Одно имя ― одна судьба. Дин понимал, что доверие духов не свалится в его руки просто так, поэтому сам называл имена тех, кого бессмертные когда-то забрали с острова Мофа, и рассказывал об их дальнейшем жизненном пути.
Тань Ху ― внук главы клана лис. Владыка Юн выбрал его своим учеником много лет назад и никогда не обижал. Этому симпатяге, как и другим духам, было обещано бессмертие, которого якобы можно достичь постоянным и упорным совершенствованием духовной силы, но такие обещания изначально были обманом. Существует непреложный небесный закон, гласящий, что бессмертие может быть доступно только полубогам. Для других живых существ оно является нарушением естественного порядка вещей и недопустимо. Долголетие ― пожалуйста, но оно должно закончится старением и смертью, как того требует природа. Однажды владыка цветов нарушил этот закон и позволил древесному духу Дзи Шу стать бессмертным, но небеса покарали его за преступление лишением всей духовной силы и половины собственного совершенствования. На восстановление прежних возможностей у Хуа Яна ушло больше ста тысяч лет. Он утратил внешнюю красоту и основательно состарился в назидание за всего одну ошибку. Но бессмертные не рассказывают об этом духам, которых ложью заманивают в Небесные Пределы. Договоры наставничества и служения ― это разные сделки, о чём духи тоже не ведают. Тань Ху повезло с господином, и лисёнок действительно стал учеником, а не слугой, но обещанного бессмертия он не получил бы никогда. Он был хорошим, добрым и честным парнем. Жаль, что погиб бесславно, но его дух не был уничтожен полностью, поэтому обаятельный лис непременно переродится.
Ши Ци ― семнадцатый сын тридцать шестого в восьмом поколении наследника клана пауков. Весёлый и бойкий парнишка с неуёмной жаждой приключений и характером воина. Он подавал большие надежды и приглянулся полубогу войны. Тоже стал учеником, а не слугой, но после двенадцати лет обучения наотрез отказался подчиниться приказу наставника. Ему было велено убить наследного принца одного из южных королевств смертных и выставить всё так, будто это сделал другой принц. Сила полубога войны тоже является божественной и входит в магическую основу мира, а берётся она не только из открытых и честных противостояний, но из небольших мятежей тоже. Так уж вышло, что войны, вражда и ненависть нужны этому миру не меньше, чем мир и благополучие. С этим ничего нельзя поделать, но Ши Ци не захотел принимать такой порядок вещей. Он взбунтовался, был сурово наказан и закончил свои дни в недрах хрустальной горы Биншен, поглотившей его дух полностью. Новой жизни у этого паучка уже не будет.
Лу Джу ― чистая капелька утренней росы, мечтавшая стать проливным дождём и радовать земли под облаками живительной влагой, препятствуя засухам. Эта её мечта была настолько сильной и искренней, что однажды утром росинка смогла обрести человеческий облик, а потом с нетерпением ждала праздника цветов, чтобы напроситься в ученицы к владыке дождей и гроз. Но в том году он отказался брать нового духа. Лу Джу не могла знать об этом, а владыка цветов обманул её, заверив, что в Небесных Пределах она сразу же отправится во дворец своего господина. В итоге обладательница очень редкой духовной силы не стала ни ученицей владыки дождей, ни даже его служанкой. Он вообще никогда её не видел. Бессмертный Хуа Ян запер её в плену скрывающих печатей и на протяжении полувека по капле цедил её магию для божественного нектара, которым угощал своих прекрасных цветочных фей. Лу Джу убили обида и разочарование. Она сама разрушила свой магический корень, когда перестала мечтать.
