– Эмма, Марта, ну, вы готовы?! – спрашиваю я у дочерей.
Девчонкам прямо-таки «повезло»: в последнюю неделю лета после купания в реке обе слегли с кишечной инфекцией... да такой сильной, что в один прекрасный – нет! – день нас увезли на скорой.
Сегодня тридцать первое августа, и нас наконец выписывают.
Вообще, должны были завтра, но я попросила врача подписать документы пораньше, потому что завтра – уже в школу.
Дочки за эту неделю потеряли по пять килограммов: три дня подряд вся вода и еда моментально выходили обратно, ни на час не задерживаясь в организме, приходилось подпитывать через капельницы раствором глюкозы, витаминами и чем-то еще...
Эмма, старшая, еще ничего, а вот Марта перенесла болезнь очень тяжело. Вот и сейчас она сидит на краю своей койки, тоненькая, как тростиночка, осунувшаяся, с синими кругами под глазами...
Эмма ее тормошит:
– Эй!
– Да, я готова, – наконец отзывается Марта и показывает на рюкзак, стоящий на постели рядом с ней. Внутрь она сложила свои вещи: телефон, резиновые тапки, нижнее белье, полотенце, зубную щетку...
То же самое ранее сделала и Эмма.
– Отлично! Тогда идем! – говорю я. – Такси уже ждет. Представляете, как папа и бабушка обрадуются?! Я ведь им говорила, что мы только завтра приедем...
– Ну да, конечно, обрадуются... отец первым делом спросит, собрали ли мы портфели к школе, а бабушка... – Эмма морщится.
У них с Агнессой Генриховной, моей свекровью, не самые теплые отношения.
А все потому, что Эмма, по ее мнению, для своих четырнадцати лет слишком уж самостоятельная и дерзкая.
Решила – и пошла на карате вместо танцев.
Решила – и отстригла свои роскошные длинные волосы до каре.
Решила – и не стала на последнем семейном ужине есть приготовленную бабушкой шарлотку... ну, не любит она яблоки, миллион раз сказано было!
Как и о том, что что она уже достаточно взрослая и имеет право на свое мнение и самостоятельность...
Агнесса Генриховна все отрицает. Говорит, я ее плохо воспитываю.
А перед этим я и Катарину, нашу старшую, «плохо воспитала».
В общем, по мнению свекрови, я бестолковая мать...
Ну да ладно, сейчас не до размышлений о семейных отношениях.
Мы с дочками прощаемся с медицинским персоналом, спускаемся на первый этаж и садимся в такси.
Пятнадцать минут на автомобиле – и вот нам уже открывают шлагбаум элитного поселка на окраине Волгограда.
– Спасибо, хорошего дня! – кричу я охраннику.
Через минуту мы останавливаемся у нашего дома.
– Ничего себе громадина! – невольно комментирует водитель, высовываясь из окна и во все глаза пялясь на наш фамильный особняк с двумя этажами, двумя входами, бассейном и парком на территории.
Особняк этот приобрел когда-то еще отец моего мужа, а теперь в нем живем мы с детьми и – у нее отдельный вход! – Агнессой Генриховной.
Мы прощаемся с таксистом, дети сразу мчатся в свои комнаты, я иду в сторону спальни, как вдруг, услышав голоса, мне навстречу буквально коршуном вылетает свекровь, вставая на дороге.
– Здравствуйте, Агнесса Генриховна, – говорю я. – А вы чего не у себя?!
– А вы чего здесь?! – отвечает она вопросом на вопрос, а глаза бегают из стороны в сторону... да что такое-то?!
– Нас выписали пораньше, чтобы мы успели в школу собраться...
– А почему не предупредила?!
– Сюрприз хотела сделать...
– Поздравляю! – фыркает свекровь. – У тебя получилось!
– Да что не так-то?! – не понимаю я, а потом вдруг слышу за дверью нашей с мужем супружеской спальни странный протяжный стон...
Опешив, пытаюсь прислушаться, но Агнесса Генриховна резко разворачивает меня и толкает в спину, прочь от спальни:
– Ну, чего застыла?! Иди в душ, раз уж пришла! Есть будешь?!
– Я... я... – растерянно мотаю головой. В этот момент стон повторяется, и я не выдерживаю: – Что это такое?!
– Где?! – свекровь не иначе как притворяется дурочкой.
– В спальне! Что за звуки?!
– Нет там никаких звуков, дурная! Мерещится после больнички, видимо!
– Ничего мне не мерещится! Впустите меня немедленно!
Я пытаюсь прорваться в спальню, но Агнесса Генриховна – даром, что семьдесят пять лет, сильная, как мустанг! – вцепляется в меня обеими руками и не дает пройти:
– Сначала в душ! Давай-давай!
– Прекратите! Отпустите меня! – шиплю я, вырываясь из ее цепких лап.
Кричать не хочу: вдруг дети услышат?! Им не надо видеть то, что происходит за дверьми нашей с Карлом спальни...
Наконец пальцы свекрови размыкаются, и я чуть не падаю на пол. С трудом удержавшись на ногах, я отталкиваю Агнессу Генриховну и распахиваю дверь спальни.
Моим глазам предстает ужасное зрелище.
В нашей комнате, на нашей кровати, мой муж, мужчина, которому я отдала двадцать пять лет своей жизни, которому родила четверых детей, развлекается с другой...
Я замираю в ужасе.
Время как будто останавливается, и я не знаю, сколько секунд проходит, прежде чем Агнесса Генриховна, которую я оттолкнула и оставила позади, приходит в себя и со всей дури вцепляется мне сзади в волосы.
