Мне больно слушать Карла не только потому, что он предал меня.
Мне больно слушать его еще и потому, что во многом он прав.
Мне действительно некуда идти...
Наверное, надо начать с того, что мы познакомились, когда мне было двадцать, и я заканчивала колледж по профессии бухгалтер.
Меня отправили на практику в его пиццерию «Горячая корочка».
Точнее, тогда владельцем был ныне покойный отец Карла Леопольд Робертович, а сам мой будущий муж работал управляющим.
Карл тогда уже пять лет как закончил университет по специальности «технология и организация ресторанного сервиса», и они с отцом планировали расширяться...
В этой самой пиццерии я проходила дипломную практику, писала сам диплом и надеялась, что меня возьмут на работу... а взяли – замуж.
Наш с Карлом роман случился очень быстро.
Он, потомственный ресторатор, из очень обеспеченной семьи обрусевших немцев, взрослый – старше меня на семь лет, – видный джентльмен, покорил меня и манерами, и намерениями...
Для меня, девушки, которая всего четыре года назад приехала на учебу в город-миллионник из маленькой волгоградской деревни, отношения с ним казались сказкой наяву.
Карл сразу сказал, что хочет семью и много-много сыновей... я тогда почему-то не придала значения тому, что ему нужны именно сыновья, а зря.
Предложение делал красиво, с роскошным кольцом, на берегу Босфора.
Мы поженились – и уже через девять месяцев родилась Катарина, наш первенец.
Помню, Карл был расстроен, что это не мальчик, не сын.
Он ведь собирался строить ресторанную империю, ему был нужен наследник!
В итоге, второй раз я забеременела очень быстро – между Катариной и Альбертом всего два года разницы.
Рождение сына как будто бы задобрило Карла, но ненадолго.
И если поначалу фокус моего внимания был сосредоточен на только что вспыхнувших чувствах и страстном романе, а потом – на совсем маленьких детях, то когда Катарине исполнилось пять, а Альберту три, я начала замечать за Карлом странные замашки.
Они были и раньше, вот только я была слепа...
Карл был щедрым, Карл много зарабатывал, наш холодильник всегда ломился от еды, шкафы – от одежды, а детские комнаты – от книжек и игрушек, но... в остальном он проявлял свою заботу не через помощь и поддержку, а через контроль и придирки.
Что значит, у тебя грудь болит от кормления?! Корми, это важно для детского здоровья!
Почему на полке пыль?! Устала?! Глупости, бери тряпку и убирай, дети не должны дышать пылью!
Почему борщ оранжевый, а не красный?! Ты переварила свеклу, надо быть внимательней!
Катарина получила двойку?! Значит, ты недостаточно с ней занималась!
Альберт заболел?! Нечего было тащить его в этот открытый всем ветрам парк!
И так всегда... каждый день, каждый час...
На себя он брал только финансовую ответственность за семью – остальное было на мне.
Когда Катарине было девять, а Альберту семь, родилась Эмма, а еще через четыре года – Марта.
И я только глубже, глубже тонула в этом круговороте обвинений мужа и собственного чувства вины за свою неправильность и бестолковость, а еще – за то, что из четверых детей мальчик получился всего один...
Но стоило ли оно того?!
Теперь я понимаю, что нет.
Но знаю, что не могу никуда уйти одним днем.
У меня нет жилья – только родительский деревенский домик, где они доживают скромно свои годы, – почти нет собственных денег – я работала тайком от мужа, когда чуть подросли старшие и еще не родились младшие, но прошло пятнадцать лет, инфляция пожрала мои сбережения.
И у меня двое несовершеннолетних детей, у которых здесь – вся их жизнь. Большой удобный дом, свои комнаты, школа, бассейн, музыкальная и художественная школы неподалеку...
Я не могу забрать их в деревню.
И не могу уехать одна.
И квартиру снять тоже не могу.
