Гроб опустили в землю, а Галина уже делила наследство.
Я стояла у края могилы, смотрела, как комья глины падают на крышку, и слышала за спиной её голос. Негромкий, деловитый. Она говорила с тётей Зиной о том, что надо бы «решить вопрос с дачей, пока не начались проблемы».
Мама ум.ерла три дня назад. Инсульт, скорая не успела. Я примчалась из Тулы в Калугу за четыре часа, но застала только тело.
Галина встретила меня на пороге маминой квартиры.
— Наташа, хорошо, что приехала. Надо решить, кто оплачивает похороны. Я внесла аванс в ритуальное агентство, с тебя половина.
Я тогда не ответила. Просто прошла в комнату, где лежала мама, села рядом и просидела до утра.
***
Мне тридцать девять лет, я работаю экономистом в строительной компании. Зарплата шестьдесят пять тысяч, ипотека за однушку в Туле, муж Сергей — инженер на заводе. Живём небогато, но стабильно. Своих детей нет, не сложилось.
Галина старше меня на десять лет. Всю жизнь она была «главной» — сначала в семье, потом в собственном браке, потом в разводе. Двое взрослых детей, внук, квартира в Калуге от бывшего мужа. И железная уверенность, что мир должен крутиться вокруг неё.
Маму последние годы навещала в основном я. Приезжала каждые выходные, возила по врачам, покупала лекарства. Галина жила в двадцати минутах езды, но появлялась раз в месяц — «некогда, дела». Мама не жаловалась. Она вообще никогда не жаловалась на сестру.
— Галя занятая, у неё внук, — говорила она, когда я спрашивала, почему та не звонит.
Я не спорила. Просто приезжала чаще.
***
Поминки устроили в маминой квартире. Соседи, родственники, бывшие коллеги — человек тридцать набилось в двухкомнатную хрущёвку. Я стояла на кухне, резала хлеб и слушала, как в комнате Галина принимает соболезнования.
— Спасибо, спасибо. Да, мама много болела. Я старалась быть рядом, но знаете, как это бывает... Работа, семья...
Нож замер в моей руке. Она старалась быть рядом?
Я вспомнила, как три месяца назад везла маму на МРТ. Записалась на семь утра, чтобы успеть на работу. Галя обещала подменить, но в последний момент позвонила:
— Наташ, не могу, у Димки температура.
Димке — её внуку — было четырнадцать лет. Вполне мог пережить пару часов без бабушки.
Но я промолчала. Как молчала всегда.
***
Гости разошлись к вечеру. Осталась только тётя Зина, мамина двоюродная сестра, и мы с Галиной. Я мыла посуду, Галя курила на балконе, тётя Зина собирала со стола.
— Наташенька, — позвала она меня, — иди сюда, разговор есть.
Я вытерла руки и вышла из кухни. Сестра уже сидела в кресле, закинув ногу на ногу. Тётя Зина устроилась на диване, похлопала по месту рядом с собой.
— Садись. Надо поговорить про наследство.
Я села. Внутри что-то сжалось. Не хотелось об этом. Не сейчас, не сегодня.
— Квартира эта, как вы знаете, муниципальная, — начала тётя Зина. — Вера её не приватизировала, так что делить тут нечего. А вот дача...
— Дача моя, — перебила Галина.
Я повернулась к ней.
— В каком смысле — твоя?
— В прямом. — она достала сигарету, покрутила в пальцах. — Мама ещё при жизни сказала, что дача мне. Ты замужем, у тебя муж зарабатывает, квартира есть. А я одна. Мне нужнее.
Тётя Зина кашлянула.
— Галя, подожди. Вера мне ничего такого не говорила.
— Тебе не говорила, а мне говорила. — Галина закурила прямо в комнате, хотя мама никогда не разрешала. — Мы с ней обсуждали это в прошлом году. Она хотела, чтобы я за дачей следила. Наташка всё равно редко приезжает.
Редко приезжаю?
Я смотрела на сестру и чувствовала, как внутри поднимается что-то горячее.
— Галя, я приезжала каждые выходные. Последние три года.
— К маме. Не на дачу. — Она выпустила дым в потолок. — Дачу ты терпеть не можешь, сама говорила.