Я невольно кричу, а она тащит меня в сторону, приговаривая:
– Я кому сказала – сначала в душ?! Ты почему такая непослушная?! Неудивительно, что и детей таких же вырастила! Старших надо слушаться!
– Мама! – раздается в этот момент громогласный голос моего мужа.
Мы обе замираем и оборачиваемся.
Сам Карл неспеша слезает с постели и направляется к нам.
Говорит:
– Отпусти ее, мама.
Агнесса Генриховна нехотя отпускает, потом поправляет свое платье и говорит:
– Я же как лучше хотела... не пускала ее сюда... но она все равно ворвалась.
– Да, я понял, – обрывает Карл. – Мама, иди. Проследи за детьми.
– Ладно, ладно, – свекровь суетится, явно обиженная, но все-таки уходит.
Я, Карл и его любовница остаемся втроем.
– Рада, думаю, тебе лучше уйти, – говорит мой муж мягко своей любовнице.
Девица встает с постели с грацией дикой кошки, заворачивается в простыню, собирает с пола свою одежду и выскальзывает из спальни.
Я все еще стою ошалевшая.
Голова и шея болят от того, что свекровь дергала меня за волосы, но сейчас я думаю совсем не об этом.
Я думаю о том, что Карл изменил мне.
И что его мать знала об этом.
У нас с Агнессой Генриховной, конечно, никогда не было идеальных отношений, но... такого предательства я не ожидала! Я родила своему мужу четверых детей, своей свекрови – четверых внуков, и вот – моя награда?!
Карл тем временем напяливает светлые льняные штаны, подходит ко мне вплотную и, поймав мой взгляд, говорит:
– Не смотри на меня так. Рано или поздно это все равно бы произошло. Сама понимаешь: я – мужчина, такова моя природа. А ты – женщина, и ты свою природную функцию уже выполнила... и твое тело больше не выглядит достаточно хорошо, чтобы привлекать меня...
– Не пойми меня неправильно, – продолжает Карл, потому что я, шокированная всем, что увидела и испытала, а теперь и его словами, словно воды в рот набрала... ни слова не могу сказать. Зато у моего мужа прямо приступ красноречия: – Я очень люблю тебя, ты – моя вторая половина вот уже четверть века, ты родила мне четверых детей и всегда меня поддерживала... и я не собираюсь бросать тебя, разводиться с тобой. Я благодарен тебе. Но ты постоянно занята детьми, бытом. Посмотри на свою кожу, – он протягивает руку и пытается ущипнуть за подбородок, но я отшатываюсь назад в инстинктивной попытке защититься. – Она висит. Посмотри на свои ноги. Там целлюлит. На свои синие круги под глазами...
– Я неделю нормально не спала, бегая от Эммы к Марте и обратно, подставляя им тазики, водя в ванную, кормя с ложки... тебе не стыдно?! – наконец выпаливаю я.
– Стыдно, – муж кивает. – Очень стыдно. Не стоило делать этого, пока вы в больнице. Но мне тоже надо было как-то сбросить напряжение... я тоже за вас волновался!
– То есть, мы еще и виноваты?! – опешиваю я.
– Ну, не я же принял решение пойти купаться на непроверенный пляж, – Карл пожимает плечами. – Насколько я знаю, не только наши девочки поймали там кишечку.
– Возможно, проблема в том, что такие решения всегда приходится принимать мне?! А ты только контролируешь и потом, если что не так, обвиняешь меня?!
– Уймись, – просит он. – Я же сказал, что был не прав. Не надо было развлекаться во время вашей болезни...
– А в остальное время можно, значит?! – уточняю я.
Я чувствую, как мой мир, вся моя жизнь просто рушатся... прямо сейчас, неумолимо и безвозвратно.
Мой муж изменяет мне.
Он считает меня старой, отслужившей свое, выполнившей своей священный материнский долг... и больше не нужной.
Его мать с ним заодно, и я как будто бы все еще чувствую ее цепкие пальцы у себя в волосах.
Что делать?! Как быть?!
Как рассказать об этом детям, особенно младшим?!
И почему вообще я столько лет считала любовью то, что оказалось абьюзом и использованием?!
Потому что в его любовь я больше не верю!
Вот только Карл продолжает говорить со мной своим фирменным невозмутимым голосом. У него все под контролем.
– Сейчас ты пойдешь в душ, а потом мы с детьми и мамой сядем обедать, – говорит он, и его голос льется фальшивым бархатом в мои уши. – И ты просто забудешь об этом инциденте. Все, что тебе нужно знать, ты уже знаешь: я тебя не брошу. Скандалы, разборки нам ни к чему. Дети ни о чем узнать не должны. Тебе все ясно?!
– Нет, мне ничего не ясно, – шиплю я. – Ты правда считаешь, что я смогу просто забыть обо всем и жить как раньше?!
– Придется, – он кивает. – Выбора у тебя нет. Ты никогда в жизни не работала, у тебя нет своих денег и своего жилья, у тебя двое несовершеннолетних детей... ты ничего не умеешь, кроме как рожать, менять подгузники, вытирать сопли, делать детские домашки, варить супы и убирать дом. Ты – моя, и ты это знаешь. Ты никуда не уйдешь... тебе некуда идти, Люба. Ты поняла?!
Я молчу.
– Кивни, что поняла, – повторяет он. – И иди приведи себя в порядок.
Продолжение следует...
- Часть 2 будет опубликована 11.03 в 06:00
Автор: «Развод. Я больше тебе не принадлежу», Элли Лартер
***
Все части:
- Часть 2 - будет 11.03 в 06:00
