Предыдущая часть:
Утром Вера проснулась в своей постели с тяжёлой головой, тошнотой и полным провалом в памяти. Она не понимала, как оказалась дома и что вообще происходило на выпускном. Быстро умывшись и приведя себя в порядок, она спустилась в гостиную. Ирина Васильевна, бледная и расстроенная, сидела за столом с чашкой остывшего чая.
— Мам... — осторожно начала Вера.
— Ты можешь мне объяснить, что вчера было? — жёстко спросила мать. — Как ты могла так напиться? Тебя Паша притащил еле живую. Я никогда не думала, что увижу собственную дочь в таком состоянии.
— Мамочка, я сама ничего не понимаю. Клянусь тебе, я не пила ничего, кроме сока.
— Верочка, я тоже пью сок. Но от сока не падают с ног и не валяются в таком виде, будто ты... будто ты алкоголичка. Тебя тошнило, ты не держалась на ногах, платье было порвано. Как мне теперь стыдно перед Борисом Петровичем, перед Лизой? Она пришла домой совершенно нормальная, в отличие от моей дочери.
— Мам, послушай, мне кажется, мне что-то подмешали. Я не могла так опьянеть от сока, это просто невозможно.
— Ах, подмешали! — всплеснула руками Ирина Васильевна. — А почему именно тебе, а не кому-то другому? Кому это надо было? Не выдумывай, Вера. Лучше скажи, что мне теперь Борису говорить? Как в глаза смотреть?
— А Михаил? — с ужасом спросила Вера, пропустив мимо ушей упрёки. — Он приезжал?
— К счастью, его здесь не было, — отрезала мать. — Надеюсь, он тебя в таком виде не застал. Вы же должны были встретиться. Видимо, прождал, плюнул и уехал. И правильно сделал. Меня сейчас больше волнуешь ты. Что с тобой будет, если тебе постоянно будут что-то подмешивать, а ты будешь валяться как тряпка?
Вера, понимая, что от матери внятного ответа не добьётся, поднялась в комнату, где ещё спала Лиза. Растолкав сестру, она спросила:
— Лиза, скажи, что вчера было? Я ничего не помню.
Лиза сладко потянулась и ехидно прищурилась:
— А я что, сторож своей сестре? Сама не помнишь? Напилась в хлам, вот и развлекалась в кустах со своим Пашей.
— Что ты несёшь? В каких кустах? Где я могла напиться? — Вера чувствовала, как внутри разрастается ледяной ком ужаса.
— Ой, отстань, — отмахнулась Лиза. — Я, как нормальные люди, танцевала, веселилась. Потом смотрю — тебя нет. А тут Михаил приехал, пошли мы тебя искать. Вспомнила, что ты с Пашей в скверик поехала. Ну и нашли.
— И что вы увидели? — едва шевеля губами, спросила Вера.
— А что там можно было увидеть? — хмыкнула Лиза. — Вы там, конечно, не в шахматы играли. Очень дружно, между прочим.
— И Михаил это видел? — Вера уже почти не дышала.
— А я ему глаза не завязывала, извини. Судя по его лицу, всё он прекрасно рассмотрел и выводы сделал правильные.
— Боже мой, но ничего же не было! — в отчаянии воскликнула Вера, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.
— Ты это Михаилу расскажи, на исповеди. Может, и поверит, — равнодушно бросила Лиза и отвернулась к стене, давая понять, что разговор окончен.
Вера выбежала из комнаты, торопливо умылась холодной водой, выпила крепкого кофе и набрала номер Михаила. Телефон молчал. Она звонила снова и снова, но абонент был недоступен. Целый день она места себе не находила, хваталась за телефон при каждом шорохе, а вечером, не выдержав, поехала к его дому.
Она подошла как раз в тот момент, когда Михаил парковался возле подъезда. Выражение его лица, когда он увидел её, было таким холодным и чужим, что у Веры оборвалось сердце. Так он на неё никогда не смотрел.
— Миша, пожалуйста, выслушай меня, — бросилась она к нему.
— Что я должен выслушать, Вера? — устало и с явным отвращением произнёс он. — Я всё видел. И никакие объяснения мне не нужны.
— Клянусь тебе, ничего не было! Я люблю тебя, это какое-то недоразумение! Мне что-то подмешали, понимаешь? Может, Паша, может, кто-то ещё, я не знаю!
— Ах, тебе подмешали, — горько усмехнулся Михаил. — Значит, тебя подложили под Пашу, и это не ты лежала с ним в машине. И это был не он. И вообще, у меня галлюцинации, да? И ты меня очень ждала у школы, как мы договаривались, а я просто приехал не туда и встретил не ту девушку, так?
— Миша, прошу тебя...
— Хватит, Вера. Не надо врать и унижаться, — оборвал он. — Я видел достаточно. Было там что-то или нет, уже неважно. Мне хватит того, что я увидел своими глазами. Прощай.
