Часть 11. Глава 37
Новость о том, что Руслан Пименов жив, находится в сознании и относительно здоров, однако удерживается неизвестным мужчиной с повадками и выправкой силовика в арендованном коттедже, расположенном неподалёку от особняка Красковой, взбудоражила Ерофея Деко до самой глубины души, вызвав смешанное чувство облегчения и холодной, нарастающей ярости. Это сообщение стало не просто сухой сводкой разведданных, а настоящим ударом под дых, от которого перехватило дыхание и поспешно забилось сердце, предчувствуя неизбежность серьёзных перемен.
Он сидел в своём кабинете, уронив тяжёлые руки на поверхность стола, и неотрывно смотрел на светящийся экран телефона, словно пытаясь взглядом изменить написанные там слова. Сообщение от Призрака пришло ровно двадцать минут назад, и за эти короткие мгновения Ерофей не изменил позы ни разу, застыв в неподвижности, подобной той, что бывает перед грозой. Только пальцы, лежащие на столешнице, медленно, почти незаметно, сжимались в кулаки.
Руслан пока жив. Эта простая мысль пульсировала в висках, заглушая все остальные звуки и соображения, требуя немедленных действий. Ерофей наконец поднялся со стула и начал ходить по кабинету, отмеряя привычный маршрут: семь шагов в одну сторону, разворот, семь шагов в другую. Этот путь был проложен за годы нервотрёпок ещё его отцом, – Ерофей однажды видел, как тот нервно ходит туда-сюда, а теперь достался ему по наследству вместе с опасным грузом в виде компромата на сильных мира сего и ответственностью за своих людей. Ламинат тихо, почти жалобно скрипел под его поступью, отражая внутреннее напряжение хозяина.
Мысли метались в голове, как встревоженные птицы в клетке, но Ерофей владел искусством упорядочивать хаос. Он останавливал каждую, тщательно рассматривал со всех сторон, взвешивал возможные риски и последствия, либо отпускал как незначительную, либо упаковывал в чёткий план действий.
Первое и самое важное: Пименов не сдал Ерофея, иначе бы его не решили отправить на зону, осудив за преступление, которое, согласно имеющейся у Деко информации, запросто можно было посчитать самообороной – на Руслана напали бандиты, он отбивался. Максимум, что могли на него повесить, – это незаконное владение оружием и превышение допустимого предела самообороны. Но нет, решили обвинить в убийстве двух и более лиц.
Потом, судя по всему, «Контора» решила помочь Пименову сбежать, для чего разработала хитрый план. Цель была проста: проследить путь Руслана до Ерофея, а потом захватить обоих. Но во время акции всё пошло наперекосяк: беглец сумел уйти от наблюдения. Правда, совершил большую глупость, забравшись в дом Красковой, находящейся в федеральном розыске. Чистая случайность, ничего не поделаешь.
Второе обстоятельство заключалось в том, что тот, кто его взял, определённо не был профессионалом высокого класса. Настоящий специалист не потащил бы с собой женщину на точку, усложняя операцию лишними переменными. А по данным Призрака, мужик привёз с собой ту самую горничную, что ранее работала в особняке Красковой. Зачем он это сделал – было непонятно. То ли использовал её как заложницу для веса, то ли как подстраховку, то ли это вышло совершенно случайно или даже, что глупее всего, из гуманных соображений. В любом случае это указывало на дилетанта в вопросах устранения лишних людей.
Третье, и самое тревожное: времени нет. Совсем. Каждая минута промедления работала против них, увеличивая шансы на то, что ситуация выйдет из-под контроля.
Ерофей остановился у окна, упёрся лбом в холодное стекло, ощущая приятный озноб, отрезвляющий сознание. Снаружи царила холодная непроглядная из-за падающего снега питерская зима. Он смотрел в эту черному и видел совсем другое: лицо Руслана, каким оно было в их последнюю встречу. Спокойное, чуть усталое, с едва заметной тенью усмешки в углах губ, выдающей уверенность человека, который контролирует ситуацию. Тогда Деко отправил его по следам родителей доктора Печерской.
Ерофей усмехнулся. Кажется, это было в прошлой жизни. И хотя мысль о том, чтобы отомстить Печерской, преследовала до сих пор, теперь её пришлось отодвинуть на задний план. Надо задействовать группу по максимуму. Ехать немедленно. Надо вытаскивать парня, пока не стало слишком поздно.
Он остановился на полпути. Надо запросить совет кураторов. Ерофей быстро составил донесение, отправил через мессенджер. Ответ пришёл через час, но совершенно другой, не тот, на который Ерофей рассчитывал и считал логичным в данной ситуации. Сначала, прочитав, не поверил своим глазам. Потом пробежал глазами снова, решив, что в первый раз ошибся, это сбой шифрования, зрение подвело из-за усталости.
