Часть 11. Глава 38
– Всё, Маша. Не могу здесь больше, домой хочу! – проворчал Родион, решительно вставая с удобного кресла, которое полюбил буквально с первого дня пребывания в этом просторном светлом доме.
– Родя, ну куда домой? Это же слишком опасно. Помнишь, что тот старший лейтенант говорил, Левченко его фамилия? Пока та ситуация с Элли не уляжется, нам возвращаться никак нельзя. Да и куда поедем-то? Домик наш сожгли, – Мария тяжело вздохнула. – Одно воспоминание осталось… Господи, как жалко-то! – она всплакнула, утирая слёзы платочком, извлечённым из кармашка вязаной кофточки, – одно из тех немногих вещей, которые теперь напоминали о прошлом.
– Ну-ну, Маруся, что ты, в самом деле, – нахмурился Печерский. – Хватит тебе стенать уже. Что было, то прошло, обратно не вернёшь. Как говорится, Бог дал, Бог взял. Ты уже и так столько слез выплакала. В тебе жидкости не должно было остаться. Прекращай мокрядь разводить, её тут повсюду вон сколько, – и он сделал широкий жест рукой, показывая на окна, за которыми лежали бескрайние сугробы.
Супруга еще пару раз аккуратно шмыгнула носом, провела по нему платочком и сказала печально:
– Да, Родя, ты, конечно, прав, но все-таки жалко, столько всего нажито было, и в один день потеряли.
– Главное, сами живы остались, – заметил Печерский. – И ни дети, ни внуки не пострадали. Вот и слава Богу. Но насчет всего остального я с тобой не согласный.
– Насчёт чего же?
– Домой хочу. Сил нет больше торчать в этой глуши. Что мы, в самом деле, так всего боимся? И вообще, Маруся, я думаю так, от судьбы не уйдешь. Если нам с тобой суждено сложить головы ради дочери, то это все равно случится, как не старайся. Сколько мы торчим здесь? Больше полугода. Я страшно устал. Конечно, тут и продукты есть, и природа прекрасная, и воздух свежее не бывает, но знаешь, дома и стены помогают. Давай, собирайся. Поехали обратно.
– Куда обратно-то? – удивилась Мария Печерская. – Мы же с тобой без дома остались.
– Ничего. У соседей некоторое время перекантуемся. Мало, что ли, у нас с тобой друзей в Волхове? То в одном месте поживём, то в другом. Или вообще номер в гостинице снимем, или лучше всего однокомнатную квартиру. Денег у нас с тобой хватит, пенсии за это время не тратили, накопилось. Вот и поживем.
– Родя, да кто же нас с тобой отсюда отпустит? – парировала жена.
– Нет, а ты мне скажи, в самом деле, – начал закипать Печерский. – Мы здесь кто?
– Ну… как это…
– Вот тебе и каком кверху, – разрешил себе маленькую грубость Родион. – Мы здесь, насколько я понимаю, на положении почётных гостей. Кормят, поят, одевают, обувают. Содержат за государственный счёт. Мы с тобой прямо два пенсионера союзного значения, ей-богу.
– Ну да…
– Отсюда я делаю вывод, что если мы тут не пленники, а гости, значит имеем право в любой момент что?
Мария похлопала глазами.
– Уехать отсюда, когда пожелаем! – сделал вывод Родион Печерский. – Все, Мария. Хватит рассусоливать. Собирай вещи.
В этот момент за порогом заскрипели шаги на снегу, кто-то потопал, сбивая снег, в дверь постучали.
– Войдите, открыто! – крикнула Мария.
Дверь распахнулась, внутрь вошел, впустив за собой облако морозного воздуха, молодой мужчина лет чуть более двадцати с выправкой профессионального военного.
– На ловца и зверь бежит, – сказал Родион Печерский, глянув на вошедшего. Им был их новый (после отъезда Левченко) куратор или, точнее сказать, помощник: лейтенант из «Конторы» Вадим Севастьянов, – парень, как довольно быстро убедилась семейная пара, свойский: недавний выпускник академии, родом из Нижегородской области, деревни Потемино Борского района.
– Доброе утро, – приветствовал он Печерских. – Как ночевали? Волки не мешали?
