Тема гражданской войны в Иране в 1920-21гг. является не самой обсуждаемой. Разумеется, тот факт, что в Персии имела место попытка установления коммунистической власти и существовала довольно долго Гилянская советская социалистическая республика (5.06.1920-29.09.1921), никто не отрицает. Активное участие советской России в закаспийско-закавказской геополитике нередко приводится авторами как пример распространения пожара мировой революции по всему белому свету. Деятельность же в персидской “революции” таких легендарных персонажей как Яков Блюмкин и Фёдор Раскольников придаёт авантюрный колорит событиям. Реже обсуждается вопрос о противостоянии российских и английских интересов в этом регионе Востока.
Документ в архиве
Так получилось, к сожалению, что красных воспоминаний об Иране 1920, кроме мемуаров Ф.Раскольникова, в литературе не видно. Прежде всего, поэтому внимание автора канала в архиве ГА РФ привлек документ под названием “Краткая история представления к ордену Красного Знамени Чуйкина Владимира Михайловича”. Я обнаружил и разобрал этот документ в одном из архивных собраний воспоминаний о гражданской войне.
В 1926г. бывший красный командир В.М.Чуйкин попытался привлечь внимание к тому факту, что за участие в персидской революции он был представлен к ордену Красного Знамени. Видимо, краском хотел, чтобы Орден ему всё-таки вручили, потому написал записку о своих подвигах и даже приложил подтверждающую его биографию справку. Поскольку в опубликованных списках кавалеров этого Ордена имени Владимира Михайловича Ч. нет, логично предположить, что эту записку отправили в архив. Такое отношение как раз было бы не удивительно. Официально советская Россия (РСФСР) Гилянскую советскую республику не поддерживала. Все политические риски отношений с Ираном брала на себя Азербайджанская советская республика, провозглашенная 28 апреля 1920г. Чуйкина к награде и представлял Азербайджан, но московские товарищи это представление в 1920-21гг. не поддержали.
Какова бы ни была судьба награды, через 100 лет я получил возможность опубликовать рассказ о двух важных и малоизвестных эпизодах той незаметной восточной войны. Первый, - это летнее наступление 1920г. Красной армии вглубь Ирана. Второй – это осеннее контрнаступление персидских войск к Каспийскому морю. Оно привело, между прочим, к отставке ряда (двух) деятелей Гилянской республики, упомянутых через запятую в записке. Напомню, что вся иранская революция началась с высадки советского морского десанта в Энзели 17-18 мая 1920г. с целью ликвидации каспийской флотилии белых. После выполнения этой задачи красные задержались в Иране и вступили в союз с местной оппозицией. Чуйкин не вдается в подробности национального состава иранской Красной армии, подразумеваемого по умолчанию и не упоминает иранцев-революционеров, а они были (тот же Мирза Кучек-хан). Но для уяснения военной стороны дела, его записки вполне достаточно.
Записка Чуйкина
В.М. Чуйкин: В ноябре 1919 года я начал службу в 12-й Советской Красной армии, сформированной в Поволжье. В то время она наступала на г.Святой Крест и одновременно на Кизляр. Заняв эти пункты, а также Георгиевск Ставропольской губернии, с боями проследовала Грозный, Петровск и заняла город Баку в 1920 году 26 апреля. Сначала я был для поручений при Начальнике Гужевого транспорта т.Баландине, а потом с 1 апреля 1920 года я был назначен в распоряжение штаба 11 Советской армии, откуда по занятии Баку /26 апреля 1920г./ с особо-выделенным отрядом численностью 500 человек при двух пулемётах был назначен обезоружить жителей Апшеронского полуострова. По окончании этой операции и возвращении 18 мая в Штаб армии я был брошен с тем же отрядом /22 июня/ в г. Энзели в Персии в помощь Начальнику Дессантного отряд т. Кожанову. По занятии объединенным отрядом г.Решта [столица Гиляна] была произведено переформирование, при чём объединенные отряды всего численностью 2-х тысяч человек были переформированы в три бригады трехбатальонного состава каждая. Мне было поручено командование 7-м Отдельным баталионом.
В операции против белых банд, состоявших из русских, англичан и персидских ханов и беков [сторонников шаха - О.Д.], со своим батальоном 30 июня 1920г. я был послан в поход для занятия естественных укреплений г.Менжиля, являвшегося воротами в г.Казвин и Тегеран. Это укрепление в лоб взять было нельзя при наличии слабого количества живых и технических сил и тем более той горстью, которой располагали мы. Пришлось сделать обход вглубь страны не более чем на 50 вёрст по малопроходимой местности горными тропами по обрывам над пропастями.
Выйдя на Лиошанский мост в конце июля или в начале августа, я тем самым отрезал подход к Менжилю и с расстояния около двух вёрст с горы обстрелял Лиошанский мост из горного орудия. Численность противника, защищавшего мост, доходила до 400 штыков пехоты, около двух эскадронов кавалерии, при двух орудиях и одном аэроплане. Неожиданность появления моего баталиона в тылу у противника заставила быстро в одну ночь очистить без боя Лиошанский мост и Менжиль. Это было в первых числах августа 1920 года. После короткого отдыха баталиону вместе вступившими в Менжиль остальными частями бригады было дано задание повести наступление на Казвин.
