Надежда отвезла меня домой и ещё раз с жаром поблагодарила. Она сунула мне ещё какой-то пакет в руки.
— Это от индюшки грудка. Правда, не такая свежая, как утка, но зато своя. Замороженная. Может, пельмешек налепите или ещё чего сделаете. В общем, пусть во благо пойдёт.
— Благодарю, — кивнула я.
— Вы даже не представляете, как Вы мне помогли, — говорила она. — Я теперь хоть спать спокойно буду. А то эти недели хуже ада были. Я уж думала, что с ума сходить начала и пора к врачу бежать.
— Рада, что всё хорошо закончилось, — улыбнулась я.
Когда её старенькая «Нива» скрылась за поворотом, я с облегчением выдохнула и побрела к калитке. Во дворе меня встретил Прошка, который сидел на заборе и смотрел на меня с таким видом, будто я прогуляла все сроки и теперь должна отчитываться.
— Ну чего уставился? — проворчала я, почёсывая его за ухом. — Всё путём. Ольгу проводили, сундук сожгли, утку в холодильник убрали, ещё и индюшатинки мне дали немного. Жить можно.
Кот фыркнул и спрыгнул с забора, всем своим видом показывая, что одобряет, но могло бы быть и побыстрее.
Зашла в дом. Тишина стояла такая, что уши закладывало. Саша ещё не вернулся с ночного вызова, дети у друзей. Только Маруська лениво подняла голову с подстилки и вильнула хвостом — мол, я тут, всё в порядке, можешь идти мимо и не переживать.
Я рухнула на диван и уставилась в потолок. День выдался — будь здоров. Сначала Шелби со своими предчувствиями, потом Надежда, потом эта Ольга со своим сундуком… Хорошо хоть утку принесла. Завтра зажарю с яблоком, черносливом, семья обрадуется.
Набрала Катин номер, надо узнать, куда мои дети запропастились, обещались прийти к обеду, а их всё нет и нет.
Гудки шли долго, я уже начала волноваться, когда на том конце ответили:
— Алло, мам? — голос дочери был какой-то странный, приглушённый.
— Катя, вы где? Обещали к обеду, а уже вон солнце к закату. Я волнуюсь.
— Мама, мы… Ну, мы тут немного задержались. У Светки из Славкиного класса день рождения, они всей компанией решили в лес пойти, шашлыки жарить. Нас со Славой позвали. Мы думали, ты не будешь против. Можно?
Я вздохнула. С одной стороны — лес, вечер, компания подростков. С другой — Катя уже взрослая, Слава с ней, да и Светку я знаю, нормальная девчонка.
— Далеко пошли?
— Да нет, тут рядом, за посёлком, где старые сады. Кострище там есть, все ходят.
— Осторожнее там. Чтоб к девяти были дома. И за Славкой присматривай, и он за тобой, чтобы смотрел.
— Хорошо, мама! — обрадовалась Катя. — Не переживай, мы взрослые уже.
— Взрослые, — проворчала я, сбрасывая звонок. — Помню я себя в твоём возрасте.
Маруська подошла, ткнулась носом в ногу. Я потрепала её по голове.
— Чего, Марусь? Гулять хочешь? Давай-ка я тебя выведу, заодно воздухом подышу.
Мы вышли во двор. Вечер был тихий, тёплый, пахло весной и дымком от соседских бань. Я присела на лавочку, Маруська обнюхала кусты и улеглась рядом, положив голову мне на резиновые сапоги.
— Хорошо, — сказала я вслух. — Тихо как. Ни тебе чертей, ни тебе призраков, ни тебе проклятий.
Маруська тявкнула, будто соглашаясь.
Телефон пиликнул. Сообщение от Саши: «Освобожусь только к ночи. Тут такое… Сам в шоке. Два брата подрались, один другого топором… В общем, не жди, ложись спать. Люблю».
Я вздохнула. Работа у него такая. Хоть бы сам цел остался.