У меня один вариант: притвориться, что я все проглотила, и начать действовать тайком...
– Кивни, что поняла, – снова рычит Карл, я наконец киваю:
– Поняла, – и смиренно опускаю глаза в пол.
– Вот и умница, – он сразу смягчается. – Нам незачем друг с другом враждовать. Мы – семья.
Ну да, конечно.
Такая семья, что семейнее некуда.
Привел в дом любовницу, развлекался с ней, пока я была в больнице с детьми, ни меня, ни матери, ни дочерей не постыдился, а теперь – семья!
И ведь он с ней явно не первый раз был!
И Агнесса Генриховна в курсе!
Как она меня за волосы оттаскивала от спальни, где ее сыночек кувыркался с рыжеволосой бестией, а!
Надеялась, что я не узнаю!
Что продолжу терпеть!
Но я устала... слишком устала... и это – последняя капля.
Я, конечно, и сама виновата.
Слишком хотела семью и детей, слишком влюбчивой оказалась, слишком податливой, слишком удобной... столько лет терпела контроль мужа, издевательства свекрови, которая во всем его поддерживала...
А еще хотела, чтобы дети росли в полной семье, ни в чем не нуждались.
Чтобы у них были вкусная, полезная и разнообразная еда, хорошая одежда и обувь, книжки, игрушки, техника, развивашки, кружки, секции, одна из лучших школ в городе...
Сама я никогда не смогла бы им этого обеспечить.
Я родилась и прожила первые шестнадцать лет своей жизни в маленькой деревне на двадцать домов. Мне даже в школу приходилось ездить с отцом – он там работал, – в соседнее село.
Одежда у меня была штопанная-перештопанная, обувь зачастую тесная, потому что не было денег на новую, а уж о собственных книжках я могла только мечтать... все брала в библиотеке.
В общем, такие дела. У меня было непростое детство, потом ненадолго я ощутила себя Золушкой, встретившей своего принца, а потом... потом погрязла в воспитании детей, быте и обвинениях...
Я отправляюсь в ванную комнату.
Снимаю с себя все, забрасываю в корзину для грязного белья, забираюсь в душевую кабинку, включаю воду погорячее и там, согревшись, невольно начинаю плакать.
Чувствую себя такой глупой, такой беспомощной, такой маленькой.
Прихожу в себя, когда в дверь стучатся.
– Я скоро! – кричу.
– Давай уже побыстрее, обед остынет, только тебя ждем! – кричит Агнесса Генриховна, и я выключаю воду.
Выбираюсь на кафельный пол, красная, как рак, вытираюсь, одеваюсь и выхожу, готовая держать на лице маску безразличной покорности.
Шагаю в столовую и уже не подходе слышу голос, который не ожидала услышать. Потому что это не Карл, не его мать и не Эмма с Мартой... это Катарина, наша старшая.
Ей сейчас двадцать три, год назад она закончила университет на социолога. Карл пророчил ей блестящее будущее в бизнесе, надеялся, что она будет работать на него, но вместо этого дочка устроилась помощником районного депутата за мизерную зарплату, работает девочкой на побегушках, то в доме престарелых, то в детском доме, то в приюте для животных... говорит, хочет помогать слабым.
Я горжусь ею, а Карл считает, что она бездарно тратит свою жизнь.
Так или иначе, я безумно рада видеть ее.
Мы обнимаемся и садимся за стол.
Когда раздается еще один звонок в дверь, я удивляюсь. Неужели Карл и сына нашего позвал?!
Но нет, оказывается, это Григорий Федорович, бред-шеф моего мужа, и его сын Святослав, за которого Карл мечтает выдать нашу Катарину...
Ну вот, только этого мне еще сегодня не хватало!
Продолжение следует...
- Часть 3 будет опубликована 12.03 в 06:00
Автор: «Развод. Я больше тебе не принадлежу», Элли Лартер
***
Все части:
- Часть 3 - будет 12.03 в 06:00
