Знаете, есть такая категория людей, которые искренне верят, что если ты умеешь делать что-то сам, то автоматически можешь научить этому других. Я всегда подозревал, что это заблуждение, но никогда не думал, что проверять его придется на собственной шкуре. И уж тем более не думал, что моими учениками станут сын местного олигарха, который боится собственной тени, и я сам, который боится Ярославу больше, чем всех кредиторов вместе взятых.
Утро после знакомства с Глебом началось с того, что я обнаружил Глеба сидящим на моем крыльце с огромным букетом каких-то трав. Он сидел, перебирал стебельки, нюхал их и что-то бормотал себе под нос. Выглядело это настолько по-хиппарски, что я невольно залюбовался. Не хватало только бус из ракушек и гитары.
— Доброе утро, — сказал я, выползая на крыльцо с кружкой травяного чая (кофе тут, естественно, не водился, и это было самым большим разочарованием моего попаданчества).
— О! — встрепенулся Глеб. — Доброе! Я тут трав собрал. Для вас. Это от синяков, это для бодрости, а это чтобы сны хорошие снились. Вы вчера после тренировки так стонали, я подумал — пригодится.
Я посмотрел на букет. Синяки у меня действительно были. Ярослава вчера гоняла нас обоих так, будто мы готовились не к турниру, а к войне с драконами. Глеб, кстати, держался молодцом — упал всего раз двадцать, но ни разу не заплакал. Хотя пару раз был близок.
— Спасибо, Глеб, — искренне сказал я. — Ты зачем так рано встал?
— Привычка, — пожал он плечами. — Травы лучше всего собирать на рассвете. В них тогда сила особая. А вы чего встали?
— Привычка, — вздохнул я. — В прошлой жизни я вставал в семь, чтобы успеть на работу. А здесь, кажется, организм пока не перестроился.
Глеб посмотрел на меня с любопытством.
— А расскажите про ваш мир, — попросил он. — Там правда нет магии?
— Правда, — кивнул я. — Зато есть электричество. Это такая штука, которая свет дает без свечей. И интернет. Это... ну, представь себе библиотеку, где есть все книги мира, и ты можешь зайти в нее из любого дома.
Глаза Глеба загорелись.
— Все книги мира? — переспросил он. — И по травам тоже?
— И по травам, — подтвердил я. — Только там травы немного другие. Но принципы те же.
— Невероятно, — прошептал Глеб. — А как же вы оттуда ушли? Не жалко?
Я задумался. А действительно, жалко ли? Квартира в ипотеке, работа, которую я ненавидел, начальник, который бесил, подруга, которая встречалась со мной ради ужинов в ресторанах... Что я там потерял? Кофе? Интернет? Да, интернет жалко. А остальное...
— Знаешь, Глеб, — сказал я. — Иногда потеря — это находка. Просто не сразу понимаешь.
Он задумался, явно пытаясь осмыслить эту глубокую мысль. Потом спросил:
— А что такое «кофе»? Вы вчера говорили.
— Напиток, — объяснил я. — Черный, горький, бодрит. Его из зерен делают. Тут таких нет.
— А из чего зерна? — не унимался Глеб.
— Из кофейных деревьев. Они в жарких странах растут.
Глеб задумался еще глубже.
— А можно как-то... ну, травы смешать, чтоб так же бодрило? Я попробую.
— Попробуй, — разрешил я. — Если получится — озолотишься. Все попаданцы будут тебе спасибо говорить.
В этот момент из-за угла вырулила Ярослава. В доспехах, естественно. Иногда мне кажется, что она в них спит, ест и даже, простите, в баню ходит. Хотя вряд ли она ходит в баню. Такая женщина, наверное, просто стоит под дождем, и доспехи сами моются.
— Сидите? — спросила она таким тоном, будто мы совершали государственное преступление. — А ну марш на тренировку! Через две недели в Академию, а вы тут травки нюхаете!
— Мы, между прочим, культурно общаемся, — обиделся я. — Налаживаем педагогический контакт.
— Педа... чего? — не поняла она.
— Контакт, — пояснил я. — Взаимопонимание. Чтобы Глеб мне доверял. Без доверия обучение невозможно.
Ярослава посмотрела на меня как на сумасшедшего. Потом на Глеба. Потом снова на меня.
— Ты в своем мире кем работал? — спросила она.
— Менеджером по закупкам, — гордо ответил я.
— А здесь кем будешь?
— Пока не решил. Может, консультантом по личностному росту.
— По чему?
— Это я шучу, — вздохнул я. — Ладно, идем тренироваться. Глеб, готов?
Глеб побледнел, но мужественно кивнул.
Тренировка прошла... скажем так, продуктивно. Ярослава гоняла нас по двору, заставляла махать мечами, уворачиваться от ее выпадов и падать. Много падать. К концу второго часа мы с Глебом напоминали двух утопленников, которых только что выловили из проруби и забыли откачать.
— Отдых, — скомандовала Ярослава. — Десять минут. Потом продолжим.
Мы рухнули на траву. Глеб рядом со мной. Трава, почувствовав мою близость, зашептала: «Ой, хозяин, ты чего такой мокрый? Тебя что, били? А кто эта страшная тетка с мечом? Мы ее боимся».
— Я тоже, — мысленно ответил я.
— Вы с травой разговариваете? — спросил Глеб, с интересом наблюдая за моим лицом.
— Слышу ее, — поправил я. — Разговаривать пока не получается. Она говорит, я слушаю.
— А что она говорит?
— Что мы мокрые и что Ярославу боится.
Глеб хихикнул. Потом задумался.
— А меня она слышит? — спросил он.
— Не знаю, — честно сказал я. — Давай проверим. Закрой глаза и скажи что-нибудь мысленно. Ну, например, «привет, трава, как дела?»
Глеб послушно закрыл глаза. Я прислушался. Трава зашевелилась, зашептала: «А это кто? Новый? Он пахнет травами, как аптека. Он хороший? Хозяин, он хороший?»
— Хороший, — мысленно ответил я. — Мой ученик.
«Ученик! — зашелестело поле. — У хозяина ученик! Надо ему помочь!»
Я открыл глаза. Глеб сидел с открытым ртом.
— Она... она ответила, — прошептал он. — Сказала, что я пахну как аптека и что я хороший. И что поможет мне, если что. Это... это невероятно!
— Поздравляю, — улыбнулся я. — Теперь ты тоже немного травочувствительный. Ну, или просто травы тебя приняли. Это редкость.
Глеб смотрел на меня с таким обожанием, что мне стало неловко. Кажется, я только что приобрел фаната.
— А вы научите меня этому? — спросил он.
— Этому нельзя научить, — покачал головой я. — Это дар. Но если ты с ними хорошо будешь обращаться, они и так с тобой поделятся. Ты ж травник, они это чувствуют.
С этого момента Глеб смотрел на меня как на гуру. Это было одновременно приятно и пугающе. С одной стороны, приятно, когда тебя уважают. С другой — ответственность страшная. Я понятия не имел, чему его учить. Всё, что я умел — это считать, вести переговоры и немного выживать в офисе. Как это применить в средневековье?
Ответ пришел сам собой. После обеда (гречневая каша с молоком — спасибо Прохору за то, что подоил корову) мы сидели на крыльце, и Глеб рассказывал про Академию.
— Там главная проблема — это боевики, — говорил он. — Они считают себя элитой. Лекарей и теоретиков презирают. На переменах могут подловить в коридоре и... ну, поиздеваться. Не сильно, но обидно. Я обычно прячусь в библиотеке или в травяной теплице. Там они не ходят — боятся, что травами их заговорим.
— Так, — сказал я, чувствуя, как во мне просыпается менеджер. — А если объединиться с другими лекарями? Слабое звено всегда выживает стаей.
— Мы пытались, — вздохнул Глеб. — Но нас мало, и мы все... ну, такие же, как я. Боимся.
— А теоретики?
— Теоретики вообще ни с кем не общаются. Они в книгах сидят.
— Значит, нужно создавать коалицию, — заключил я. — Лекари плюс теоретики. Это уже сила. А если еще привлечь кого-то из магов, кто не любит боевиков...
— Таких нет, — грустно сказал Глеб. — Все маги хотят быть боевиками.
— Ну, значит, будем действовать хитростью, — усмехнулся я. — Слушай сюда.
И начал объяснять. Про то, как важно иметь союзников. Про то, что не обязательно драться, чтобы победить. Про то, что информация — тоже оружие. Про то, что если знаешь слабые места врага, можешь им управлять.
Глеб слушал, открыв рот. Для него это было откровение. В его мире все решала сила. А тут какой-то странный боярин рассказывает про «социальную инженерию» и «психологическое давление».
— А это не подло? — спросил он наконец.
— Подло — бить того, кто слабее, — ответил я. — А защищаться и защищать слабых — это не подло. Мы же не нападать собираемся, а просто сделать так, чтобы нас не трогали. Разница есть?
Глеб подумал и кивнул.
— А как узнать слабые места? — спросил он.
— Наблюдать, — сказал я. — Слушать. Запоминать. Кто с кем дружит, кто кого боится, у кого какие тайны. В Академии же наверняка есть сплетни?
— Есть, — признал Глеб. — Но я не слушаю.
— Зря, — покачал головой я. — Сплетни — это золотая жила. Из них можно узнать всё. Главное — уметь фильтровать и проверять.
Глеб смотрел на меня с новым уважением. Кажется, до него начинало доходить, что мир сложнее, чем он думал.
— А вы правда думаете, что мы сможем? — спросил он тихо.
— Правда, — твердо сказал я. — Не сразу, не быстро, но сможем. Главное — не бояться. И помнить, что мы вместе.
В этот момент из леса, что темнел за полем, донесся странный звук. Сначала визг, потом треск веток, а потом истошный крик: «Держи её! Лови!»
Мы с Глебом подскочили. Ярослава, дремавшая на лавке у стены (как оказалось, она умела спать с открытыми глазами и с мечом в руках), мгновенно вскочила и приняла боевую стойку.
— Кто там? — рявкнула она.
Из кустов вылетело нечто рыжее, пушистое и очень быстрое. Это нечто с разбегу врезалось мне в ноги, и я, не удержав равновесия, грохнулся на землю, приложившись затылком о крыльцо. В глазах вспыхнули звезды.
— Ой, извините! — пискнул голос прямо у моего уха.
Я проморгался и увидел над собой девичье лицо. Рыжие волосы, острые ушки с кисточками, хитрые зеленые глаза и широкая улыбка, полная острых зубов. Из-за спины у девицы торчал пушистый рыжий хвост.
— Ты кто? — прохрипел я.
— Я Ульяна! — радостно сообщила девица. — А ты, наверное, тот самый новый боярин, про которого все говорят? Ой, а какой ты молоденький! А женат? А хочешь, я тебе мышей ловить буду?
— Каких мышей? — окончательно обалдел я.
— Обыкновенных, — пожала плечами Ульяна. — Я лиса. Лисы мышей ловят. Это мой дар. Ну, и еще хвостом махать и глазки строить.
Из леса вывалилось нечто более крупное. Это была девушка, но таких габаритов, что я засомневался — девушка ли? Высокая, широкая в плечах, с копной каштановых волос и маленькими круглыми ушками, торчащими из-под челки. Она тяжело дышала, а в руках сжимала огромный мешок, из которого сыпались какие-то корешки.
— Ульяна! — заревела она. — Опять ты от меня убежала! А ну отдай мои припасы!
— Не отдам! — рыжая лиса спряталась за моей спиной. — Ты всё равно их съешь за один присест, а я потом с голоду помирай!
— Я не съем, я запас сделаю! — обиделась крупная девица. — На зиму!
— Ты каждый день запасы делаешь, а они исчезают! — парировала Ульяна. — Ис-че-за-ют! Подозрительно!
Я сел на земле, потирая ушибленный затылок. Глеб стоял столбом и хлопал глазами. Ярослава медленно опустила меч и устало вздохнула.
— Знакомьтесь, — сказала она тоном человека, которому всё это уже надоело. — Это Ульяна и Варвара. Сестры-оборотни. Живут в лесу за гречишным полем. Ульяна — лиса, Варвара — медведица. Они тут... ну, шастают постоянно.
— Шастают? — переспросил я.