В калитку постучали. Я подняла голову и увидела Шелби. Сегодня он был в обычном виде — чёрная косуха, джинсы, нахальная улыбка.
— Ну что, дорогая, — сказал он, входя. — Слышал, ты сегодня опять отличилась? Бабку какую-то проводила, сундук жгла?
— Если ты всё знаешь, то где ты в это время был?
— Я всё знаю, — усмехнулся он, усаживаясь рядом. — Ты молодец, без меня справилась, даже не позвала.
— А ты зачем нужен? Чтобы бутерброды воровать? — подколола я.
— И для этого тоже, — он ловко вытащил из кармана куртки яблоко и протянул мне. — Рассказывай давай.
— А то ты не видел, — фыркнула я.
— Опасности не было, я и не следил за тобой, — в руке у него появилось второе яблоко, и он с хрустом его откусил.
Я рассказала ему про Надежду, про Ольгу, про сундук, про то, как призрак сначала хотел меня забрать, а потом мы всё-таки договорились по-хорошему.
Шелби слушал внимательно, даже жевать перестал.
— Знаешь, — сказал он, когда я закончила, — а ты действительно молодец. Не каждая сможет так с неупокоенной душой договориться. Обычно их или силой гонят, или они сами уходят, когда набесятся. А ты её уговорила.
— Она не злая была, — ответила я. — Просто одинокая и непонятая. Всю жизнь делала всё не так, а потом ещё и со всей родней рассорилась.
— Всё равно молодец, — повторил Шелби. — Я, между прочим, тобой горжусь.
— Серьёзно? — я удивлённо посмотрела на него.
— Ну, насколько демон может гордиться человеком, — усмехнулся он. — Ладно, пойду я. Дела.
— Какие у тебя могут быть дела?
— Разные, — подмигнул он и исчез, даже огрызка не оставил.
Я покачала головой и пошла в дом. Надо было утку всякими соусами намазать, для завтрашнего ужина подготовить, и индюшку эту куда-то пристроить.
Прошка уже оккупировал мою подушку и делал вид, что спит, хотя один глаз был приоткрыт и следил за мной.
— Ладно, нахал, спи, — сказала я, перекладывая его на край кровати.
Сходила в душ, переоделась и отправилась искать детей. Что-то как-то на душе у меня было неспокойно, и вспоминались картинки из прошедшей молодости.
Я накинула ветровку поверх футболки, сунула ноги в кроссовки и вышла во двор. Прошка проводил меня подозрительным взглядом — мол, куда это мать на ночь глядя собралась? — но с подушки не слез, только ухом дёрнул.
Маруська, учуяв, что я куда-то собираюсь, вскочила и радостно завиляла хвостом.
— Хочешь со мной, Марусь? — спросила я. — Пошли, проветримся заодно.
Собака подпрыгнула от счастья и понеслась к калитке, едва не сбив меня с ног.
Мы пошли по направлению к старым садам. Там, за посёлком, действительно было место, где вечно тусовалась молодёжь — поляна с кострищем, старая заброшенная теплица, несколько старых яблонь. Саша с друзьями тоже там зависал, пили дешёвое вино, пели под гитару и мечтали о взрослой жизни. Теперь вот и мои дети туда ходят.
Темнело. В воздухе пахло весной, сырой землёй и дымом. Где-то вдалеке лаяли собаки, им отвечали другие — обычная вечерняя перекличка.
Маруська бежала впереди, то и дело останавливаясь и принюхиваясь. Я шла не спеша, вглядываясь в сумерки и прислушиваясь к себе. Тревога не отпускала, хотя вроде бы всё было нормально.
Откуда она взялась, эта тревога? С чего вдруг? Картинки из прошлого, которые всплыли в памяти, были не страшными — просто воспоминания. Как мы с подружками сидели у костра, как первый раз поцеловалась с одним парнем, как потом мы расстались, как я плакала…
Маруська вдруг насторожилась, замерла, глядя в сторону садов. Из-за деревьев донёсся смех — молодой, звонкий. Катин смех. Я выдохнула. Дети, просто дети. Но тревога не ушла, а наоборот, усилилась.
