После той истории со столовой спать никто нормально не мог.
Вроде легли как обычно. Смена есть смена — хочешь не хочешь, а отдыхать надо. Но внутри у всех сидело одно и то же чувство. Такое бывает, когда понимаешь: что-то рядом происходит, но ты пока не понимаешь что именно.
Я лежал на койке и слушал.
На вахте быстро учишься слушать.
Городского шума здесь нет. Никаких машин, соседей за стенкой, телевизоров. Только три вещи: ветер, генератор и лес.
Генератор гудел ровно.
Ветер иногда толкал стену вагончика.
А вот лес… лес молчал.
Иногда тишина бывает хуже любого шума.
Сверху на койке Данила ворочался.
— Спишь? — тихо спросил он.
— Ага… — сказал я.
Он усмехнулся.
— Врёшь.
— А ты?
— Да какой там.
Пауза.
Потом он тихо сказал:
— Слушай… а если Петрович прав?
— В чём именно?
— Ну… что он тут уже бывал.
Я перевернулся на бок.
— Ты про того мужика? Электрика?
— Ага.
— Не знаю.
— А я вот думаю… — Данила почесал затылок. — Чего он тогда в столовую попёрся?
Я усмехнулся в темноте.
— Может суп хотел.
— Ага… — Данила фыркнул. — На вахте всё возможно, конечно.
Но потом снова стало тихо.
И вот тогда…
ХРУСТ.
Мы оба сразу замерли.
Звук был снаружи.
Прямо возле вагончика.
Данила тихо сказал:
— Ты слышал?
— Да.
Сверху скрипнула кровать — он осторожно сел.
— Это не ветер.
— Знаю.
Ещё один хруст.
Снег.
Кто-то шёл.
Медленно.
Очень тяжёлым шагом.
Я тихо слез с койки.
В вагончике было темно. Только слабый свет от уличного фонаря через окно.
Игорь уже сидел на своей кровати.
— Тоже слышите? — прошептал он.
— Ага.
Палыч… то есть Петрович, который спал у стены, тоже открыл глаза.
Он ничего не сказал.
Просто сел.
И прислушался.
Шаг.
Пауза.
Ещё шаг.
Снег под ботинками… или под чем там… скрипел так, будто тот, кто шёл, весил под сто килограммов.
Данила тихо прошептал:
— Он вокруг ходит…
Петрович встал.
— Не шумим.
Он медленно подошёл к окну.
Отодвинул штору буквально на сантиметр.
Посмотрел.
Очень долго.
Потом отпустил штору.
— Ну?
— Есть.
У меня внутри всё как-то сжалось.
— Кто?
Петрович ответил спокойно:
— Пока не видно.
Шаги снова.
Теперь ближе.
Прямо возле стены.
Кто-то прошёл вдоль вагончика.
Данила прошептал:
— Да ладно…
Игорь тихо сказал:
— Он реально ходит между вагончиками.
Я тоже подошёл к окну.
Аккуратно.
Чуть-чуть.
И выглянул.
Фонарь у склада светил тускло.
Снег летел.
И сначала я ничего не увидел.
А потом…
Там, между вагончиками…
кто-то стоял.
Высокий силуэт.
Шапка.
Куртка.
Человек.
Но я его не узнавал.
Он стоял к нам спиной.
И просто смотрел в сторону леса.
Я прошептал:
— Мужик.
— Какой мужик? — спросил Данила.
— Человек.
Петрович тоже выглянул.
И тихо сказал:
— Не наш.
Игорь нахмурился.
— Может с соседнего участка?
Петрович покачал головой.
— До ближайшего участка сорок километров.
Силуэт пошёл.
Медленно.
К складам.
Шаги те самые.
Тяжёлые.
Снег под ним проваливался.
— Пойдём посмотрим? — шепнул Данила.
Я посмотрел на Петровича.
Он подумал секунду.
Потом сказал:
— Одеваемся.
Через минуту мы уже выходили.
Мороз сразу ударил по лицу.
Минус тридцать точно.
Фонарь качался на столбе.
Снег скрипел так громко, что казалось — нас слышно за километр.
— Где он? — тихо спросил Данила.
Я посветил в сторону складов.
Пусто.
— Только что был… — сказал я.
Мы подошли ближе.
Следы.
Те самые.
Огромные.
Глубокие.
Они шли к складам.
Потом поворачивали…
к лесу.
Игорь тихо сказал:
— Он ушёл.
Петрович смотрел на следы.
Очень внимательно.
Потом вдруг нахмурился.
— Подождите.
Он присел.
Посветил фонарём.
Я тоже наклонился.
И сразу понял, что его смутило.
Следы были странные.
Очень странные.
Данила спросил:
— Чего?
Петрович тихо сказал:
— Видишь?
— Что?
Он провёл пальцем по снегу.
— Они идут…
— Ну.
— Только в одну сторону.
Данила нахмурился.
— И что?
Петрович поднял глаза.
— Он вышел из лагеря.
— Ну.
— Но в лагерь он не заходил.
Мы молчали.
Игорь медленно сказал:
— Подожди…
— Если следы только в сторону леса…
— То…
Я почувствовал, как по спине прошёл холод.
Потому что мы все одновременно поняли одно и то же.
Если следы идут только из лагеря в тайгу…
значит тот человек…
уже был внутри лагеря.
И непонятно сколько времени.
Данила тихо выдохнул:
— Вот это уже… совсем не смешно.
Петрович медленно посмотрел на тёмную стену леса.
Тайга стояла тихая.
Спокойная.
Как будто ничего не произошло.
Он тихо сказал:
— Завтра проверим все вагончики.
— Зачем? — спросил Игорь.
Петрович ответил спокойно:
— Потому что если человек живёт в тайге зимой…
он где-то должен греться.
Пауза.
Потом он добавил:
— И у меня плохое чувство, мужики.
Очень плохое.
Я посмотрел на чёрный лес.
И впервые за эту вахту поймал себя на мысли…
что, может быть, мы зря начали искать ответы.
Потому что иногда на Севере лучше просто работать.
И не лезть туда…
где тайга сама прячет свои истории.
Подпишись и поддержи автора, чтобы не потерять. Ваша подписка очень важна для меня.
Предыдущая серия:
Следующая серия: