояла уже не умирающая старуха. Перед ним стояла невероятно красивая, стройная молодая женщина. Её волосы, коротко остриженные зимой, чтобы скрыть последствия выпадения, теперь обрамляли лицо золотистым нимбом. Румянец вернулся на её щеки.
— Ты больше не пациентка, Рита, — хрипловато сказал Тарас, подходя к крыльцу. — Ты живая.
— Благодаря тебе, — она шагнула к нему и, впервые за все эти месяцы, робко прижалась к его широкой груди. Он замер на секунду, а затем осторожно обнял её в ответ, боясь сломать. В этот момент между ними вспыхнуло то, что было крепче любой романтики — абсолютное, выкованное в муках доверие.
Прошел год с момента отъезда Игоря.
Золотая осень снова вступила в свои права. Рита и Тарас сидели за столом на веранде, попивая свежезаваренный чай с мятой. Дом преобразился: Тарас починил забор, перекрыл крышу, а Рита наполнила комнаты уютом. Деревня гудела от сплетен. Все думали, что Рита давно умерла, а суровый зэк живет там один, но никто не решался подойти и проверить — Тараса побаивались. Им это было на руку.
Вдруг на дороге у калитки показалось облако пыли. Скрипнули тормоза.
Рита посмотрела в окно, и её лицо мгновенно превратилось в бесстрастную, холодную маску. Глаза стали похожи на два осколка синего льда.
— Приехал, — тихо сказала она.
У калитки стоял дорогой, блестящий внедорожник. Из него, вальяжно поправляя кожаную куртку, вышел Игорь. За год он раздался в плечах, на пальце блестел золотой перстень. Он приехал в свой дом. Приехал как полноправный хозяин, абсолютно уверенный, что его больной жены уже давно нет в живых, а старый зэк отдаст ему вторую половину дома за бесценок.
Игорь толкнул калитку сапогом и по-хозяйски зашагал к крыльцу.
Он не знал, что переступает порог собственной могилы.
Тарас медленно поднялся из-за стола, хрустнув костяшками пальцев.
— Ну что, жемчужина, — усмехнулся он, глядя на Риту. — Пора встречать наследника. Готова?
— Я ждала этого целый год, — прошептала Рита, и в её улыбке не было ни капли прежней, наивной деревенской девчонки. Это была улыбка хищницы.
(Градус напряжения достигает максимума! Если вы хотите узнать, какой изощренный план мести приготовили Рита и Тарас, как Игорь отреагирует на «воскрешение» жены, и чем закончится эта захватывающая битва за справедливость.)
Глава 3: