Глава 2
Ольга проснулась от того, что ее собственный крик разорвал утреннюю тишину квартиры. Сердце колотилось так бешено, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди и будет биться где-то на полу, как рыба, выброшенная на берег. Простыни промокли от пота насквозь, волосы прилипли ко лбу.
Сон был ужасным. Кристина стояла в ее спальне, бледная, с мертвыми глазами, и что-то шептала на незнакомом языке. А рядом с ней была Елена Васильевна, но не живая — с открытыми в немом крике губами и кровью на руках.
"Господи, какая чушь," — прошептала Ольга, силясь прогнать наваждение. Она встала, ноги подрагивали, будто после долгой болезни. На кухне заварила крепкий кофе, добавила туда ложку коньяка — пусть утро, но нервы требовали успокоения.
Телефон зазвонил, когда она только поднесла чашку к губам. Марина, коллега.
— Оля, ты смотрела новости? — голос подруги дрожал от возбуждения. — По телеку показывают! Ту гадалку, к которой я тебя посылала... Елену Васильевну... Ее уб или!
Чашка выскользнула из рук Ольги и разбилась о кафельный пол. Горячий кофе брызнул на босые ноги, обжигая, но она не почувствовала боли. Мир словно остановился, повис в воздухе, как кадр в замершем фильме.
— Что? — голос ее прозвучал чужим, механическим.
— Нашли вчера вечером соседи. Дверь была открыта, а она... Оля? Алло?
Ольга опустилась на стул, телефон дрожал в руке.
— Я... я здесь. Как... как это случилось?
— Говорят, ограбление. Квартиру перевернули вверх дном. Но странно — ничего не украли. Деньги лежали на виду, украшения тоже. Полиция ищет свидетелей, может, кто видел подозрительных личностей...
Остальные слова Марины слились в неразборчивый гул. Ольга помнила только одно — вчерашние слова гадалки: "Сначала вам нужно остаться живой".
Она отключила телефон и включила телевизор. По всем каналам крутили одну и ту же сводку: "В центре города обнаружен тр уп сорокалетней женщины. По предварительной версии следствия, мотив преступления — ограбление..."
На экране мелькнул знакомый подъезд, та самая табличка на двери. Ольга физически ощутила, как кровь отливает от лица. Руки покрылись ледяным потом.
"Это совпадение, — твердила она себе, расхаживая по комнате. — Просто жуткое совпадение". Но внутри все сжималось от ужаса. А что если... что, если все, о чем говорила Елена Васильевна, правда? Что если ее действительно убили те самые люди, о которых она предупреждала?
Дверной звонок прорезал тишину, как выстрел. Ольга замерла посреди комнаты. Кто может быть в половине десятого утра? Звонок повторился, настойчивый, требовательный.
Она подошла к двери, заглянула в глазок. На площадке стояли двое мужчин в темных куртках. У одного в руках была папка.
— Кто там? — спросила она, хотя сердце уже подсказывало ответ.
— Полиция. Откройте, пожалуйста.
Мир закачался. Ольга прислонилась к двери, чувствуя, как ноги становятся ватными. Полиция? К ней? Зачем?
— Документы предъявите, — голос прозвучал хрипло.
Удостоверения раскрыли перед глазком. Настоящие, официальные. Следственный комитет
Дрожащими руками она открыла замки. В квартиру вошли двое — один лет пятидесяти, с усталыми глазами и помоложе, который смотрел на нее так, будто она уже сидела на скамье подсудимых.
— Ольга Михайловна Крестова? — спросил старший, доставая блокнот. — Меня зовут Сергей Петрович Волин, старший следователь. Это мой коллега, Александр Игоревич. Нам необходимо задать вам несколько вопросов.
— О чем? — она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.
— О вашем визите к Елене Васильевне Морозовой вчера вечером.
Сердце ухнуло вниз и забилось где-то в желудке. Они знали. Каким-то образом они знали.
— Я... как вы... — Ольга почувствовала, что начинает заикаться.
— Камеры наблюдения зафиксировали ваш приход и уход, — пояснил младший следователь. — Вы были у потерпевшей с семнадцати тридцати до восемнадцати десяти. Один из последних посетителей.
"Последних посетителей..." Значит, были и другие? Или это уловка?
— Садитесь, Ольга Михайловна, — Волин указал на диван. — Расскажите, зачем вы обратились к гадалке.
Она опустилась на диван, руки сами собой сложились на коленях. Что говорить? Как объяснить, не показавшись сумасшедшей?
— У меня... проблемы личного характера, — проговорила она медленно. — Недавно расстались с молодым человеком. Подруга посоветовала сходить к этой женщине.
— Какого характера была ваша беседа? О чем говорили?
Ольга закрыла глаза. Рассказать про порчу, приворот, про то, что Елена Васильевна боялась каких-то "их"? Ее немедленно отправят к психиатру.