«От Пименова необходимо избавиться любыми способами и средствами. Исполнение – в течение суток. Подтвердите согласие».
Буквы плясали перед взглядом, складываясь в чудовищный приказ. Избавиться. Не вытащить. Не выкупить. Не обменять. Избавиться. Как от лишнего груза или опасной улики. Как от вещи, которая больше не нужна. Руслан Пименов, который не сдал Ерофея. Который много лет верой и правдой служил его отцу, Андрону Гордеевичу Пулькину, безропотно выполняя самые опасные приказы и разгребая Авгиевы конюшни. Устранить единственного человека, которого Деко считал своим самым верным подчинённым.
Он отшвырнул телефон на стол. Тот проскользил по полированной поверхности, стукнулся о тяжёлую подставку для ручек и замер, словно тоже почувствовав напряжение момента. Деко снова заходил по кабинету, теперь быстрее, злее, сбрасывая накопившуюся энергию. Плевать на последствия. Плевать на кураторов. Эти хладнокровные, равнодушные норвеги с рыбьими глазами ни черта лысого не смыслят в том, что значит такое доверие.
Он напишет и потребует объяснений. Он посмотрит в глаза тому, кто сидит там, в тиши своего кабинета, и выносит такие бесчеловечные вердикты, не задумываясь о судьбах живых людей. Ерофей взял смартфон, открыл защищённый мессенджер.
«Требую личной встречи. Есть вопросы по заданию, которые не решаются в переписке и требуют прямого диалога».
Отправил. Ответ пришёл через минуту, быстрее, чем Ерофей ожидал. Значит, ждали, и решение меня не собираются.
«Встреча невозможна. Любой контакт такого рода несёт риски, особенно если за вами ведётся наблюдение. Исполняйте полученный приказ».
Ерофей усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего весёлого. Наблюдение. Он откинулся в кресле, посмотрел в черное окно. Если бы за ним следили профессионалы, его бы взяли сразу, на границе, когда он три месяца назад возвращался из Норвегии. Если бы за ним следили, его бы пасли в аэропорту, вели до машины, вскрыли бы офис за неделю, используя современные средства. Но он работал спокойно, не чувствуя на себе чужих взглядов. Значит, либо слежки нет, либо те, кто должен был её ставить, сделали это настолько виртуозно, что он не замечает ничего уже три месяца. Второе было исключено. Ерофей нюхом чуял хвосты, и сейчас его нюх молчал.
Он помотал головой, отгоняя наваждение, и напечатал новый ответ, уже не выбирая выражений:
«Выполнить приказ не могу. Отсутствует исполнитель для такой работы. Главное: Руслан – часть команды, сформированной ещё моим отцом. Это не просто подчинённый, а доверенное лицо. Он мне нужен. Я не убираю своих».
Отправил и замер, ожидая реакции. Ответ пришёл через пять минут. Две сухие строчки, не оставляющие места для дискуссии.
«Исполнитель будет. Ожидайте».
Ерофей прочитал и стиснул зубы так, что желваки заходили под кожей, выдавая его бешенство. Плевать они хотели на слово «главное». Ерофей резко встал, и решение созрело мгновенно, кристаллизуясь в чёткий план действий. Он вытащит Руслана сам. Сейчас. Пока тот, кого пришлют кураторы, не перехватил инициативу, и пока они не поняли, что Деко не просто марионетка, которая будет слепо исполнять любые прихоти своих кукловодов.
Он открыл защищённый чат, куда имели доступ только свои – те четверо, кого отбирал лично.
«Внимание всем. Выдвигаюсь лично. Моя задача – освобождение Пименова. Ваша задача – обеспечить прикрытие. Огонь только в крайнем случае, по моей команде. Время Ч – через два часа. Подтвердите готовность».
Ответы посыпались почти сразу, без задержек: «Принято», «Готов», «Жду координаты». Ни одного вопроса. Ни одного «почему сам». Ни единого сомнения. Ерофей усмехнулся уголком губ, чувствуя гордость за своих людей. Отец учил: если команда не задаёт вопросов, когда начальник собирается лезть в пекло лично, значит, она преданная до гроба, и на таких можно положиться в любой ситуации.
Он сбросил всем, кроме Призрака, который и так уже ожидал неподалёку на месте, координаты, убрал телефон в карман и вышел из кабинета. Спустился по лестнице, сел в машину, завёл двигатель, слушая ровный звук мотора.