– Спасибо, вашими молитвами, товарищ лейтенант, – немного иронично ответил глава семьи. – Спали мы хорошо, а вот жизнь наша с этого дня изменится.
Севастьянов вопросительно глянул на Родиона.
– Поясните, пожалуйста, – попросил он.
– А все предельно просто, – ответил Печерский. – Мы с моей супругой возвращаемся домой, в Волхов.
Это заявление поставило Вадима в тупик, но он нашелся довольно быстро.
– Простите, но это никак невозможно. Операция ещё продолжается.
– Да? – спросил Родион, прищурившись. – И как долго она будет длиться? Сколько месяцев, может быть, лет или даже десятилетий?
– Простите, но я не обладаю такой информацией, – сказал Севастьянов.
Печерский, поймав укоризненный взгляд супруги, подошел к Вадиму и сказал ему доверительным голосом:
– Послушай, лейтенант. Мы с моей женой люди, как теперь принято говорить, возрастные. В наши годы хочется не гостевать где-то, а жить в своем собственном доме. Да, я понимаю, что жилище наше сгорело, и возвращаться нам, по сути-то, и некуда. Но все-таки мы приняли решение отправиться обратно в Волхов. И если уж быть совсем откровенным, то остановить нас ты права не имеешь, мы люди свободные. Так?
Севастьянов снова погрузился в раздумье.
– Это, конечно, так, – ответил он через несколько мгновений, но все-таки прежде чем вам ответить, я должен получить инструкции от руководства.
– Да получай! Сколько хочешь, столько и получай, – сказал Печерский. – Ну, а мы пока будем вещи собирать. Мария, за мной, – он сделал знак рукой, приглашая супругу за собой в дальнюю часть дома, где у них была собственная просторная комната.
Оставшись один, лейтенант покачал головой, потом достал из комода телефон спутниковой связи, набрал номер.
– Здравия желаю, товарищ капитан, – приветствовал он Левченко. – У меня возникла нештатная ситуация.
– Приветствую, лейтенант, – ответил Михаил. – Что случилось? С Печерскими все в порядке?
– Так точно живы и здоровы, но возникла проблема. Дело в том, что они оба хотят домой. Глава семьи так мне сейчас и сказал. Мол, мы возвращаемся в Волхов. Останавливать нас вы права не имеете. Погостили, как говорится, и хватит.
– Интересно девки пляшут, – совсем не по-военному ответил Левченко. – От меня-то ты что хочешь, лейтенант?
– Инструкций, товарищ капитан. Как мне действовать?
Левченко задумался.
– Перезвоню, – сказал он и положил трубку.
Ситуация для него складывалась далеко не самым лучшим образом. Он организовал побег Руслана Пименова, – человека, который, согласно оперативной информации, был исполнителем у Ерофея Деко, делая за него всю грязную работу. Его последним заданием было найти и уничтожить родителей доктора Эллины Печерской. Но так получилось, что хорошо придуманная схема внезапно дала сбой, и Руслан оказался на свободе вне поля зрения «Конторы».
Это означало лишь одно: возвращение Родиона и Марии Печерских в Волхов для них смертельно опасно. Даже больше, чем раньше, поскольку теперь Ерофей Деко работал не только на себя, но и на иностранную разведку. А значит, удар планировался не только по доктору Печерской, но и по ее мужу, недавно получившему назначение в штаб Балтийского флота и звание контр-адмирала.
Левченко устало потер виски. Возвращение Печерских было крайне опасным. Этого не следовало допустить ни при каком раскладе. Но каким образом остановить двух пожилых людей, решивших вернуться в родные края? Вариант был только один – обратиться к самой Эллине Родионовне. Для этого требовалось сначала объяснить ей особенность ситуации, затем уже действовать дальше.
Михаил взял смартфон, нашел номер телефона доктора Печерской, набрал его. После второго гудка в трубке послышался знакомый женский голос:
– Здравствуйте, товарищ капитан. Внимательно вас слушаю. Но прежде скажите, с моими мамой и папой все хорошо?
– Добрый день, Эллина Родионовна, – поздоровался Левченко. – Скажите, могу я к вам приехать? Да, с родителями все хорошо, простите, сразу не сказал.
– Конечно, приезжайте. Я дома. У меня пару дней назад была небольшая операция, но сейчас уже все хорошо.
– Выезжаю, – сказал Михаил и поспешил вниз, к машине.
Спустя сорок три минуты он остановился около ворот дома, где со своей семьей жила Печерская. Дошел до калитки, позвонил, она открылась, и вскоре капитан уже сидел в уютной гостиной и смотрел, как хозяйка дома наполняет ему чашку из кофе-машины. Левченко попросил капучино. Сделав пару глотков и удовлетворённо покачав головой, высоко оценивая вкус напитка, он перешёл к делу.
– Эллина Родионовна, ситуация складывается следующим образом… – далее он рассказал о побеге Руслана Пименова, о том, что правоохранительными органами за ним, учитывая особую опасность преступника, сейчас ведется беспрецедентная охота. К сожалению, пока отыскать этого человека, несмотря на все предпринимаемые меры, не получилось.
– Так вот, – немного удрученно сказал Левченко. – Сложность ситуации усугубляется тем, что буквально сегодня ваши родители захотели вернуться обратно в Волхов.
Эллина Родионовна удивленно подняла брови:
– Что значит захотели? Вот просто так взяли и захотели?
– Я так понимаю, и мне об этом доложил их куратор, инициатором решения является ваш отец.
Печерская глубоко вздохнула и покачала головой:
– Ах, папа, папа, вечно ему приходят в голову всякие завиральные идеи.
Левченко уставился на собеседницу с интересом.
– Не удивляйтесь, – сказала Эллина Родионовна. – Представьте себе конец апреля 1994 года. Папа возвращается с работы в невероятном возбуждении и говорит моей маме: «Маруся, ты не представляешь! Появилось новое акционерное общество. Выпускает акции. Сегодня покупаешь каждую, условно говоря, за 10 рублей, через неделю продаешь за 1000. Называется это общество «МММ». Она ему сразу вопрос: «Что-то здесь нечисто, тебе не кажется?» Папа совершенно убежден, что это отличный способ вложения денег, потому как та организация якобы вкладывает средства в развитие отечественной экономики. Мама его внимательно выслушала, но стоило папе протянуть руку к шкатулке с хохломской росписью, где хранились семейные сбережения, как услышал: «Родя, не смей!»
– И что было дальше? – с интересом спросил капитан.
– А дальше было то, что мама категорически запретила папе брать оттуда деньги и нести в эту мутную организацию, которая в дальнейшем оказалась типичной финансовой пирамидой.
– Простите, Эллина Родионовна, зачем вы мне все это рассказали? – поинтересовался Левченко.
– Затем, товарищ капитан, что если ваш куратор хочет реально повлиять на моих родителей, то ему нужно разговаривать с мамой. Вежливо и обстоятельно объяснить ей ситуацию. Она человек очень разумный, эмоциям поддается редко, и если ваш подчинённый будет вести себя по отношению к ней тактично, она потом воздействует на папу соответствующим образом, и оба они останутся там, где живут теперь.
Обычно всегда строгий Левченко вдруг широко и искренне улыбнулся.
– Вот теперь понятно. Спасибо, что объяснили.
– Не за что, – ответила доктор Печерская. – А теперь вы скажите мне... Как долго будет продолжаться этот бардак с теми людьми, которые хотят то мне навредить, то моему мужу?
Капитан замялся. Он понимал, что мог бы просто ответить обтекаемой фразой типа «мы предпринимаем все усилия». Но сознавал также: для Печерской, врача с большим стажем работы, которая сама неоднократно говорила эти слова пациентам, они ничего не значат. Ее это не успокоит.
– Скажу вам честно, Эллина Родионовна, я не знаю, – ответил Левченко. – Очень многое, а даже практически все зависит не от меня, а от внешних обстоятельств.
Печерская глубоко вздохнула и покивала головой.
– По крайней мере, вы теперь знаете, как уговорить моих родителей остаться там, где они теперь, – сказала она.
– Да знаю, – сказал Левченко. Он допил свой капучино, попрощался, вернулся в кабинет, достал телефон спутниковой связи, позвонил Севастьянову и объяснил, как нужно действовать.