— Я говорила, что у меня нет времени на грядки. Это не значит, что дача мне не нужна.
— Ну и зачем она тебе? — Галина посмотрела на меня с искренним недоумением. — У тебя муж есть. Квартира есть. Стабильная работа. А у меня — ничего. Только эта дача.
Тётя Зина переводила взгляд с одной на другую, явно не понимая, как себя вести.
— Девочки, давайте не сегодня? Мать только похоронили...
— А когда? — Галина затушила сигарету в маминой любимой чашке. — Чем быстрее решим, тем лучше. Я уже узнавала, можно оформить дачу на меня по упрощёнке, если Наташа напишет отказ.
Отказ.
Она уже узнавала.
Мама умерла три дня назад, а Галя уже узнавала, как оформить дачу на себя.
***
Я вышла на балкон, чтобы не наговорить лишнего. Калужский двор внизу выглядел точно так же, как двадцать лет назад. Те же качели, та же песочница, та же скамейка, на которой мама любила сидеть по вечерам.
Дача.
Шесть соток в сорока километрах от Калуги. Старый дом, который отец построил своими руками ещё до моего рождения. Яблони, которые он сажал. Теплица, которую мама обновляла каждую весну.
Я помнила каждый угол этого дома. Скрипучую ступеньку на крыльце. Запах смородины в июле. Печку, которую мы топили с отцом, когда приезжали на майские.
И сестра хочет, чтобы я просто отдала это?
Потому что «у меня муж есть»?
Дверь балкона открылась, вышла тётя Зина.
— Наташ, ты как?
— Нормально. — Я не повернулась. — Тётя Зина, мама правда говорила, что дача — Гале?
Пауза. Долгая.
— Не знаю, Наташенька. Вера про наследство со мной не разговаривала. Но...
— Но?
— Галя последний год часто приезжала на дачу. Одна. Говорила, что помогает матери, участок в порядок приводит.
Я нахмурилась.
— Какой порядок? Я была там в сентябре, всё заросло.
— Не знаю, — повторила тётя Зина. — Я тебе говорю, что слышала.
***
Ночевать я осталась в маминой квартире. Галина уехала к себе, пообещав вернуться завтра «для решения вопросов». Тётя Зина ушла около десяти.
Я сидела в маминой комнате, перебирала документы в старом комоде. Свидетельство о рождении, свидетельство о браке, трудовая книжка. Всё аккуратно разложено по папкам, подписано маминым почерком.
Документы на дачу нашлись в самом низу ящика. Свидетельство о собственности, выписка из ЕГРН, кадастровый паспорт. Всё на имя мамы.
Никакого завещания.
Я пролистала папку трижды. Пусто.
Это означало, что наследство делится по закону. Мы с Галиной — единственные наследницы первой очереди. Пополам.
Я достала телефон, открыла калькулятор. Дача стоила, по моим прикидкам, миллиона три-четыре. Участок в хорошем месте, рядом река, электричество подведено. Если делить пополам — полтора-два миллиона каждой.
Но Галина не хотела делить. Она хотела всё.
***
Утром Галя приехала в девять. Без звонка, без предупреждения. Открыла дверь своим ключом и прошла на кухню, как к себе домой.
— Кофе будешь? — спросила она, включая чайник.
— Буду.
Мы сидели друг напротив друга, как на переговорах. Галина помешивала сахар в чашке, я ждала.
— Наташ, давай по-хорошему, — начала она. — Ты же понимаешь, что дача мне нужнее. У тебя Сергей, он нормально зарабатывает...
— Шестьдесят тысяч в месяц, — перебила я. — Минус ипотека — сорок. На руки остаётся двадцать.
— Ну, это всё равно больше, чем моя пенсия.
— Ты работаешь.
— Подрабатываю, — поправила Галина. — На полставки. Это копейки.
Я молчала. Ждала, когда она перейдёт к сути.
— Короче, — Галина отставила чашку. — Давай так. Ты пишешь отказ от наследства, я оформляю дачу на себя. Взамен...
— Взамен?
— Взамен я не буду требовать компенсацию за похороны. И за то, что последний год ухаживала за мамой.
Я отставила свою чашку очень медленно. Чтобы не швырнуть.