— Ну да, — подтвердила Варвара, плюхаясь на лавку, которая жалобно скрипнула под ее весом. — Мы ж соседи. Твое поле граничит с нашим лесом. Мы тут всегда мимо ходим. А тут слух пошел, что у нас новый боярин, странный, из другого мира, с долгами и с домовым. Дай, думаем, познакомимся.
— Ага, — поддакнула Ульяна, вылезая из-за моей спины и усаживаясь рядом. — А заодно проверим, не обижаешь ли ты лес. Мы за лес отвечаем. За зверей, за деревья, за травы. А ты, говорят, с травой разговариваешь. Это хорошо. Значит, не враг.
Я перевел дух. Оборотни. Настоящие оборотни. Живут в лесу, соседствуют с моей усадьбой. Почему Прохор мне о них не рассказал? Ах да, он же занят — молоко пьет и обижается.
— Ладно, — сказал я, поднимаясь. — Раз знакомиться, то давайте знакомиться. Я Денис, он же Святослав Немой. Это Глеб, мой ученик. Это Ярослава, моя... ну, скажем так, невеста по контракту. А это, — я кивнул в сторону окна, откуда уже выглядывала любопытная лохматая голова, — Прохор, домовой.
— Домовой! — оживилась Ульяна. — Ой, а у нас в лесу леший есть, но он старый и ворчливый. А домовой — это интересно! А он добрый? А молоко пьет? А можно с ним поиграть?
— Нельзя, — строго сказал Прохор, вылезая из окна. — Я не игрушка. Я за порядком слежу. А вы, девки, если будете здесь шуметь — живо в лес выгоню.
— Ой, какой сердитый! — захихикала Ульяна. — Нравится!
Варвара тем временем развязала свой мешок и высыпала содержимое на крыльцо. Там оказались грибы, ягоды, корешки и какие-то орехи.
— Это вам гостинец, — прогудела она. — Мы ж не с пустыми руками. Угощайтесь. Тут всё лесное, свежее. Я собирала.
— Она собирала, — фыркнула Ульяна. — А я помогала. Ну, то есть я ела, а она собирала. Но я тоже помогала — отвлекала белок!
Глеб, который всё это время молчал и смотрел на сестер как на диковинных зверей в зоопарке, вдруг шагнул вперед и сказал:
— А вы знаете, что эти грибы нельзя есть сырыми? Их надо варить, иначе живот заболит.
Варвара уставилась на него с уважением.
— Травник? — спросила она.
— Учусь, — скромно ответил Глеб.
— Молодец, — одобрила медведица. — Будешь моим консультантом. А то я вечно то отравлюсь, то еще что. Ульяна вон вообще всё подряд ест, у нее желудок лисий, а я медведь — мне осторожней надо.
Ульяна надулась, но спорить не стала.
Я смотрел на эту компанию и думал: вот так всегда. Только начинаешь привыкать к одному абсурду, как подкидывают новый. Оборотни-соседи, которые пришли знакомиться и принесли полмешка даров леса. Варвара — огромная, медлительная, добрая, с глазами, полными детской наивности. Ульяна — юркая, хитрая, явно себе на уме, но при этом какая-то... домашняя, что ли. Как будто мы всю жизнь были знакомы.
— Ну что, — сказал я. — Раз пришли — оставайтесь. Вечером у нас тренировка, можете посмотреть. А пока чай пить будем. Прохор, организуй?
— Опять я? — проворчал домовой. — Ладно, организую. Но молоко чтоб потом было!
— Будет, — пообещал я.
Вечером, после второй тренировки (Ярослава, к удивлению сестер, гоняла нас с Глебом нещадно), мы сидели все вместе на крыльце. Ульяна умудрилась стащить у Варвары пирожок и теперь довольно облизывалась. Варвара делала вид, что не замечает, но я видел, как она украдкой подкладывает сестре еще один. Глеб сидел рядом со мной, весь в синяках, но счастливый. Ярослава точила меч, делая вид, что ее не касается эта идиллия. Прохор сидел в углу с крынкой молока и довольно урчал.
— Слушай, Немой, — вдруг сказала Ульяна. — А возьми нас с Варварой в Академию? Мы тоже хотим!
Я поперхнулся чаем.
— Куда? — переспросил я.