Склад, купленный отцом много лет назад, находился в промзоне за КАД-1, в месте, где редко появлялись посторонние. Неприметный серый гараж в ряду таких же строений, где обычные люди хранили колёса и старый хлам, для Ерофея был хранилищем совершенно иного назначения.
Дорога заняла сорок минут, и за это время он прокрутил в голове всё, что знал о ситуации. Незнакомец – мужик с повадками бывшего сотрудника силовых структур, который захватил Руслана и приволок в коттедж. Горничная из особняка Красковой – непонятно зачем взята с собой, но сейчас это не важно. Главное: в доме двое, не считая Руслана. Двое против подготовленной группы.
Ерофей свернул в проезд между складами, притормозил у нужных ворот, закрытых сугробом. Слева и справа – такие же ржавые створки, запертые на амбарные замки. Тишина, прерываемая порывами ветра с колючим снегом. Только где-то вдалеке лаяла собака, чувствуя приближение чужака.
Деко вышел, достал из багажника сапёрную лопатку, прокопал путь к калитке. Петли заржавели так, что пришлось навалиться плечом, чтобы открыть, и металл жалобно скрипнул. Ерофей шагнул в темноту, нащупал выключатель. Лампы дневного света замигали, но зажглись, заливая помещение мертвенным белым светом, от которого становилось не по себе.
Вдоль стен стояли металлические ящики с кодовыми замками. Одинаковые, серые, пыльные. Деко подошёл к крайнему, ввёл код, помня комбинацию с детства. Замок щёлкнул, тяжёлая дверца открылась с глухим звуком. Внутри лежало то, что отец готовил на самый крайний случай, надеясь, что он никогда не наступит. Ерофей смотрел на это добро и чувствовал, как внутри поднимается холодная, спокойная злость, вытесняющая сомнения.
Никогда прежде он не готовился к силовым акциям такого уровня. Никогда не думал, что придётся самому брать в руки оружие и идти выручать своего. Для этого были другие люди. Тот же Руслан. А теперь Пименов схвачен, и вытаскивать его придётся тому, кого он всегда прикрывал, словно сама судьба решила испытать их дружбу на прочность.
Деко взял лёгкий кевларовый бронежилет. Нацепил, отрегулировал лямки под себя. Следом – разгрузку с карманами и кобуру. В них легли пистолет с глушителем, пять запасных магазинов. Ерофей подумал и взял ещё два. Лучше перебдеть, чем оказаться без патронов в решающий момент. Слышал где-то такую истину.
В отдельном ящике лежали светошумовые гранаты. Он взял три, закрепил на разгрузке, проверяя надёжность креплений. Ещё один ящик – с инструментом. Отмычки, кусачки, мультитул. Всё пригодится в деле, где цена ошибки – жизнь. Потом закрыл ящики, погасил свет и вышел, погружая склад обратно в темноту. Петли калитки снова взвизгнули, когда закрывал её за собой.
Ерофей сел в машину, завёл двигатель и вырулил со складов в сторону области, набирая скорость. До коттеджного посёлка было около часа езды, и этот час должен был стать самым долгим в его жизни.
В наушнике зашуршало, и голос Призрака зазвучал в такт работе двигателя – спокойный, деловитый, словно они обсуждали не опасную акцию, а плановый ремонт электросетей.
– Обстановка без изменений. Цель на месте. Объект на первом этаже, вялый, периодически ходит по комнатам. Горничная – там же, на кухне, возится с посудой, свет горит, никуда не собирается. Пименов на первом в гостиной, сидит у стены, не спит. Нервничает. Калибр прибыл, занял позицию в ста метрах от меня, ждёт указаний.
– В посёлке трансформаторная будка есть?
– Да.
– Передай ему, пусть отправляется туда. Как только подойду к дому, вырубит свет. Полностью, чтобы нигде ни единого огонька.
– Понял, – коротко отозвался Призрак.
Ерофей вдавил педаль газа в пол, и двигатель взревел, послушно бросая машину вперед. Она рванула, обгоняя длинные, громыхающие фуры, которые редкими призраками мелькали в холодной темноте трассы. Салон заполнился ровным гулом, но в ушах у Ерофея стучала только кровь – ровно и тяжело, как поршни.
Коттеджный посёлок встретил его звенящей тишиной и промозглой сыростью, которая поднималась от земли, напоминая забытый всеми вымерший город. Горело лишь несколько тусклых фонарей на въезде, дальше царил плотный, как смоль, мрак. Ерофей не стал рисковать и остановил машину в километре от нужного адреса, на съезде в густую лесополосу. Заглушил мотор. Секунду посидел в тишине, прислушиваясь. Затем открыл дверь, вышел, и высокая фигура его тотчас растворилась в ночи, словно её и не было. Дальше – только пешком, осторожно ступая по снегу.