Казнь царя
Ранним утром 16 июля Петр Войков направился на Главный проспект, где в доме, ранее принадлежавшем Волжско-Камскому Банку, помещался Уральский Исполнительный Комитет Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Четырёхэтажное здание без особых архитектурных изысков скорее походило на крепость или, лучше сказать на сейф, чем на дворец. Из единственного подъезда сновал в обе стороны разный люд. В основном выносили вещи и документы. Внутри здание напоминало осиное гнездо, к которому прикоснулся чёрный нос медведя, решившего, что мёда тут заготовлено уже достаточно.
В кабинете Председателя Исполкома сидела секретарша, молоденькая милая девушка из модисток, которая обнаружила, что питаться хочется регулярно, а потому надо идти служить, куда возьмут. Курносенькая, безотказная, как трёхлинейная винтовка Мосина образца 1891 года, Лизонька Старцева, была гораздо моложе председателя исполкома Александра Белобородова, пригревшего девушку под своим крылом. Сейчас он отсутствовал по делам эвакуации и неизвестно когда вернётся. Все ответственные работники были озабочены только обеспечением своего побега до неизбежной сдачи города чехословакам и белым.
– Когда вернётся председатель?
– Не знаю. Может через пару часов. Вчера целый день его не было. Зайдите завтра.
– Кто вместо него?
– Никого сейчас не найти. Документы вывозят.
Петр Войков понял, что дело плохо. Пока он будет искать членов президиума советов и, скорее всего, никого не найдёт, пройдёт этот критический день. И всё. Задание Ленина будет провалено, а его лично ждёт пуля в затылок. Или в лоб. Он решил действовать нахрапом.
– Я, как комиссар снабжения, ввиду чрезвычайности ситуации и отсутствии Председателя, принимаю на себя всю ответственность и его полномочия. – Встав в позу памятника командора из "Дон Жуана" Пушкина, произнёс Войков, воображая себя на месте лейтенанта Шмидта, принимающего командование революционным броненосцем «Очаков». Глядя на себя в огромное зеркало, висящее на стене кабинета, он почувствовал свою монументальную значимость. Лизонька тоже была впечатлена совершенно.
Петр достал конверт с поддельным приказом Свердлова о расстреле царя. Открыл и стал читать про себя, как будто даже не догадывался о его содержании. Изобразив крайнее волнение, он положил письмо перед секретаршей, стал ходить по кабинету из угла в угол, заложив руки за спиной. Так он демонстрировал крайнюю степень напряжения всех умственных способностей при решении самой важной задачи, от которой зависела судьба революции. Хотя он артистично кривлялся перед наивной девушкой, но надо сказать, что реальность была ещё более серьёзна, чем он изображал. Водевиль встретился в этом кабинете с трагедией. Эти крайние театральные жанры, драмы и комедии, являющиеся одной ипостасью двуликого бога времени, Януса, разойдутся потом полюбовно, расцвечивая существование в радужные цвета мыльного пузыря.
– Печатай. – Коротко приказал Войков. Он стал диктовать приговор:
“Постановление Президиума Уральского областного Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов:
Президиум областного комитета во исполнение воли народа, постановил из-за наступления бело - чехов:
- расстрелять бывшего царя Николая Романова, виновного перед народом в бесчисленных кровавых преступлениях.
- семью спрятать в надёжном месте для предотвращения похищения контрой.»
Взяв у секретарши напечатанный текст, Петр проверил на ошибки. Лизонька была грамотная девушка, ошибок не было. Хорошо.
– Соедини с домом Ипатьева. Попроси Коменданта и зачитай приговор.
Лизонька соединилась со станцией, продиктовала номер, после ответа сказала:
– Коменданта. Звонят от председателя исполкома советов.
– Комендант у аппарата.
– Решением исполкома гражданин Романов приговаривается к расстрелу. Сам документ сегодня доставит комиссар Войков и вручит в руки. После чего на вас лежит ответственность привести приговор в исполнение немедленно.
Она прервала разговор, положив трубку. Секретарь вытащила из пишущей машинки два листа, напечатанные через копирку. Достала печать исполкома, промокнув в чернильной подушечке, прижала к бумагам, оригиналу и копии. Подула на свежие чернила, чтобы высохли побыстрей. Петр был поражён такой эффективностью секретарши. Это настоящая выучка. Её бы саму в председатели. Он не подозревал, что грамотная Старцева в реальности и вела все текущие дела совета.
Лиза протянула первый экземпляр приговора Войкову, держа руку рядом с грудью и глядя ему в прямо в глаза. Подойдя к ней и потянувшись за приговором, Петр находился в состоянии близкой к эйфории. Прямо сегодня должна сбыться мечта его детства, он поквитается с природой за низкородное происхождение, убьёт самого царя. Большего желать просто нечего. Он наклонился, протянул руку и увидел через прорезь полупрозрачной белой блузки конусообразные соски грудей секретарши. Непроизвольно, движимый чувством счастья, он вместо того, чтобы взять приговор, ласкающе сжал левую грудь секретарши. Лиза зарделась, глаз от него не отвела, облизнула губы.
– Запри дверь и подойди к зеркалу. – Тихо попросил Петр.
