«Живописное вещество», башня выше Эйфелевой и человек-птица Владимира Татлина
Гений, который выбил стул из-под Малевича, творил под крышей дома на Старой Басманной и в колокольне Новодевичьего монастыря. Посмотрим, как в мастерских с маленькими окошками рождались большие мечты.
Лидер авангарда и оппонент Малевича, Владимир Татлин исключил себя из современных ему художественных течений и сторонился «измов». Однако его особый взгляд на мир сделал его автором собственного направления - «татлинизма»: в живописи, архитектуре, сценографии и даже предметном дизайне. Именно он один из первых превратил одежду и посуду в объекты искусства.
О дворянском происхождении Татлина редко вспоминают. Чаще говорят, что он был особенным. В 14 лет он сбежал из дома, ходил юнгой по морю, повидал диковинные города и пейзажи. Поэтому неудивительно, что он так легко принимал все новое - в себе, других и в мире.
Покоряя Москву
В 1910-м, к двадцати пяти годам, Татлин оказался в центре внимания московской богемы. Тогда балом правили авангардисты и экспериментаторы всех мастей и искусств. Круг его друзей говорит о масштабе личности: Владимир Маяковский, Давид и Владимир Бурлюки, Велемир Хлебников, Михаил Ларионов. Художница Валентина Ходасевич вспоминала, что на Татлина невозможно было не обратить внимания: «Ни на кого не похож ни внешне, ни внутренне. Излучает талант во всем, за что бы ни брался».
Чем только тогда не занимался Татлин: иллюстрировал поэтические сборники, делал декорации в театре, экспериментировал с примитивизмом в живописи. Очень скоро стало ясно, что одного холста ему недостаточно.
Бандурист в Париже
Поворотным для открытия новых форм стала поездка Татлина в Берлин в 1914 году на выставку прикладного искусства, причем, в качестве живого экспоната. Он изображал слепого певца-бандуриста. Хотя на бандуре он действительно играл и очень любил. Получив гонорар, он отправился в Париж. Там Татлин сделал то, о чем давно мечтал, — познакомился с Пикассо. Говорят, он сидел у входа, играл на бандуре, привлек внимание и попал-таки в мастерскую художника, где увидел, как тот работает не только с красками, но и с предметами. В Москву он вернулся с «контррельефами в голове».
Форма без холста
После возвращения из Европы в 1915 году Татлин занял чердак дома №33 на Старой Басманной. Здесь он жил и работал, создавая абсолютно новый тип художественных объектов — свои знаменитые контррельефы. Это были объемно-пространственные композиции из самых разных, часто случайных материалов: дерева, металла, стекла или ткани. Абстракция словно выскочила из рамы.
Татлин показал, как мыслить «материалоформой». Материал становился его «живописным веществом». Его контррельефы произвели фурор, а изобразительный метод обрел как последователей, так и оппонентов. И главным противником среди них был Казимир Малевич. Дуэль художников была захватывающей. Малевич работал с супрематическими элементами, Татлин — с конкретной формой. На одной из выставок, где оба оказались в одном зале, Татлин выбил из-под Малевича стул, предложив ему сидеть на своей «чистой геометрии».
Кто построит башню?
После революции Татлин создает свой самый грандиозный проект — «Памятник III Интернационалу», который чаще называют просто Башней Татлина. Она задумывалась высотой около 400 метров — на сотню выше Эйфелевой башни. Две гигантские спирали поднимались вверх, а внутри находились стеклянные объемы: куб, пирамида, цилиндр и полусфера. Каждый из них должен был вращаться со своей скоростью — раз в год, месяц, сутки. Башню так и не построили. Но ее макет, впервые показанный в Москве в 1920 году, стал мировой сенсацией. Критики писали о новой «Вавилонской башне», которую собираются возвести большевики. Именно тогда появилось понятие «татлинизм» —искусство, соединяющее технику, архитектуру и утопическую мечту.
Татлин сделал три авторских макета башни, ни один из которых не сохранился. С выставочными проектами история начинается с начала и башню вновь кто-то «строит».
Птица счастья
Главной мечтой Татлина, которая будоражила его воображение десятилетиями, было поднять человека в небо. В конце 1920-х художник начал работать над первыми образами летательного аппарата, которому Хлебников дал подходящее имя - «Летатлин». Татлин изучал строение крыльев птиц, механику полета и свойства материалов, совсем как основатель аэродинамики Николай Жуковский. В 1930-егоды для работы над небывалым проектом орнитоптера — аппарата с машущими крыльями, приводимого в движение человеком, — художнику выделили колокольню Новодевичьего монастыря. Татлин был уверен, что через пару десятилетий на его «Летатлинах» люди будут парить над Москвой. И хотя машина имела большой успех на первой и единственной персональной выставке Татлина, испытания не увенчались успехом - махолет так и не оторвался от земли. Тем не менее, сам образ и идея стали квинтэссенцией того, что предлагал авангард — создавать свой мир.
Конструкция махолета была сделана из дерева, стального троса, пробки и кожаных ремней, ничье изобретения не повторяла и не копировала.
Председатели земного шара — объединяйтесь
Друзья Татлина мыслили столь же масштабно. Велемир Хлебников, например, мечтал собрать «Председателей земного шара» — 317 гениев культуры — и передать им управление «Государством времени», чтобы привести человечество к гармонии. Татлина он назначил председателем по изобразительному искусству.
Энергия больших идей удивительным образом сохраняется там, где когда-то творил на своем чердаке Татлин. Здесь экспериментировали со сплавами, подняли человека в небо и космос — Жуковский и его ученики.
Сегодня архитекторы продолжают экспериментировать с формой и пространством. Глядя на три высотных дома нового жилого квартала премиум-класса «Дом 56», кажется, что Татлин все-таки приоткрыл для нас портал в будущее. Его идея о динамической архитектуре похоже воплощается в жизнь: фасады зданий выполнены с «эффектом закручивания», создавая впечатление вращения башен вокруг своей оси. И теперь уже не нужны крылья, чтобы подняться над городом - достаточно скоростного лифта.