Глава 86.
Лето 1942 года. Действующие лица: 1) Анна, приёмная дочь Фрола и Аглаи, замужем за их сыном Митрием, до войны служили на западной границе. После начала войны Анна была внедрена в одну из подпольных групп Донбасса. 2) Ирина, подпольщица, переводчица. 3) Немцы.
По улице небольшого шахтерского городка шла женщина лет сорока. В одной руке она несла холщовую сумку, из которой торчали усы молодого чеснока, другой рукой прижимала к пышной груди бумажный кулек с мукой.
На углу, там где сходились две пыльные улицы, у до блеска вымытой витрины парикмахерской, стоял человек в потёртом костюме. Повязка на рукаве выдавала в нём сотрудника вспомогательной полиции. Проще говоря, полицая. Сперва он равнодушно отвёл глаза от женщины, но вдруг вздрогнул, всмотрелся в её лицо, и в глазах его мелькнул охотничий азарт.
Женщина прошла, скользнув по полицаю взглядом, будто не замечая его.
- Товарищ Гордеева! — крикнул полицай.
Ни один мускул не дрогнул в лице прохожей, ничего не изменилось ни в её осанке, ни в походке.
- Анна Фроловна!
Женщина шла, будто никогда и не слышала этого имени. Полицай двинулся следом. Он не пытался быть незаметным, он нагло шёл позади и наблюдал. Когда женщина подошла к старому купеческому дому и поднялась на крыльцо, он остановился, подмечая, как привычно берётся она за кольцо в носу бронзового льва, как властно открывает дверь и входит в веранду. Он постоял ещё немного, вслушиваясь в удаляющиеся шаги, а потом решительно направился к отделу полиции.
- Яринка! — громким мелодичным голосом позвала хозяйка.
- А! — из-за печи вышла худенькая девушка с некрасивым и несчастным лицом.
- Прибери чеснок! А муку оставь здесь, на столе. Зараз заведу тесто на плюшки. Герр Майер дуже их любыть.
- Добре… - тихо откликнулась Яринка.
Она взяла сумку с чесноком и направилась в кладовку. Женщина, немного помедлив, двинулась следом.
- Ирина! — шёпотом позвала она девушку.
- Да, тёть Ань… Случилось чего?
- Майер дома?
- Только что пришёл. Что стряслось-то?
- Сегодня меня какой-то полицай признал. Назвал сперва по фамилии, а потом и по имени-отчеству. Видно, где-то раньше мы с ним встречались. Я сходу его не вспомнила, а приглядываться не было возможности.
- Ой, тёть Ань… - девушка прижала ладони к щекам.
- Не ойкай, выкрутимся. Однако ты будь осторожнее. У Васи жар спал?
- Ага. Попросил немного поесть.
- Слава Тебе Господи… - хозяйка быстрым движением руки перекрестилась. — Предупреди его, чтобы сидел тише мыши.
- Хорошо.
- Яринка! — громко позвала Анна, выйдя из кладовки.
- А! — откликнулась Ирина специфическим малороссийским звуком.
- Сливочек принесы з подвалу для герра Майера, он кофий пить будет. И это… масла трохи захвати, в тисто покладу.
Иринка схватила в руки кувшинчик для сливок и миску для масла и бросилась на улицу, к летнему домику, под которым находился подвал для продуктов.
Анна подошла к зеркалу. Кто же мог узнать её в этом виде? Расшитая деревенская рубаха, толстая коса уложена вокруг головы, в ушах дешёвые серьги. Не товарищ Гордеева, а самая обычная сельская хохлушка. Не слишком ли карикатурным получился образ? Но как иначе было притвориться серенькой малозаметной курочкой, не привлекающей внимания? Однако, честно говоря, не получилось из Анны серенькой курочки. Тут как ни крути, как ни одевай, а яркую внешность никуда не спрячешь.
Ну да ладно, будь что будет. Анна вымыла руки и принялась просеивать тесто.
- Оо! — заглянул на кухню немец. — Брод? Фрау Ханна, брод?
- Брод, брод, герр Майер! — откликнулась Анна. — Купила белой муки на рынке, сделаю вам плюшки.
- Плюшки! — довольно разулыбался немец. — Гут, гут!
Скользнула в кухню мышкой Ирина.
- Яринка, свари герр Майеру кофию, - скомандовала Анна. — Потом придёшь в летник, поможешь мне с начинкой для ватрушек.
Подхватив в руки чашку с тестом, она направилась в летний домик. Поставив квашню на солнышке, в тёплом месте, она открыла дверцу в подвал и, напевая, спустилась вниз.