Я ускорила шаг. Маруська побежала вперёд, и через пару минут мы вышли к поляне.
Костёр горел ярко, вокруг сидели человек десять подростков. Катю я увидела сразу — она сидела на бревне, рядом с какой-то девочкой, и что-то оживлённо рассказывала. Слава был тут же, подкидывал ветки в огонь. Всё было нормально. Это, видно, последствия сегодняшнего дня были, накрутила сама себя.
Славка увидал меня, вскочил со своего места и подошёл ко мне.
— Мы уже собирались домой, — сказал он. — Катя, идём.
— Нам пора, — прервала Катя свой рассказ. — Всем пока.
— Давайте, — ответили им друзья. — Ещё увидимся.
— Обязательно, — ответила Катя.
Я перевела дух. Ну вот, а я уже чёрт знает что надумала. Обычные подростки, обычный костёр, обычный вечер. Никаких подозрительных личностей. Просто усталость и перегрузка после сегодняшних событий.
— Мама, ты чего пришла? — Катя подошла, слегка удивлённая. — Мы же сказали, что сами вернёмся.
— Решила прогуляться, заодно вас встретить, — ответила я. — Вечер хороший. Дома не сиделось.
Слава фыркнул:
— Вечер хороший, а у мамы Агнеты глаз дёргается. Ты чего, правда переживала?
— Немного, — призналась я. — Но уже всё нормально. Пошли домой?
— Пошли, — Катя взяла меня под руку. — Маруська, ко мне! — позвала она собаку, которая всё ещё стояла настороженно, глядя в сторону леса.
Маруська нехотя оторвалась от созерцания кустов и побежала за нами. Но пару раз оглянулась.
— Странная она сегодня, — заметил Слава. — Всё на лес смотрит. Может, зверь какой?
— Может, — согласилась я, хотя внутри снова шевельнулся червячок тревоги.
Мы пошли по тропинке домой. Я обернулась на поляну — костёр ещё горел, силуэты подростков мелькали в свете пламени. Вроде всё обычно. Но почему-то не отпускало.
— Катя, — спросила я осторожно. — А вы там никого чужого не видели? Ну, кроме вашей компании?
— Чужого? — Катя задумалась. — Не-а, только свои. А что?
— Да так, показалось.
— Мама Агнета, ты опять за своё? — усмехнулся Слава. — У тебя теперь везде враги мерещатся?
— Не враги, — вздохнула я. — Просто… неважно. Наверное, я действительно переработала.
Мы шли молча. Звёзды уже зажглись на небе, воздух стал прохладнее. Где-то вдалеке завыла собака — тоскливо, протяжно. Маруська насторожила уши, но смолчала.
Дома дети разбрелись по комнатам переодеваться. Я налила себе чаю и села на кухне. Тревога не проходила, но я старалась её игнорировать. В конце концов, нельзя же всё время ждать подвоха. Иногда вещи случаются просто так, без всякой чертовщины.
Телефон пиликнул. Сообщение от Саши: «Освобождаюсь. Часа через два буду. Соскучился».
Я улыбнулась и отправила в ответ сердечко.
Прошка запрыгнул на стол и уставился на меня своими жёлтыми глазищами.
— Чего тебе? — спросила я.
Кот мявкнул и посмотрел в сторону окна. Я проследила за его взглядом — ничего особенного, просто тёмное стекло.
— Ладно, иди спать, — я согнала его со стола.
Но Прошка не ушёл. Он сел на подоконник и продолжал смотреть в окно, будто ждал кого-то.
Я допила чай и пошла в спальню. Завтра новый день, а значит, новые заботы. Утку надо зажарить, домашние дела переделать, Славку в школу отправить, с Сашей пообщаться. Жизнь продолжается.
Автор Потапова Евгения