— Ты ухаживала за мамой?
— Да. Приезжала, помогала по дому, возила в поликлинику.
— Галя, ты была у мамы три раза за последний год. Я считала.
— Неправда. — Она смотрела мне в глаза не моргая. — Я приезжала каждую неделю.
— Я не буду отказываться от наследства. Дача делится пополам. По закону.
— Ты серьёзно? — В её голосе появились визгливые нотки. — Ты хочешь отобрать дачу у родной сестры?
— Я ничего не отбираю. Я беру своё.
— Своё?! — Галина вскочила. — Твоё — это квартира в Туле! Твоё — это муж, который приносит зарплату! А моё — эта дача, потому что у меня больше ничего нет!
Я смотрела на неё снизу вверх и думала: почему я всегда уступала?
Почему соглашалась, что Галине нужнее? Почему верила, что моё — это меньше, чем её?
— Галина, сядь.
— Не указывай мне!
— Сядь, — повторила я тихо. — И послушай.
Она села. Скорее от неожиданности, чем от послушания.
— Дача записана на маму. Завещания нет. Мы обе — наследницы первой очереди. По закону мне положена половина. Если ты хочешь дачу целиком, ты можешь выкупить мою долю.
— Выкупить? — Галина рассмеялась. — За какие деньги? Ты издеваешься?
— Тогда продаём и делим.
— Нет! — Она ударила ладонью по столу. — Я не буду продавать мамину дачу! Это память! Это святое!
«Святое» она произнесла с таким напором, что я поняла: дело не в памяти.
Дело в деньгах.
***
После завтрака Галя уехала, пообещав «ещё поговорить». Я осталась в маминой квартире, достала телефон, набрала номер мужа.
— Наташ, как ты?
— Нормально. Слушай, тут такое дело... — Я рассказала про разговор с Галиной.
Сергей молчал долго.
— Наташ, а может, правда отдать? Ну, чтобы не ссориться? Дача-то нам особо не нужна...
Я почувствовала, как внутри что-то ёкнуло.
— Серёж, это полтора миллиона минимум. Наша доля.
— Ну... Зато нервы сэкономишь. Знаешь же Галину, она тебя потом изведёт.
Знаю.
Именно поэтому нельзя уступать.
— Я подумаю, — сказала я и положила трубку.
***
Думала я до вечера. Перебирала документы, звонила в Росреестр, консультировалась с юристом по телефону.
Выяснилось интересное.
Дача была оформлена на маму с 1987 года. Но в базе ЕГРН последняя выписка датировалась прошлым годом. Февраль.
Кто-то заказывал выписку по объекту в феврале прошлого года. За десять месяцев до маминой смерти.
Я позвонила в МФЦ, представилась наследницей, попросила уточнить информацию.
— По вашему объекту в феврале прошлого года заказывали выписку из ЕГРН, — подтвердила девушка-оператор. — Заявитель — Соловьёва Галина Петровна.
Галина.
Она уже год назад интересовалась дачей. Проверяла документы. Готовилась.
К чему?
***
Я набрала номер тёти Зины.
— Тётя Зин, у меня вопрос. Галина говорила, что последний год часто ездила на дачу. Помогала маме. Вы что-нибудь об этом знаете?
Пауза.
— Наташенька, я не хочу лезть в ваши дела...
— Тётя Зина. Пожалуйста.
Ещё пауза.
— Ну... Я слышала от соседей по даче. Галя туда приезжала несколько раз. С мужчиной каким-то. Машина чёрная, джип большой.
— С мужчиной? Каким?
— Не знаю. Соседка говорила — не молодой, солидный такой. Они что-то измеряли на участке. Галя его по даче водила, показывала.
Измеряли. Показывала.
Я почувствовала, как холодеют руки.
— Тётя Зина, вы не знаете, когда это было?
— Летом, кажется. В июле или августе.
Лето прошлого года. За несколько месяцев до того, как мама ушла.
***
Я сидела в маминой комнате и смотрела в окно. Во дворе зажглись фонари, из соседней квартиры доносился телевизор.
Галина заказывала выписку в феврале. Летом привозила на дачу какого-то человека, показывала участок. А теперь требует, чтобы я отказалась от наследства.