- Вася, как ты? — Анна отодвинула доску в обшивке, заглянула за неё.
- Уже лучше, спасибо, тётка Ганна! — в нише, устроенной за обшивкой, лежал молодой парень.
- Не душно тебе здесь?
- Не душно, спасибо. Вентиляция в вашем подвале что надо!
- Тебе Яринка сказала, чтобы был осторожнее? Шпион рядом со мною сегодня крутился, чую, наведаются скоро ко мне с обыском. Ты уж, родной, как голоса услышишь, замри. Авось, не заметят тебя.
- Хорошо, тётка Ганна.
Анна поднялась наверх, прихватив из ящика прошлогодних яблок, твёрдых, как камень.
- Ох, тёть Ань… - вошла в домик Ирина. — Тревожно мне. А если придут с обыском? Как не побоялись вы взять раненого партизана в дом!
- Что ж его, на погибель оставлять было? Родители мои тоже в своё время прятали в избе раненого красноармейца, белым говорили, что это сын их. Небось, ничуть не легче время было, чем сейчас.
- Вот что, если Васю найдут, вы в отказ идите. Говорите, что ничего о нём не знали. Вроде это я его без вашего ведома спрятала. Что с меня, дурочки, взять! Наблюдение за Майером надо продолжать.
- Арестуют тебя, и не спросят, дурочка или нет. А наблюдать за Майером без тебя бесполезно, я немецкий плохо знаю. Ничего, детонька, Бог нас не выдаст врагу.
- Тёть Ань… Вы верите в Бога? — решилась спросить Ирина.
Она опустила глаза и принялась старательно тереть яблоки на видавшей виды тёрке.
- Верю. Родители мои крепко верующие, и меня так воспитали. Я жизнь прожила в твёрдой уверенности, что Он есть, Он о нас заботится. Всё время о Нём помню.
- Как это? Разве можно помнить о Боге всё время? Книжку читаешь, увлекаешься, обо всём забываешь. Или, к примеру, задачку решаешь какую-то.
- Вот представь, к тебе приехал в гости дорогой тебе человек. Тот, кого ты очень ценишь и уважаешь. И вот он живёт в твоём доме, отдыхает, читает или чем-то ещё занят. Ты забудешь о нём?
- Да как же забудешь?!
- Вот именно, не забудешь. Не заругаешься при нём на ребятишек, не станешь ссориться с мужем, дом содержать будешь в особой чистоте. Потому что совестно перед уважаемым человеком. Вот так же и с Богом, только Он гораздо выше и святее того человека. Помни всё время, что Он рядом, Он в твоей комнате, Он слышит каждую твою мысль, просто ты Его не видишь. И при Нём ты не будешь ссориться по пустякам с людьми, думать и говорить гадости, станешь заботиться о чистоте твоей души. А ещё с Ним ты можешь поговорить, попросить Его помощи, и Он тебе поможет. Даже просто совета спроси, и Он тебе ответит. Самое главное — верь, что Он рядом, что Он защищает тебя. Своим неверием ты закрываешься от Его помощи.
- Ну, тёть Ань! — махнула рукой Ирина. — Все знают, что Бога нет.
Анна развела руками и принялась сажать на противень плюшки…
Блюдо с благоухающей выпечкой она поставила на красивый поднос и понесла в хату. Майер был не один…
- Так что, Берт, ты хотел посмотреть на жену полковника? — с усмешкой сказал Майер, глядя в окно. — Вот она идёт. Можешь полюбоваться на неё.
Анна вошла в дом. Гость Майера с любопытством уставился на неё.
- Надо же, босиком… Какая прелесть! — наконец сказал он. — Рубаха, как у крестьянки, руки… Такими руками только в поле работать да свиней кормить.
- Я тебе об этом и говорю, Берт. Из неё полковница — как из козы танцовщица. Однако она очень вкусно печёт. Я пробовал русские пироги во многих домах, но у Ханны они особенные, не похожие на других.
- Ты забываешь, Генри, что у коммунистов все полковники и генералы — это выходцы из крестьян, и жёны у них такие же деревенщины, - усмехнулся гость. — Вполне допускаю, что она жена высокопоставленного командира.
- О, Герберт! — Майер сложил руки в молитвенном жесте. — Поверь мне, друг мой, женская природа одинакова во всех народах. Эти деревенщины, едва добравшись до власти и достатка, стараются забыть своё происхождение. Когда-то, ещё в конце тридцатых, я приезжал в Советский Союз на совместные манёвры и нагляделся на них. Они, родившиеся в банях и выросшие на печках, были одеты по последнему слову моды, их причёски были более тщательными, чем у наших фрау и фройляйн, а столовыми приборами они пользовались так, как будто появились на свет с ними в руках.