Она быстро и уверенно подчинилась. Петр подошёл сзади к девушке, задравшей юбку и снявшей подштанники. Сам он расстегнул ремень, опустил брюки и соединился с ней. Через очень короткое время оба, любуясь на неприличную картину в зеркале, завершили акт. Лиза тихим певучим стоном, а исполняющий обязанности Председателя, частым дыханием.
– Обязательно стану большим начальником. – Пообещал себе Петр.
Выйдя из правительственного здания, он направился на склад, где был его кабинет. Предстояло много работы. Пётр выписал на складе две бочки серной кислоты, для уничтожения трупа царя. Этого бы хватило, если бы расстреляли только одного бывшего царя, как и было решено так называемым Советом, на деле им самим. Отобрал двоих, самых революционных, что означало безжалостных и дисциплинированных сотрудников из бывших подпольщиков. Вместе с ними взял грузовик, числящийся за возглавляемым им комиссариатом снабжения. Связался с комендантом Юровским и сказал, что привезёт приговор поздно ночью, что комендант должен к этому времени всё подготовить для немедленного приведения приговора в исполнение.
Далеко за полночь всех поднадзорных Ипатьевского дома, разбудили, если кто из них спал, и велели спуститься в полуподвал. Бывший царь Николай нёс сына подростка, здоровье которого последние месяцы пошатнулось настолько, что самостоятельно ходить он уже не мог. Его сестры были вполне здоровы, но находясь под постоянным страхом насилия, утратили всякую способность радоваться жизни, как обычные молодые девушки.
Их мать, бывшая Императрица Александра Фёдоровна, потеряла присущую ей властность. Привычка контролировать поведение всех вокруг смягчилась до такой степени, что скорее её было можно назвать равнодушным и безразличным существом. От властной жены всесильного государя осталась одна бесцветная оболочка. Доктор, повар и лакеи не понимали причину сбора и почему их поставили рядом вместе с августейшими особами. Сам бывший царь догадывался, что речь идёт о его судьбе. Он мог вообразить, что большевики повезут его для суда, как они говорили «народного» в Москву. Он мог даже представить, что суд над ним учинят прямо здесь. Он был не в состоянии вообразить вопиющего беззакония со стороны противников монархического режима, к которым сам он был столь мягок и милосерден.
Комендант Юровский пригласил отобранных, наиболее склонных к ёрничеству и издевательствам над узниками охранников для приведения приговора в исполнение. Зачитал решение Президиума Уральского Совета расстрелять бывшего царя Николая Романова за все его преступления. Семья царя также была упомянута, но только в контексте, что их могут похитить белогвардейцы, что надо предотвратить. По приговору расстрелу подлежал только сам Николай.
За месяцы в ссылке бывший государь неустанно обдумывал, как ему следовало бы повести себя в последние минуты, чтобы поддержать семью, своих любимых, чтобы достойно мучеником войти в историю, как другие казнённые монархи. Ему почудилось, что, если последнее, что будут видеть жена и дети, это Государь спокойно стоящий рядом, то им будет легче принять смерть из рук злого рока. Что это будет послание потомкам о благородстве и выдержке Великого Белого Царя. Восхищённый самообладанием страстотерпца, уже одумавшийся от морока кровавой демократии, народ захочет призвать на трон нового царя из многочисленной династии Романовых. Всех ведь не перестреляют, … перед Богом не посмеют...?
Услышав приговор, Николай не понял, что казнить сказано его одного. Услышав слово расстрелять, он потерял способность следовать смыслу речи Юровского. Потом было слово «семья». Николай решил, что расстрелу подлежит вся его семья. Он понял руку в торжественном царственном жесте и произнёс.
– Меня повелеваю последним. Я не хочу, чтобы мои дети видели, как умирает последний Русский Царь!
Выбор слова "повелеваю" оказался последней ошибкой в жизни дурака на всю царственную голову, случайно занесённого на трон, только для того, чтобы наделать все возможные глупости. Если главный аргумент за наследственную монархию заключается в том, что случайно у руля общества может оказаться порядочный и умный человек, то он полностью опровергается возможностью того, что случай усмехнётся и выберет полное ничтожество. Просто для юмора. Чёрный юмор по жуткому случаю.
Комендант Юровский, который и без того презирал это царственное ничтожество, Николашку, был взбешён, как ему показалось, трусливой попыткой отрёкшегося царя купить себе ещё несколько минут ничтожной жизни за счёт маленьких девочек, которым Юровский лично ничего дурного не желал. Они оказались на пути революции и во имя миллионов убитых на бессмысленной войне и замученных на каторге, должны уйти с дороги истории. Путаные мысли Юровского, под влиянием момента, стали ещё бессмысленней. На поверхность его сознания вылезла самая большая и важная: – Покончить с этим как можно скорей. Этот кровопийца ещё посмел "повелевать" его палачами. Совсем идиот коронованный.
Перейти в Начало романа. На следующий или отрывок
Приобрести полный текст романа «Закулиса» в бумажной или электронной формах можно в Blurb и онлайн магазине Ozon.
Авторская версия романа на английском языке “Backstage” доступна на Amazon.