— В Академию, — повторила лиса. — Мы же оборотни, у нас тоже дар есть. Я могу в лису превращаться и незаметно подслушивать. Варвара — в медведицу, она может защитить, если что. Мы пригодимся!
— Вы? В Академии? — я представил себе эту картину. Лиса, которая шныряет по коридорам и ворует пирожки у студентов. Медведица, которая ломает двери, пытаясь пройти. Это же будет не Академия, а филиал цирка.
— А что? — обиделась Варвара. — Мы не хуже других. Мы, между прочим, грамоте обучены. Нас матушка учила, пока жива была. И считать умеем. И по этикету... ну, немного.
Я посмотрел на Ярославу. Та пожала плечами.
— Почему бы и нет, — сказала она. — В Академии есть факультет оборотничества. Правда, туда редко кто поступает. Но если они захотят — попробовать можно.
Глеб, который до этого молчал, вдруг оживился.
— А давайте! — воскликнул он. — Это же здорово! У нас будет своя команда! Я — травник, Святослав — стратег, Ярослава — воин, а вы — разведка и охрана. Мы всех боевиков сделаем!
Я посмотрел на эту разношерстную компанию и вдруг понял: а ведь он прав. Вместе мы действительно можем стать силой. Не той, что бьет мечом, а той, что думает, хитрит и выживает.
— Ладно, — сказал я. — Уговорили. Но сначала — подготовка. Вы, — я ткнул пальцем в Ульяну, — учитесь не воровать как минимум до отъезда. А вы, — ткнул в Варвару, — учитесь не ломать мебель. И все вместе — проходим курс молодого бойца от Ярославы. Не возражаете?
Ульяна и Варвара переглянулись и дружно закивали.
— А мы не сломаемся? — робко спросила Варвара.
— Мы все не сломаемся, — твердо сказал я. — Потому что мы вместе.
Трава под ногами одобрительно зашелестела. Прохор довольно крякнул. Ярослава чуть заметно улыбнулась — в четвертый раз за всё время знакомства. Глеб сиял. Ульяна уже строила глазки кому-то невидимому, а Варвара доедала последний пирожок.
И я подумал: кажется, у меня действительно появляется семья. Странная, абсурдная, но своя. А это, как ни крути, дорогого стоит.
Утро следующего дня началось с того, что меня разбудил Глеб. Он тряс меня за плечо и кричал:
— Святослав! Святослав! Там это... там приехали! Из Академии!
Я подскочил как ужаленный. За окном действительно слышался какой-то шум, ржание лошадей и голоса.
— Кто? — спросил я, натягивая порты.
— Не знаю, — Глеб был бледен. — Какие-то важные. С гербами. И с посохом!
Я выбежал на крыльцо. Во дворе стояла карета. Не такая богатая, как у Карасёва, но тоже внушительная. Рядом с каретой — двое в мантиях. А перед ними, уперев руки в боки, стояла Ярослава и, судя по всему, не пускала их в дом.
— В чем дело? — спросил я, подходя.
Один из приезжих — пожилой, с длинной седой бородой и в очках — обернулся ко мне.
— Вы боярин Немой? — спросил он.
— Допустим, — осторожно ответил я.
— Я магистр Велемудр, ректор Академии Магии и Высших Наук, — представился он. — А это мой помощник, магистр Кривда. Мы приехали лично убедиться, что вы действительно существуете и собираетесь поступать.
Я моргнул. Ректор? Лично? Ко мне? В такую глушь?
— А... зачем? — спросил я.
Магистр Кривда — тощий, с хитрой физиономией — шагнул вперед.
— До нас дошли слухи, — сказал он вкрадчиво. — Что вы, боярин, обладаете редким даром травочувствия. И что вы... гм... не совсем обычный человек. Якобы из другого мира.
Я внутренне выругался. Кто успел разболтать? Плющихин? Карасёв? Или, может, сама трава разнесла?
— Слухи — они такие, — уклончиво ответил я. — Часто врут.
— Но не в этот раз, — прищурился Кривда. — Мы навели справки. Ваш дар подтвержден местным лекарем. А ваше поведение... мягко говоря, нестандартно. Вы переписали брачный договор с невестой Ярославой. Вы договорились с купцом Плющихиным о рассрочке. Вы взялись учить сына боярина Карасёва. Это не похоже на поведение обычного шестнадцатилетнего юноши.