- Что пить желаете, герр Майер, - кофий или чай? — деловито прервала дискуссию Анна.
- Коффи, Ханна, коффи!
- Яринка! — рявкнула Анна. — Вари кофий господам офицерам!
- Добре… - Ирина покорно склонила голову.
- Вот, герр Майер, ваши любимые плюшки. Кушайте сами и гостя своего угощайте! — Анна повернулась к Герберту. — Угощайтесь, герр… как вас там, не знаю.
- Герр фон Хайек, - улыбнулся гость. — Благодарю.
Вошла Ирина с кофейником в руках.
- Ставь на стол, Яринка, господа сами нальют себе, как пожелают. Сливки-то где? — хлопотала Анна.
- А что, фрау Ханна, - фон Хайек говорил по русски очень неплохо, - Я слышал, что ваш муж был полковником Красной Армии. И настоящая фамилия ваша Гордеева. Что вы скажете об этом?
Анна остановилась, с туповатым видом посмотрела на немца, потом задумчиво сказала:
- Дорого бы я дала, чтобы мой Мыкола был полковником. А он, бедолага, всю жизнь в шахте проработал. Сам, правда, уголёк не ломал, избави Бог, однако пылью угольной подышал вдосталь. Заработал грудную болезнь, помер, меня с детишками осиротил. Одно хорошо — оставил мне кой-какие деньжата. На них вот и домишко этот купила. Видишь, герр фон… как тебя там, забыла… раньше в этой хате купчина жил, а теперь я. Всё теперь моё… Вот тут он гостей принимал… - на лице Анны появилось выражение самодовольства, - а теперь я вот вас принимаю. От купца вот гляди, что осталось…
Она вытащила из буфета хрустальный графинчик.
- Видишь — заграничное!
- Да-да, - с высокомерной усмешкой кивнул фон Хайек. — А почему же мне доложили, что ты жена красного командира? Кому могло такое прийти в голову, а?
- Знаю кому. Прицепился сегодня ко мне какой-то пьянчужка, приставать взялся. До самой хаты за мною плёлся. От обиды, видно, и решился оговорить. Ээх, господин хороший… - вздохнула Анна, - Разве же мне такой плюгавенький мужчинка нужен! Разве ж он мне пара! Тьфу! Ну да Бог его простит! — перекрестилась она. — А вы кушайте, кушайте печиво!
Фон Хайек взял в руки плюшку, ущипнул бочок, положил в рот.
- Ооо, в самом деле чудесно! — поднял он брови.
- Кушайте на здоровье! — Анна кивнула и направилась к двери.
- А что, Ханна, может, потанцуем? — Фон Хайек поднялся, завел патефон.
- Ой, герр… Я и танцевать-то не умею как следует, - засмущалась Анна.
Танцевала она и впрямь дурно, несколько раз наступив пыльными ногами на блестящие сапоги немца.
- Тогда я буду танцевать с Яриной, - объявил фон Хайек и направился к Ирине, с некрасивого лица которой не сползала гримаса страха.
- Не тронь девку! — нахмурилась Анна. — Убогая она, грех это.
Немец с улыбкой поднял руки, отступил к столу.
- Лучше я вам спивать буду! — объявила Анна.
- Спойте! — согласился немец.
- Свою любимую. Её ещё мои мать и бабка пели.
- Хорошо, - кивнул Хайек, подмигнув Майеру, не проронившему до сих пор ни слова, только уплетавшему плюшки и ватрушки с дивной яблочной начинкой.
Анна села за стол, подперла щеку рукой и завела низким протяжным голосом:
- Провожаааала матыыыы сына у солдаааааты…
А дальше по-другому, тоном выше и быстрее, словно бы запела другая женщина:
- Провожаала маты сына у солдааты, молоду нэвиистку в поле жиито жааты! — и снова то же
Анна словно инсценировала исполнение двумя солистками, и каждая строка в этой песне повторялась трижды. Казалось, конца этой песне не будет, и немцы, поначалу с интересом наблюдавшие за исполнением, стали скучать и тяготиться. Наконец, когда Анна завела «В перший раз ударыв, вона похылылась...», фон Хайек не выдержал:
- Всё, Ханна, достаточно! Идите!
Анна, глупо хлопнув ресницами, замолчала.