Эрран ― сильный магический зверь с характером лидера. Духи острова Мофа наслышаны о его подвигах при жизни здесь, но не знают, что в Небесных Пределах его шкура до недавнего времени украшала одну из стен во дворце полубога терпимости и смирения. Всё потому, что он никогда не был покорным, а самому скучному из полубогов очень сильно хотелось сломать несгибаемый стержень столь сильной воли. В обители своего господина Эрран очень долго подвергался пыткам и унижениям, но никогда не опускал головы и смело смотрел в глаза обидчику. Отомстил бы, но не мог, потому что был связан с небожителем договором служения, который не позволяет духам вредить своему хозяину. Шкура с него была снята заживо.
Дин говорил это всё для духов, но знал, что полубоги слышат каждое его слово. Он рассказал об истинном предназначении бессмертных владык и о том, что барьер вокруг острова Мофа изначально появился не для того, чтобы запереть здесь магических существ. Такая необходимость возникла из-за людей, которые не имели духовных сил и корней, но желали обладать ими и жить дольше, чем отпущено природой. Они разоряли этот заповедный остров и присваивали себе чужую духовную силу, что делать категорически нельзя. Установив барьер, полубоги защитили духов, что было правильным и мудрым решением, но позже они сами поддались людским порокам. Захотели власти, удобств и развлечений. Осознали, что с продажи даже самых мелких духовных зверей можно иметь выгоду. Уподобляясь смертным в малом, бессмертные небожители совершали непростительные ошибки в гораздо большем. Обладая несравненным могуществом, зло они творили тоже несравненное.
Так, слово за словом, факт за фактом, веха за вехой, Дин Лин постепенно дошёл и событий, предшествовавших появлению драконов. Бессмертный владыка ветров и стужи погряз в пороках настолько, что его душа уже не могла вместить всех грехов и при перерождении разделась надвое. Тёмная половина оказалась гораздо хитрее светлой и очень быстро придумала коварный план, о существовании которого другие небожители ничего не знают до сих пор. Драконы были частью этого коварного плана. Они появились благодаря маленьким чёрным змейкам с острова Мофа, которых бессмертные подсунули смертным вместе с запретными техниками, стремясь таким образом понадёжнее спрятать свои грехи и избежать заслуженной кары небес. Они просто не понимали, что потворствуют злому духу и увязают в ошибках всё глубже. И сейчас не понимают, что снова идут по тому же самому пути, который однажды уже едва не привёл этот мир к катастрофе.
Дин не скрывал ничего. Не лгал, не выворачивал истину себе в угоду. Просто говорил всё, что знает. Делился не собственными выводами и наблюдениями, а фактами, хранящимися в настоящей истории мира и песках времён. Он почерпнул все свои знания там ― в этих песках. И рассказывал теперь всё это духам в мельчайших деталях не для того, чтобы завоевать их доверие и переманить магический народ на свою сторону ― каждое из произнесённых слов он адресовал и небесам тоже. Пусть полубоги вспомнят, кто они и для чего нужны. Пусть подумают над тем, сколько раз обманывали и были обмануты сами. Пусть услышат, сколько преступлений совершили, полагаясь на своё могущество, безнаказанность и недосягаемость. Пусть почувствуют, каково это ― быть теми, кто достоин лишь презрения и ненависти. Пусть знают, что возврата к прежним временам уже не будет.
― Ты демон. Почему мы должны тебе верить? ― осмелился высказаться кто-то очень отчаянный.
― Я не демон, ― повторил Дин невозмутимо. ― И вы ничего мне не должны. Праздник цветов продолжается три дня. Можете прибраться здесь, снова накрыть столы и предложить гостям вернуться. Это ваше право, и я никогда не пытался его отнять.
― Тогда зачем же ты пришёл? ― поинтересовался глава клана птиц.
― Из-за неё, ― кивнул владыка Лин в направлении Бай Синь. ― Она принцесса империи А-Шуан и младшая сестра императора Натана Яо. Брат с нетерпением ждёт её возвращения, а бессмертные считают, что драконам в этом мире не место. Я пришёл, чтобы сопроводить её домой и обеспечить безопасность.