Он развернулся и, не оглядываясь, вошёл в подъезд. Вера рванулась было за ним, но дверь захлопнулась перед её лицом. Она застыла на месте, понимая, что всё бесполезно. Она слишком хорошо знала Михаила и понимала: убедить его в своей невиновности будет невозможно. Всё рухнуло в одно мгновение.
Вера вернулась домой совершенно раздавленной. Она не знала, что делать дальше, как жить с этой болью. Единственной ниточкой, за которую ещё можно было ухватиться, оставалась надежда, что время сможет если не исцелить, то хотя бы притупить обиду Михаила, изменить его отношение к случившемуся. Она по-прежнему ничего не помнила о том, что якобы произошло между ней и Пашей, и была почти уверена, что ничего на самом деле и не было. Прояснить это можно было только одним способом — поговорить с самим Пашей. Она нашла его, и он согласился на встречу.
Паша выглядел смущённым, чувствовалось, что его мучает совесть. Он мялся, отводил глаза и явно не знал, как себя вести.
— Скажи, Паш, что это было? Как всё получилось? — Вера старалась говорить спокойно, хотя внутри всё дрожало.
Паша тяжело вздохнул, потирая затылок:
— Вер, ну что тебе сказать? Я, честно, и сам толком не понял. Мы сели в машину, поехали в скверик. Ты была сама не своя — то ли пьяная, то ли ещё что. Может, правда, тебе что-то подсыпали в сок? Я сначала не придал значения, а потом ты сама начала... ну, целоваться полезла, раздеваться. А потом вроде как отключилась. Ничего такого, по большому счёту, и не было. Но ты же знаешь, как я к тебе отношусь... — он запнулся, покраснел. — Я не смог тебя оттолкнуть в тот момент. Прости.
Вера слушала его, и внутри неё разрасталась ледяная пустота.
— Я знаю о твоих чувствах, Паш, и спасибо тебе за них, — тихо сказала она. — Но ты же знаешь, что я люблю другого. Я его ждала в тот вечер. А оказалась с тобой. И ничего не помню.
Паша виновато опустил голову:
— Понимаю. Прости меня, дурака. Я, наверное, виноват, что у вас с Михаилом всё так вышло. Но я, честное слово, в тот момент ни о ком другом не думал. Мне казалось, раз ты рядом, значит, у нас что-то может получиться. Я про Михаила вообще забыл. Если хочешь, я могу с ним встретиться, объяснить, что ничего не было. Всё как есть рассказать.
— Не думаю, что это поможет, — устало ответила Вера. — Не надо вам встречаться. Боюсь, будет только хуже. Прости, если я тебя чем-то обидела.
Она понимала: даже если Паша расскажет правду, Михаил вряд ли поверит. Да и что это изменит? Он видел своими глазами то, что видел. А доказательств невиновности у неё нет.
Лиза, наблюдая за страданиями сестры, вдруг сменила тактику. Она стала тихой, ласковой, участливой. Постоянно пыталась утешить Веру, убеждала, что Михаил сам виноват, что она должна его забыть, раз он такой ревнивый и недоверчивый.
— Ты только представь, Верунь, каково было бы с ним жить, — вкрадчиво говорила она. — Он бы тебя извёл, измучил, ни на кого смотреть бы не давал. Может, оно и к лучшему, что так вышло?
Вере было неприятно слушать это, но она молчала. Отталкивать Лизу, которая вроде бы проявляла участие, не хотелось. Да и говорить вообще не хотелось ни с кем. Она перестала пытаться дозвониться до Михаила, перестала отвечать на звонки Паши, даже с мамой общалась односложно.
Так, в молчаливой тоске, незаметно пролетело лето. Вере и Лизе нужно было думать о поступлении в институты, но ни та, ни другая не предпринимали никаких шагов. Ирина Васильевна пыталась завести с ними разговор, но безуспешно. Да и у неё самой появились какие-то свои дела, не связанные с бизнесом, о которых она пока не рассказывала.
Уже ближе к осени Вера вдруг получила сообщение от Михаила: «Вера, что бы ни случилось, я не могу уехать, не простившись. Через три часа мы с отцом улетаем за границу. Навсегда. Если захочешь попрощаться, подходи к моему дому».
Прочитав это, Вера вскочила как ужаленная. Времени на сборы почти не оставалось. Она быстро причесалась, накинула первое, что попалось под руку, и уже собралась выбегать, как в комнату вплыла Лиза. Она всё лето не оставляла Михаила в покое: звонила, «случайно» встречалась, пыталась утешить, извинялась за «выходки» сестры. Иногда даже признавалась в любви, хотя на взаимность пока не рассчитывала. Увидев, что Вера куда-то собирается, она насторожилась.
— Ты куда это намылилась? — спросила она, но Вера не ответила, продолжая одеваться.
Мобильник Веры лежал на столике. Лиза, недолго думая, схватила его и прочла сообщение. Лицо её перекосилось от злости.
— Ах вот оно что! — зашипела она. — Ты с ума сошла? У тебя гордости совсем нет? Он тебя послал, а ты бежишь, как собачонка, стоит только свистнуть!