Я понял, что попал. Эти двое явно были не просто ректорами. Они были... ну, скажем так, службой безопасности Академии. Или как там это называется в средневековье.
— Допустим, — сказал я. — И что с того?
Магистр Велемудр вдруг улыбнулся. Улыбка у него была добрая, почти детская.
— А то, юноша, — сказал он, — что такие люди нам нужны. В Академии засилье боевиков. Они думают только о силе и магии. А нам нужны те, кто умеет думать. Договариваться. Считать. Вы нам подходите.
Я выдохнул. Кажется, пронесло.
— Но мы должны проверить ваш дар, — добавил Кривда. — Лично.
— Прямо сейчас? — спросил я.
— А чего тянуть? — пожал плечами ректор. — Ведите на поле. Посмотрим, как вы слышите траву.
Через десять минут мы стояли у гречишного поля. Я закрыл глаза, прислушался. Трава, как обычно, зашумела, зашептала, засуетилась. «Хозяин пришел! Хозяин! А это кто с ним? Старый маг и хитрый маг. Мы их не знаем. Они хорошие?»
— Хорошие, — мысленно ответил я. — Не бойтесь.
Потом открыл глаза и начал пересказывать то, что слышал. Про то, что в левом углу поля гречиха страдает от засухи, надо поливать. Про то, что в центре завелась тля. Про то, что у края, возле леса, почва слишком влажная, корни подгнивают.
Магистр Велемудр слушал, кивал, что-то записывал. Кривда смотрел с подозрением, но молчал.
Когда я закончил, ректор подошел ко мне и положил руку на плечо.
— Дар подтверждаю, — сказал он. — Редкий, сильный. Вы нам подходите. Через неделю ждем в Академии. И... возьмите с собой того парня, — он кивнул на Глеба, который стоял в сторонке и дрожал. — Ему тоже полезно будет.
— А как же... турнир? — спросил я.
— До турнира еще месяц, — улыбнулся ректор. — В Академии подготовитесь лучше, чем здесь. У нас есть хорошие тренеры. Не только по боевой магии.
Он подмигнул и направился к карете. Кривда задержался на секунду.
— Смотрите, Немой, — сказал он тихо. — Мы за вами будем наблюдать. Если вы окажетесь шпионом или самозванцем — пеняйте на себя.
— Я не самозванец, — ответил я. — Я просто... не отсюда.
— Вижу, — кивнул Кривда. — Потому и интересно.
Они уехали. Я остался стоять посреди поля, чувствуя, как гречиха радостно шелестит: «Хозяин едет учиться! Хозяин будет магом! Ура!»
Сзади подошли остальные. Ульяна запрыгнула мне на плечо (легкая, как пушинка). Варвара встала рядом, заслоняя солнце. Глеб сиял. Ярослава, как всегда, была невозмутима.
— Ну что, команда, — сказал я. — Через неделю — выезд. Готовьтесь.
— А нас возьмут? — спросила Ульяна.
— Возьмут, — уверенно сказал я. — Куда они денутся. Мы теперь — сила. Маленькая, странная, но сила.
— А чему ты нас научишь за эту неделю? — спросил Глеб.
Я задумался. Чему я могу их научить? Считать? Договариваться? Не бояться?
— Научу вас самому главному, — сказал я. — Научу не сдаваться. Даже когда кажется, что всё против вас. Даже когда синяки болят, а враги сильнее. Потому что, если не сдаваться — рано или поздно всё получится.
— И еще, — добавил я, глядя на их серьезные лица. — Научу вас работать в команде. Потому что поодиночке мы — жалкие одиночки, а вместе — банда.
Ульяна захихикала. Варвара кивнула. Глеб улыбнулся. Ярослава, кажется, опять чуть заметно скривила губы — у нее это вместо улыбки.
А трава шептала: «Хорошая команда. Дружная. Мы поможем».
И я знал — поможет. Обязательно поможет. Потому что в этом безумном мире, где бояре меряются силой, где оборотни воруют пирожки, а красавицы-воительницы спят в доспехах, главное — это те, кто рядом.
Даже если они появились из леса и пахнут грибами.