― Но если ты теперь тоже один из них, то почему почитаешь их за врагов? ― спросил старый лис Ху.
― Я не один из них, не в ответе за их дела и не пытаюсь нажить себе врагов. У нас есть общее дело, но это не означает, что в остальном мы тоже должны быть заодно или стоять по разные стороны чего-то. Я такой, какой есть. Достоинств и недостатков у меня не больше и не меньше, чем у них. Разница между нами заключается лишь в расстановке приоритетов.
― Бай Синь, ты правда принцесса? Почему молчала? ― спросила у растерянно моргающей девушки симпатичная лисичка Ни.
― Я впервые об этом слышу, ― смущённо призналась Бай Синь.
― Это потому, что тебя забрали из дворца сразу после появления на свет и даже не дали имени, ― пояснил Дин Лин. ― Злому духу Дун Фэну для фальшивой ауры нужен был долгосрочный источник божественной силы ветра и стужи, а магические корни династии Яо имеют именно такую природу. Но век людей короток, а драконы могут жить тысячи лет. К тому же он завидовал могуществу владыки демонов. Не мог сам достичь таких же вершин, потому и хотел создать существо, подобное мне, но послушное ему. Используя отравленную драконьей магией кровь моих потомков, он достиг этой цели, но императрица Селин родила близнецов, а не одно дитя. То, что должно было достаться одному ребёнку, разделилось между двумя. Ты забрала всю магию и звериную суть, а твоя сестра Мирена родилась самой обычной девочкой даже без духовных корней. Её назвали проклятием династии Яо и оставили матери, а тебя отдали Дун Фэну как божественного зверя. Белый дракон является символом династии Яо и империи А-Шуан. Эта империя занимает целый континент. Она очень большая, и в ней живёт много смертных, которые в этом году из-за наводнений остались без урожая. Сейчас им нужна хотя бы слабая надежда на чудо и милость небес, поэтому я и предлагаю тебе вернуться домой. Зная, что божественный зверь не оставил их, эти люди смогут выжить хотя бы своей верой.
― А моя сестра…
― Она погибла в Лунной Долине за день до того, как я разрушил гору Биншен и убил Дун Фэна. Вы с ней очень похожи, ― с душераздирающей грустью в голосе и взгляде сообщил владыка Лин.
― Говоришь так, будто она была тебе небезразлична, ― заметил старый лис.
― Я любил её, ― признался Дин Лин. ― И в этой жизни, и в прошлой тоже. И погубил тоже я, потому что мои чувства всегда были уродливыми, неполноценными и неправильными.
Глава клана растительных духов сухо кашлянул в кулак и счёл нужным высказаться:
― Всё это, конечно, очень интересно, но что нам-то теперь делать? Если не отдадим бессмертным своих детей добровольно, они ведь силой возьмут всё, что пожелают. То, о чём ты рассказывал, ужасно и возмутительно, но Небесные Пределы брали всего девять духов в год. Как по мне, то это вполне приемлемая плата за мир и покой на острове. Не говорю за других, но я ссориться с небожителями из-за такого пустяка не стану.
Если Дина духи слушали молча, лишь изредка задавая осторожные вопросы, то после слов древнего ясеня они подняли очень громкий шум. Слушая их перебранки и споры, владыка Лин вспоминал те времена, когда шесть больших королевств платили ежегодную дань крошечной империи А-Шуан, поскольку боялись Линов и чёрных драконов. Всего десять девушек от каждого из шести королевств. Юные красавицы с чистой кожей, идеальной фигурой и множеством талантов. В А-Шуан они приходили бесправными рабынями и всегда становились чьими-нибудь наложницами или блудницами в домах удовольствий. Если повезёт, то добивались титулов, власти и почестей. Если нет ― заканчивали свои дни весьма печально. У них не было права даже отправить близким весточку о том, что живы. Несчастные матери приходили к охраняемым ущельям А-Шуанских гор и предлагали свои жизни в обмен на свободу для дочерей, но уходили ни с чем или умирали прямо там, становясь добычей стервятников. А в это же время мудрые правители, заботящиеся о своих народах, считали, что всего десять девушек в год ― это вполне приемлемая плата за мир и покой на их землях.