Что она задумала?
Телефон зазвонил. Сестра.
— Наташ, ты ещё не уехала?
— Нет.
— Отлично. Завтра утром подъедем к нотариусу, оформим документы. Я уже договорилась, нас примут в десять.
— Какие документы?
— На наследство. Чем быстрее откроем дело, тем лучше. Там же шесть месяцев ждать.
— Галя, я ещё ничего не решила.
Пауза. Тяжёлая, давящая.
— Наташа, — голос сестры стал ледяным. — Ты же понимаешь, что я всё равно получу эту дачу? Вопрос только в том, насколько неприятным будет процесс.
— Это угроза?
— Это факт. Я старше, у меня больше связей, больше ресурсов. А у тебя... Ты живёшь в Туле, работаешь за копейки, и даже муж твой считает, что проще уступить.
Откуда она знает, что сказал Сергей?
— Откуда ты знаешь про мужа?
Галина хмыкнула.
— Сергей мне звонил. Полчаса назад. Очень просил, чтобы я на тебя не давила. Сказал, что ты сама всё поймёшь.
Сергей ей звонил.
Мой муж звонил моей сестре за моей спиной.
— Спокойной ночи, сестра, — сказала я и отключилась.
***
Сна не было до трёх ночи. Я лежала в маминой кровати, смотрела в потолок и думала.
- Галина что-то скрывает. Это очевидно.
- Сергей зачем-то вмешался. Это странно.
- А я стою между ними и не понимаю, что происходит.
- Надо ехать на дачу. Своими глазами посмотреть, что там.
Утром, вместо нотариуса, я поехала в другую сторону.
Сорок километров по зимней трассе. Мимо заснеженных полей, мимо деревень, мимо указателя «СНТ Берёзка — 2 км».
Дача была на месте. Забор, калитка, дом с заколоченными окнами.
Только на калитке висел новый замок. Блестящий, стальной. Явно дорогой.
Мамин старый замок был латунный, с облупившейся краской. Я точно помню.
Кто поменял замок?
Я обошла участок по периметру. Забор целый, никаких повреждений. Но в углу, у задней калитки, я заметила следы. Примятый снег, отпечатки ботинок. Кто-то был здесь недавно. Может, вчера, может, позавчера.
Я достала телефон и сфотографировала следы. Потом замок. Потом весь участок с разных ракурсов.
Доказательства. Мне нужны доказательства.
***
На обратном пути позвонил Сергей.
— Наташ, ты где? Галина говорит, ты не пришла к нотариусу.
— Была на даче.
Пауза.
— Зачем?
— Проверить кое-что.
— Наташ... — голос мужа стал напряжённым. — Может, хватит? Ну правда. Отдай ты эту дачу, и дело с концом. Галина обещала...
— Что она обещала?
Молчание.
— Серёж, что она тебе обещала?
— Ничего, — буркнул он. — Просто... Просто давай без конфликтов, ладно?
— Сергей, когда вернусь, мы поговорим.
И положила трубку, не дожидаясь ответа.
***
Вечером того же дня я сидела в маминой квартире с ноутбуком на коленях. На экране была открыта кадастровая карта.
Наш участок — шесть соток на окраине СНТ. Рядом река, лес, заливные луга.
А ещё рядом — красная пунктирная линия. Граница территории под застройку.
Я увеличила масштаб, прочитала пояснение.
«Территория, планируемая к освоению под комплексную жилую застройку. Застройщик: ООО „ДомСтрой-Калуга". Дата публикации: март прошлого года».
Март прошлого года.
Через месяц после того, как Галина заказала выписку.
За четыре месяца до того, как привезла на дачу «солидного мужчину».
Я открыла новую вкладку, набрала в поисковике «ДомСтрой-Калуга».
Сайт застройщика. Коттеджный посёлок «Речные зори». Продажа участков от 2,5 миллионов. Сдача первой очереди — следующий год.
Я пролистала страницу вниз.
«Территория посёлка: 28 гектаров. Расположение: Калужская область, СНТ Берёзка и прилегающие земли».
Наша дача была не просто участком.
Наша дача стояла на земле, которую скупал застройщик.
И Галина знала об этом уже год...