После разговора с мужем я поехала в нотариальную контору. Галя уже ждала возле входа. Поздоровались сухо. Мы вошли в маленький кабинет на втором этаже старого здания, папки на полках, запах бумаги и чернил.
Галина сидела справа от меня, прямая, уверенная. Я — слева, с блокнотом в руках. Нотариус смотрела на нас с сестрой поверх очков и явно понимала больше, чем показывала.
— Итак, — нотариус открыла папку, — Соловьёва Вера Петровна, дата смерти — четырнадцатое января. Наследники первой очереди — дочери. Вы обе.
— Да, — кивнула Галина. — Мы хотим открыть наследственное дело.
— Завещание есть?
Я посмотрела на Галину. Она качнула головой.
— Нет. Мама завещания не оставляла.
Нотариус сделала пометку.
— Тогда наследование по закону. Имущество делится поровну между наследниками первой очереди.
— Какое имущество? — уточнила я.
— По данным Росреестра, на имя Соловьёвой Веры Петровны зарегистрирован земельный участок с жилым строением в СНТ «Берёзка». Это всё.
— Квартира?
— Муниципальная. Не наследуется.
Галина чуть заметно улыбнулась. Я это уловила краем глаза.
— Хорошо, — сказала я. — Что нам нужно сделать?
— Написать заявления о принятии наследства. Каждая от себя. Срок вступления — шесть месяцев.
Мы написали заявления. Нотариус приняла документы, выдала расписки.
— Через шесть месяцев приходите за свидетельствами, — сказала она. — Если не будет споров, оформим право собственности. По одной второй доле каждой.
Галина поднялась первой.
— Спасибо. Мы позвоним.
На улице она закурила, глубоко затянулась.
— Ну вот, — сказала она. — Всё официально. Через полгода делим и расходимся.
Я молчала.
— Наташ, ты чего?
— Думаю.
— О чём?
— О том, что ты не упомянула доверенность.
Галина замерла с сигаретой у губ.
— Какую доверенность?
— Ту, которую ты получила от мамы. На распоряжение имуществом.
Пауза. Долгая.
— Нет никакой доверенности, — сказала она наконец.
— Правда? А я проверила реестр сегодня утром.
Галина затушила сигарету о стену и повернулась ко мне.
— И что ты там нашла?
— Ничего, — ответила я честно. — Но это не значит, что её не было. Доверенности можно отозвать. Или не регистрировать.
— Ты параноик, Наташа.
— Возможно. Но я буду проверять всё.
Она смотрела на меня долго, потом усмехнулась.
— Проверяй. Только время зря потратишь.
И ушла к своей машине, не оглядываясь.
***
Я поехала в Тулу в тот же день.
Четыре часа за рулём, сквозь снег и серость. Сергей встретил меня у двери, попытался обнять. Я отстранилась.
— Давай поговорим, — сказала я.
Он кивнул и прошёл на кухню. Я — за ним.
Наша кухня: девять метров, старый гарнитур, окно во двор. Здесь мы завтракали каждое утро последние восемь лет. Здесь я думала, что знаю человека, с которым живу.
— Чай? — спросил Сергей.
— Нет. Объясни мне одну вещь.
— Какую?
— Почему ты хочешь, чтобы я отдала дачу Галине?
Он отвернулся к окну.
— Не хочу. Просто думаю, что так проще.
— Проще для кого?
— Для всех.
— Серёж, — я села за стол, — посмотри на меня.
Он повернулся. Глаза усталые, лицо серое. Он будто постарел за неделю.
— Что происходит? — спросила я. — Чего ты мне не договариваешь?
— Ничего.
— Ты врёшь.
Он опустил голову.
— Наташ, давай не сейчас...
— Сейчас, — перебила я. — Прямо сейчас. Я хочу знать, почему мой муж защищает мою сестру, которая обворовывала мою мать.
— Я не защищаю!
— Тогда почему ты ей звонил? Почему просил её «не давить» на меня? Почему предупреждал меня «быть осторожной» с ней, как будто знаешь что-то?
Сергей молчал.
— Серёж, — я говорила тихо, — мы женаты восемь лет. Я думала, мы команда. Я думала, ты на моей стороне.
— Я на твоей стороне!
— Тогда расскажи правду.
Он сел напротив меня, уронил голову на руки.
— Наташ, я попал в дерьмо.
— Какое дерьмо?
— Я... я должен Галине денег.
***
Воздух будто загустел. Я смотрела на мужа и не узнавала его.
— Сколько?
— Триста тысяч.
— Откуда?! — голос прозвучал чужим, хриплым.
— Чуть больше года назад, — Сергей говорил, не поднимая головы. — Помнишь, у меня была возможность войти в долю с Петровичем? Автосервис?
Помню. Сергей тогда загорелся идеей, говорил, что это шанс, что мы быстро выплатим ипотеку досрочно.
— Ты сказал, что взял кредит.
— Я соврал. — Он наконец поднял глаза. — Кредит не дали. Плохая история. А Галина предложила...
— Галина предложила?
— Да. Мы случайно встретились в Калуге, я рассказал про сервис. Она сказала, что может одолжить.
— Откуда у Гали столько денег?
Сергей промолчал. Но я уже поняла.
— С аренды, — сказала я. — С маминой дачи.
— Я не знал...
— Не ври!
Он вздрогнул.
— Наташ, клянусь, я не знал, что она сдаёт вашу дачу. Думал, это её деньги.
— И ты взял у неё триста тысяч. Без моего ведома.