«Другое время, другое место, другие обстоятельства и страхи, а малодушие у вождей всё то же. Ничего не изменилось», ― не без горечи подумал Дин, а вслух сказал, перекрывая своим голосом громкие споры:
― Послушайте! Я говорил о прошлом весь вчерашний день и всю прошедшую ночь не для того, чтобы напугать вас или перессорить. Вы имеете право знать правду. Ваши дети имеют право её знать. Если хотите и дальше служить Небесным Пределам, никто вас не остановит, но теперь вы хотя бы будете понимать, что это за служба. Остров Мофа расположен очень близко к основе мира. Земля и воздух здесь пропитаны всеми божественными силами, какие есть в этой основе, а их гораздо больше девяти. Вы тоже являетесь частью этих сил. Каждый важен. Каждый бесценен. Небожители не посмеют изливать на вас свои обиды и гнев, потому что этот остров неприкосновенен даже для них. Оставаясь здесь, вы можете совершенствоваться без ограничений. Не станете бессмертными, но те, кто достигнет стадии золотого ядра, проживёт не одну тысячу лет. А в Небесных Пределах духи теряют связь с источником своих сил и утрачивают возможность эффективного развития. Могут жить очень долго, но в неволе и лишь милостью своих хозяев. Я не навязываю вам решение навсегда отказаться от служения полубогам. Говорю лишь о том, что договор ученика или слуги не должен состоять из условий, выгодных только для одной стороны. Вам решать, будете вы откупаться или тоже осмелитесь ставить условия.
― Бунтарь и подстрекатель, ― высказал свою точку зрения глава клана птиц. ― Ты пришёл, создал проблему, посеял в наши души зёрна сомнений, а теперь уйдёшь, оставив нас спорить, ссориться и враждовать, потому что у каждого будет своя точка зрения на правильность того или иного решения. Ещё и дракона с собой прихватишь, потому что чаяния и надежда простых смертных на выживание для тебя важнее всех духов, вместе взятых. Как-то это бесчестно, не находишь? К тому же всё это время мы слышали только твои слова. Чем докажешь, что они справедливы?
― Вам нужны доказательства? ― ледяным тоном осведомился Дин. ― Хорошо, я их предоставлю.
Медленно поднял руку вверх и прикрыл глаза, соединяя магический поток со своей памятью.
* * *
― Что он делает? ― шёпотом спросила лисичка Ни, двумя руками вцепившись Бай Синь в локоть.
― Понятия не имею, ― призналась драконица. ― И чего добивается, понять тоже никак не могу.
― Уйдёшь с ним к людям?
― Нет. Я ничего не знаю о людях. Бессмертным не верю. А вы приняли меня, как члена большой семьи, и никогда не обижали. Не утащит же он меня силой, верно? Не дамся. Буду биться, если по-другому нельзя. Слушай, я вот о чём подумала. Владыка ночи и дня сказал, что цвет дракона определяется его духовной силой. Получается, что раньше Дин Лин был демоном и чёрным драконом, а теперь, с силой божества, стал белым?
Ответа она не получила, потому что Ни изумлённо разинула рот и уставилась на множество прозрачных ледяных пластин, выросших в воздухе над поляной из крошечных снежинок, которые владыка Лин стряхнул со своей ладони. Каждая ― размером с голову упитанного медведя. В каждой ― чьё-то прошлое. Пластины медленно вращались, не соприкасаясь друг с другом, поэтому все духи, собравшиеся на большой поляне, могли видеть то, что незваный гость хотел им показать. Солнце поднялось уже довольно высоко и хорошо прогрело воздух, поэтому тонкие пластины постепенно таяли, а из стекающих с них капель вырастали новые.