— Отстань, — холодно ответила Вера, пытаясь забрать телефон. — Не твоё дело.
— Нет, моё! — Лиза спрятала руку с телефоном за спину. — Я не позволю тебе совершить глупость, о которой ты потом пожалеешь!
— Отдай телефон и уйди с дороги, — Вера шагнула к двери, но Лиза преградила ей путь.
— Ты никуда не пойдёшь! — взвизгнула она и схватила сестру за плечо.
— Отпусти, — Вера попыталась вырваться. — Мне некогда с тобой спорить.
И тут Лиза, понимая, что сейчас решается её судьба, толкнула сестру изо всех сил. Вера, не удержав равновесия, покатилась вниз по лестнице. На крики выбежали родители и застыли в ужасе над распростёртым телом. Лиза, даже не взглянув на сестру, сунула телефон в карман и выскочила на улицу.
Она со всех ног бросилась к Михаилу. Михаил ждал возле подъезда, нервно поглядывая на часы. Увидев вместо Веры запыхавшуюся Лизу, он нахмурился.
— Мишенька! — выдохнула Лиза, хватая его за руки. — Ты всё ждёшь её? А мне даже не написал... Она не придёт. Вера прочитала твоё сообщение и стала смеяться. Я пыталась её уговорить, говорила, что ты просто хочешь попрощаться, а она заявила, что не желает тебя ни видеть, ни слышать, что ты её оскорбил. В общем, она не придёт. А я... я не могла не прийти, понимаешь? Я люблю тебя. Я всегда тебя любила. Я поеду за тобой куда угодно. Только не отталкивай меня. Обязательно напиши, где ты будешь. Я тебя найду, где бы ты ни был.
Михаил слушал её, и в глазах его была только усталость.
— Хорошо, Лиза, — сказал он равнодушно. — Я напишу. Спасибо, что пришла. Передай Вере... передай, что я желаю им с Пашей счастья. Пусть живут, как хотят. А ты... если приедешь, буду рад.
Он и сам не знал, зачем это сказал. Может, просто не верил, что она действительно приедет. А может, просто хотелось, чтобы хоть кто-то проводил его добрым словом. Вера отказалась. Веры больше не будет. Может, это и к лучшему.
Лиза вернулась домой окрылённая. Там уже суетились врачи скорой: «Скорую» пришлось вызывать дважды — для Веры, у которой диагностировали сотрясение мозга и ушибы, и для Ирины Васильевны, которая потеряла сознание от пережитого шока. Выяснилось, что у неё была запущенная онкология, которую она тщательно скрывала. Новости Лизу не тронули. Она уединилась с отцом.
— Папуль, слышишь? Михаил с отцом улетают. Всё, можно сказать, у нас в кармане. Они будут за границей, и мы вполне можем к ним отправиться. Ирину, конечно, жалко, но если ей недолго осталось, то и бог с ней. Ты сворачивай дела, прибирай к рукам всё, что можно, и собирайся. А Верка... ну, пусть лечится.
— Ловкая ты, Лизонька, вся в меня, — усмехнулся Борис Петрович. — Хотя твоя мать такая же была. Ладно, теперь надо доверенность у Ирины выбить и активы по-быстрому переписать. И сматываться. Пусть тут как хотят, наше дело сторона.
— Только не тяни, пап. Время не ждёт.
С этого момента отец и дочь закрутились в лихорадочной активности. Болезнь Ирины Васильевны, усугублённая нервным потрясением, оказалась смертельной. Сама она долго не хотела в это верить — не хотела тратить время на врачей и лечение. У неё была новая любовь, новое счастье, и поверить в то, что судьба так жестока, было невозможно. Она чувствовала себя плохо, но предпочитала не обращать внимания. И поплатилась за это.
Вера, узнав о болезни матери, забыла обо всём на свете. Её больше не интересовал ни Михаил, ни его отъезд, ни то, что Лиза столкнула её с лестницы. Она даже не спрашивала, зачем та это сделала. Мама была при смерти — какое это имело значение? Она помнила, как умирал отец, и была готова на всё, лишь бы спасти мать. Вся её жизнь сосредоточилась на больничной палате. Она не замечала, что творится вокруг, не видела, как Борис Петрович и Лиза суетятся, оформляя документы и собирая чемоданы. А они спешили. Вскоре, никого не предупредив, Борис Петрович оформил развод с ещё находящейся в больнице женой и вместе с дочерью уехал за границу.
Вера узнала об этом случайно, когда пришла домой за вещами. Пустой шкаф, исчезнувшие чемоданы сказали ей всё. Но она не расстроилась — только подумала, как сказать об этом маме. Впрочем, Ирина Васильевна, кажется, и сама всё поняла. Она не спрашивала, почему муж не приходит, — возможно, ей было уже всё равно. Но удар ждал Веру впереди: вместе с отчимом и Лизой исчезли и деньги. А лечение стоило дорого. Вера продала мамину машину, потом продала бы и дом, но дом уже не понадобился — Ирина Васильевна скончалась.
Продолжение :