— Да... А сервис прогорел через недолгое время. Петрович сбежал!
Я закрыла глаза. Прогорел. Сбежал. А долг остался.
— Ты должен ей триста тысяч, — повторила я. — До сих пор?
— Да. Я пытался отдавать по частям, но... проценты.
— Какие проценты?
— Пять в месяц.
Пять процентов в месяц. Пятнадцать тысяч.
— Серёж, — сказала я очень тихо, — это ростовщичество. Это незаконно.
— Я знаю. Но расписка у неё.
— Какая расписка?
— Обычная. Я, такой-то, взял у такой-то столько-то под такой-то процент.
— И ты подписал?
— Да.
Я встала из-за стола. Руки тряслись.
— Сколько ты уже отдал?
— Сто двадцать. Проценты в основном.
— То есть ты должен ей ещё триста?
— Примерно так...
Почти полмиллиона за всё. Это как можно было подписаться на проценты, мы же ведь родня. Почему он мне это не рассказал? Он думал, что я никогда об этом не узнаю?
— Наташ, — муж встал, шагнул ко мне, — поэтому я и говорил — отдай ей дачу. Она обещала списать долг.
— Что?
— Если ты откажешься от наследства, она простит долг.
Я отступила от него.
— Вы это обсуждали? Вдвоём? За моей спиной?
— Наташ, я не знал, как тебе сказать...
— Больше года! — Голос сорвался. — Ты скрывал это! Платил ей деньги из нашего бюджета! И молчал!
— Я боялся...
— Чего ты боялся? Что я узнаю, какой ты идиот?
Он замолчал. Стоял посреди кухни, опустив руки, как побитая собака.
Я смотрела на него и думала: кто этот человек?
***
Ночевала я в гостиной, на диване. Сергей пытался что-то говорить, но я закрыла дверь.
Мне нужно было подумать.
Итак.
Галина сдавала мамину дачу три года, получила минимум триста шестьдесят тысяч. Из этих денег она одолжила моему мужу триста тысяч под грабительский процент. Сергей отдал ей уже сто двадцать, должен ещё почти триста.
Теперь Галя хочет дачу целиком. Взамен обещает списать долг.
То есть она предлагает мне отказаться от полутора миллионов, чтобы покрыть долг в триста тысяч.
Математика не сходилась. Значит, дело не только в долге.
Значит, дача стоит больше, чем я думаю.
Или Галина знает что-то, чего не знаю я.
***
Утром я уехала обратно в Калугу. Сергей спал, я не стала его будить.
По дороге позвонила юристу.
— Андрей Викторович, у меня новая информация.
— Слушаю.
Я рассказала про долг Сергея, про расписку, про грабительские проценты.
— Это незаконно, — подтвердил юрист. — Статья 179 Гражданского кодекса — кабальная сделка. Можно оспорить в суде.
— А расписка?
— Расписка — это не договор займа. Её юридическая сила ограничена. Особенно если проценты превышают разумные.
— То есть мы можем не платить?
— Можете потребовать пересчёта процентов по ключевой ставке ЦБ. Это раз в пять меньше, чем она берёт.
Первая хорошая новость за неделю.
— Спасибо, Андрей Викторович. И ещё вопрос.
— Да?
— Как проверить, не оставляла ли мама завещание?
— Через реестр завещаний. Но доступ к нему имеют только нотариусы. Я могу сделать официальный запрос, если есть основания.
— Какие основания?
— Спор о наследстве. Подозрение в сокрытии завещания.
— У меня есть подозрения, — сказала я. — Сделайте запрос.
***
В Калуге я поехала не в мамину квартиру, а к тёте Зине.
Она встретила меня встревоженно.
— Наташенька, ты бледная какая. Случилось что?
— Много чего, тётя Зин. Можно войти?
Мы сели на кухне, тётя Зина налила чаю.
— Рассказывай.
И я рассказала. Про Сергея, про долг, про Галинин шантаж. Тётя Зина слушала молча, лицо становилось всё мрачнее.
— Вот дрянь, — сказала она наконец. — Прости, Наташенька, но по-другому не скажешь. Родную мать обворовывала, зятя в долги загнала, теперь тебя хочет без наследства оставить.
— Тётя Зин, вы не знаете случайно, мама завещание писала?
Старушка задумалась.
— Знаешь, Наташа, она что-то такое говорила. Года полтора назад. Сказала: надо бы бумаги оформить, чтобы потом девочки не ругались.
— Оформила?
— Не знаю. Мы больше про это не разговаривали.
— А к нотариусу она ходила?
— Вот про нотариуса не помню. Но... — тётя Зина прищурилась, — был один случай. Месяца за три до смерти. Вера попросила меня съездить с ней в одно место. Сказала, надо подписать важную бумагу.
— Куда вы ездили?
— В центр, на Кирова. Там контора какая-то, я названия не запомнила. Вера попросила подождать в машине. Вышла минут через сорок, очень довольная.
— Она не говорила, что подписывала?
— Нет. Только сказала: теперь спокойна.
Теперь спокойна.
Я достала телефон, открыла карту.
— Тётя Зин, вы помните, какой адрес на Кирова?
— Номер дома не помню. Но здание старое, с колоннами. И вывеска была... что-то юридическое.
Я нашла на карте улицу Кирова, пролистала фотографии зданий.
— Это?
Тётя Зина посмотрела на экран.
— Да! Точно! Вот эти колонны!
На вывеске значилось: «Нотариальная контора № 7. Нотариус Кравцова Е.В.»