― Тань Ху! Это же мой Тань Ху! ― воскликнул старый лис, указывая пальцем на одну из пластин.
― Моя сестрёнка Лия! ― пискнула одна из юных белок.
Имена, лица, искалеченные или спокойные судьбы… Бай Синь оставалась равнодушной к происходящему до тех пор, пока не увидела на одной из пластин красивое мужское лицо с ровными серебристыми бровями и голубыми льдинками глаз. Белые с серебряными прядями волосы развевались на ветру, а во взгляде сквозила насмешка. По спине девушки пробежал лёгких холодок, а сердце мгновенно окутала холодная ярость.
― Бай Синь, смотри! Там ты! ― воскликнула лисичка Ни, дёрнув её за руку и указав на одну из пластин справа.
Девушка повернулась и сощурилась, вглядываясь в чёткую картинку, но ничего не почувствовала.
― Это не я. Наверное, моя сестра. Та, о которой говорил Дин Лин. Он сказал, что мы похожи, ― произнесла, хмурясь, и попыталась снова отыскать взглядом ненавистного бессмертного, но пластины уже успели переместиться и повернуться.
Зато её взгляд зацепился за другую картинку. Дух-бабочка. Красивая юная девушка с тонкими яркими крылышками за спиной. Этот образ, показанный на фоне распахнутого настежь окна и залитых солнечным светом гор вдали, вызвал в памяти похожее воспоминание, но о ночи, когда это самое окно было закрыто, а девочка-бабочка находилась снаружи, а не внутри помещения. «Сожги! Не медли!» ― проскрипел в голове неприятный холодный голос. «Тео! Нет! Отдайте мне Тео! Будь ты прокляла, Мирена Яо!» ― кричал звонкий девичий голосок. Сверху гудела беспощадная лавина. Снизу доносились крики ужаса, но там было очень темно. Раньше на этом моменте воспоминания Бай Синь сразу же сменялись яростным сиянием белого пламени, но теперь отчётливо всплыл ещё один момент ― за мгновение до того, как она исторгла из себя это пламя. Женщина. Старуха с искажённым жуткой гримасой лицом. Она распахнула окно и, зловеще смеясь, одной рукой швырнула в бабочку серый комок шерсти, а другой подняла над низким подоконником за густые каштановые волосы…
― Боги, нет! ― пролепетала Бай Синь, дрожа всем телом и гоня это страшное воспоминание прочь.
Устремила полный ужаса взгляд на Дина Лина и обнаружила, что этот человек-дракон смотрит на неё. Это ведь был его дворец. И там, в этом дворце, жила та, кого он любил.
― Я не убивала её. Не убивала. Нет. Она умерла раньше. Её убила та старуха, ― забормотала девушка, отчаянно тряся головой и пятясь.
Кажется, лисичка Ни что-то сказала, но Бай Синь не расслышала слов из-за паники, которая гнала её прочь ― подальше от чудовища, которое явилось на остров Мофа для того, чтобы кое-кому отомстить. Отойдя на несколько шагов, девушка круто развернулась на пятках и бросилась наутёк, выронив при этом свёрток с красивым белым платьем. Вокруг поляны растут колючие кусты, но она не обращала внимание на то, что их ветви ранят лодыжки, а сухие колючки впиваются в босые ступни. Добежав до открытого места, сменила облик на драконий и взмыла вверх, чтобы побыстрее добраться до своей ледяной пещеры и спрятаться там, хотя это и не сулило спасения, а могло стать лишь отсрочкой неизбежного возмездия. Достигнув вершины, снова сменила облик и кубарем вкатилась в ненадёжное убежище, после чего сразу же закрыла снежным покровом вход. Это не поможет. Ауру дракона не спрячешь. От судьбы не убежишь.