- Что же, видно погано я спиваю… - обиженно проворчала она и вышла.
- О, Генри… какая невоспитанная женщина… - гость закатил глаза. — Если она и вправду полковничья жена, то каков же уровень самого полковника! Такая бестактность! Так терзать наш слух своими дикими песнями!
- Зато печёт она божественно! — засмеялся Майер. — В самом деле, Берт, может быть, этот ваш Гролинский просто обиделся на неё, получив отпор, и оговорил её?
- Возможно… Но если честно, он никогда раньше не подводил нас. Это ведь он разоблачил подпольную группу комсомольцев в Катериновке, он выследил евреев, укрывавшихся в заброшенных шахтах, и сейчас он разрабатывает одну партизанскую явочную квартиру. Можно нагрянуть туда с обыском и арестом прямо сейчас, но он утверждает, что скоро там появятся экземпляры пожирнее и поинтереснее.
- Действительно, ценный агент, - согласился Майер.
- Знаешь что, мы установим наблюдение за этой полковницей! — задумчиво сказал Хайек. — На всякий случай. И это будет не Гролинский, а человек, которого она не знает.
- Хорошо, устанавливай. Но я уверен, что ничего такого за ней не найдётся.
- А ты случайно не сожительствуешь с ней? — прищурился Хайек.
- Ты ведь знаешь, что я опасаюсь таких связей! — брезгливо сморщился Майер. — Мало ли с кем она могла быть! Мне совсем не хочется лечиться от дурных болезней.
- Я понимаю тебя! — кивнул Хайек. — Ну что же, друг мой Генри, мне пора. Ты проводишь меня? Благодарю за угощение. Хлеб в самом деле великолепен.
- Провожу, Герберт, само собой! Приходи в гости чаще, Ханна печёт через каждые два-три дня.
- Где же она берёт муку?
- Либо я даю ей деньги на рынок, либо мой ординарец приносит ей полагающийся мне продовольственный паёк.
- Кстати, где он, твой ординарец?
- Отпросился…
Так переговариваясь, немцы вышли из дома.
- Ну, тёть Ань, у тебя и нервы! — сказала Ирина, убедившись, что они ушли. — Я чуть с ума не сошла от страха.
- То-то же у тебя ужас на лице написан был. Разве можно так!
- Но как же ты..?
- Да ведь я тебе сказала уже!
- Да, ты веришь в Бога, - кивнула Ирина.
- Я не только верю в Бога. Бесы тоже верят и молятся. Я верю Богу. Я верю, что Он меня не предаст и не оставит. Оттого мне и было не страшно.
- Фухх… Научиться бы и мне так верить.
- Кто же тебе мешает? Научиться этому всегда возможно. Но постой, что он лопотал? Я не всё разобрала. Вроде бы он назвал фамилию Гролинский?
- Да, и именно он выдал наших подпольщиков в Катериновке. И разрабатывает сейчас кого-то ещё.
- Гролинский… Гролинский… Был в нашем полку какой-то Гролинский. Фамилия такая звучная… Он, кажется, был кем-то по снабжению. Это Митрий мой знает всех, но он далеко, он воюет, и не спросить его. Что же, информацию о предателе надо сообщить товарищам.
Наутро Анна отправилась, как обычно, на рынок. В лавке зеленщика она расплатилась купюрой, к обратной стороне которой прилипла маленькая бумажка…
Через несколько дней сотрудник вспомогательной полиции Ян Гролинский отчего-то решил напиться, чего с ним никогда не случалось, а выпив, угнал немецкий мотоцикл, стоявший возле отделения, понёсся на нём купаться на реку, по пути не справился с управлением и свалился, получив травмы, не совместимые с жизнью. Что произошло с ним на самом деле, знали только двое, и эти двое не рассказали бы правды никому.
Подпольная группа продолжила работу, и информация, которую получала Ирина, прослушивая разговоры немцев и просматривая в их отсутствие бумаги, регулярно поступала руководству.
К Майеру часто приходили товарищи отдохнуть в чистоте и прохладе старого купеческого дома, полакомиться изумительной выпечкой и выпить кофе, подаваемого дурочкой с некрасивым и несчастным лицом по имени Ярина…
А сама Ирина училась. Училась верить и не бояться.
Продолжение следует... (Главы выходят раз в неделю, обычно по воскресеньям)
Предыдущие главы: 1) В пути 85) Пока достаточно!
Если по каким-то причинам (надеемся, этого не случится!) канал будет
удалён, то продолжение повести ищите на сайте Одноклассники в группе Горница https://ok.ru/gornit