Не доходя до Казвина, под Куинским перевалом я с баталионом при четырёх орудиях получил задание наступать по шоссе на Куинский перевал, в то время как остальные 2 баталиона нашей бригады должны были повести наступление влево от Куинского перевала, а кавотряд т.Сорокина должен был наступать вправо в обход на деревню Куин. Наступление началось в 1 час ночи с 14 на 15 августа. Мой баталион, придя в места последнего привала около 12 вёрст, приготовился развернуть фронт для наступления на противника, т.к. на моих глазах, влево от меня по заранее составленной диспозиции уже начал развёртываться в боевой порядок для наступления баталион, занимавший соседний участок. Очевидно, заранее собравши сведения через своих шпионов или наших изменников, противник, в тылу у нас и по направлению нашего наступления, занял все господствующие высоты и открыл по всем наступающим частям ураганный пулемётный огонь.
Поставленные в безвыходное положение, два баталиона бригады вынуждены были сдаться. Я, получив пулевое ранение в левый бок навылёт, несмотря на ранение, совместно с командиром бывшей при баталионе батареи при невероятно тяжёлых условиях вывел свой баталион и выручил три орудия батареи. Под прикрытием арт.огня из оставшихся орудий удалось выручить и оставленные, за отсутствием лошадей, которые были перебиты, оставленное орудие, а также были подобраны наши раненые и убитые, число коих было весьма значительно /около 80 человек/. Из строя, кроме того, выбыло 12 арт.лошадей. Кавалерийский отряд т.Сорокина также сильно пострадав, вместе с моим баталионом заставил отступить противника.
Так как занимаемое баталионом и кавотрядом стратегическое положение было крайне невыгодно, а дальнейшее наступление с наличными силами вести было нельзя, руководившей операцией т.Каргаратели [главнокомандующий Персидской красной армии - О.Д.] и тов.Медивани отдали приказание отступить к Решту.
За это дело я был представлен руководившими операцией т.т. Каргаратели и Медивани к Ордену Красного Знамени.
В ноябре месяце 1920 года, будучи Помощником [командира] 2-го Иранского полка, я получил боевое задание защитить поход с тыла к нашим частям, которые отбивали 5-ти тысячный отряд персов, наступавших на Энзели, стремясь сбросить наши части в море. Со своим баталионом я должен был охранять участок, в который вошли селения Капурчал и по другую сторону Мурдовского залива целый ряд селений, всего на протяжении около 12-ти вёрст. Разбросав баталион по участку, я остался во главе 50 человек бойцов, заняв с ними узкий перешеек, образованный с одной стороны Мурдовским заливом, а с другой - Каспийским морем. Персы бросили на этот перешеек отряд, численностью 400 человек. Бой за перешеек вёлся в течении 3-х часов, при неблагоприятных условиях для моего микрокоспического отряда, заключавшихся в численном перевесе противника.
Тем не менее противник был отбит и намеченный им обход наших частей не удался. Руководившие операцией т.т. Медивани и Каргаратели нашли этот эпизод также героическим и доложили об этом тов.Нариман-Нариманову [председатель СНК Азербайджанской ССР] и т.Караеву [Наркомвоенмор Азербайджана], а последние за оба дела представили меня к ордену Красного Знамени в Рев.Воен.Совет [видимо, XI армии РСФСР].
15 мая 1926г. Начкомохр 2 Чуйкин
Справка о Чуйкине
СПРАВКА дана сия т.Чуйкину Владимиру Михайловичу в том, что я, Тычинский Зиновий Антонович, член партии РКПс 1917 года, партбилет нр 530308, 8 ноября 1921 года, будучи Комиссаром боевого участка Иман-Уссури, получил предписание от Комиссара Штаба 2-й Приамурской дивизии т.Мельникова переотправить по месту жительства Никольск-Уссурийск Приморской губернии через Уссури бывшего командира 1-го Азербайджанского полка Иранской Красной Армии Чуйкина Владимира, демобилизованного от службы в следствии контузии ранения, и в виду того, что вышеуказанная территория в то время была занята бандами Бочкарева и Меркулова и опасности ему быть расстрелянным выдать ему фиктивные документы, а справку о представлении тов.Чуйкина к ордену Красного Знамени и справку на оставленные документы при штабе 2-й Приамурской дивизии, как-то: удостоверение, выданное Начальником южно-гужевого транспорта тов.Баландиным о том, что т. Чуйкин состоял у него в должности для поручений, с 1 -го января 1920 по 1-мая 1920, удостоверение выданное Председателем Реввоентрибунала Иранской Красной Армии т.Мешаниным, что с 1-го Мая по 1 Июня в должности Военного Следователя и на много других документов и рекомендаций уничтожить, каковые и были уничтожены.
Нач. Команды №1 района Охраны Ус.ж.д.Тычинский.П.п.Нач.Отдела Охраны Уссурийской ж.д. Ермолаев.
Судьба В.М.Чуйкина пока не выяснена.
Очерк включен в Подборку Гражданская война блога Друг Истории.
Признателен за лайки, подписку и донаты на развитие канала) Душин Олег ©, Друг Истории №410, следите за анонсами публикаций - на Tелеграмм канал Друг Истории и в группе ВК