— Она раскладывала карты, — сказала осторожно. — Говорила общие фразы. Знаете, как обычно говорят гадалки...
— А вот это ваше? — младший следователь достал из пакета знакомый шелковый платок. Голубой, с мелким рисунком. Подарок мамы на прошлый день рождения.
Ольга уставилась на платок, и мир снова качнулся. Когда она его потеряла? Вчера у гадалки? Или...
— Это... да, мой. Но я не понимаю, как он там оказался.
— Он лежал под диваном в квартире убитой, — сухо сообщил Волин. — Рядом с местом, где было обнаружено тело.
"Это подстава," — пронзила мысль. "Меня подставляют. Но кто? И зачем?"
— Я не убивала ее! — вырвалось у Ольги. — Когда я уходила, она была жива! Мы просто разговаривали!
— О чем именно? — Волин наклонился вперед. — И не говорите про "общие фразы". Мы нашли свидетеля, который слышал ваши голоса через тонкую стену. Разговор был... — ...весьма эмоциональным, — закончил следователь, не отрывая от нее пристального взгляда.
Ольга почувствовала, как горло сжимается, будто на шею накинули петлю. Воздух стал густым, вязким, его не хватало. Она судорожно сглотнула, пытаясь собрать мысли, но они разбегались, как перепуганные мыши.
— Она говорила странные вещи, — выдавила из себя Ольга. — Про... про порчу. Сказала, что на меня наведена порча, что мой мужчина ушел не сам.
Следователи переглянулись. Младший что-то записал в блокнот.
— И как вы отреагировали на эти... откровения? — в голосе Волина послышались нотки иронии.
— Я не поверила! — вспыхнула Ольга. — Я же нормальный человек! У меня высшее образование, я работаю в банке! Конечно, я не поверила в эту чушь!
Но даже произнося эти слова, она чувствовала их фальшь. После вчерашнего разговора что-то внутри нее изменилось, какая-то преграда рухнула, и теперь она уже не была уверена, что является такой рациональной, как хотела казаться.
— Тогда зачем вы вообще пошли к гадалке? — младший следователь поднял голову от блокнота, и его глаза были холодными, как зимнее озеро.
Вопрос больно ударил по самому больному месту. Да, зачем? Зачем она, умная, образованная женщина, поплелась к первой попавшейся шарлатанке? Из-за Антона? Из-за того, что не могла смириться с его уходом?
— Я была в отчаянии, — призналась она, и голос дрогнул. — Когда человек страдает, он готов хвататься за любую соломинку.
— Понятно, — кивнул Волин. — А эта соломинка не потребовала денег за свои услуги?
— Что? — Ольга опешила. — Нет, она даже не успела сказать, сколько это стоит. Я ушла сразу после... после ее рассказа про порчу.
— Врете, — резко бросил младший. — По нашим данным, у потерпевшей было изъято пятнадцать тысяч рублей наличными. Крупные купюры. Будто кто-то заплатил за дорогие услуги.
Мир перед глазами Ольги поплыл. Пятнадцать тысяч? Она никогда не носила с собой таких денег. Да у нее и не было таких денег после всех трат на съемную квартиру!
— Это не мои деньги, — прошептала она. — Я не давала ей денег. Вообще.
— А может быть, вы заплатили ей за то, чтобы она навела порчу на кого-то? — голос Волина стал мягче, почти дружелюбным. — На того самого мужчину, который вас бросил? На его новую пассию? Такие услуги стоят дорого.
— Нет! — Ольга вскочила с дивана, не в силах больше сидеть спокойно. — Я не заказывала никакой порчи! Я вообще не верю в это!
— Но вчера поверили достаточно, чтобы прийти домой и всю ночь не спать, — заметил младший следователь. — Соседи жаловались на шум из вашей квартиры. Говорят, вы всю ночь ходили по комнатам, что-то бормотали.
Как они все узнали? Неужели соседка снизу, эта вредная старуха, уже успела настучать? А может, за ней действительно следили, как предупреждала Елена Васильевна?
— Я волновалась, — сказала она слабым голосом. — После разговора с ней я была расстроена.
— Настолько расстроена, что решили вернуться и разобраться? — Волин встал, подошел к окну. — Может быть, потребовать деньги назад? А она отказалась...
— Я не возвращалась! — крикнула Ольга. — Я была дома всю ночь!
— Это мы еще проверим, — холодно заметил младший. — У нас есть записи с камер на всех подходах к вашему дому.
Ольга опустилась обратно на диван, чувствуя, как последние силы покидают ее. Это какой-то кошмар. Кто-то методично, планомерно втягивает ее в историю с убийством. Но кто? И главное — зачем?
— Скажите, — Волков повернулся к ней, — кто еще знал о вашем визите к гадалке?
— Марина, моя коллега. Она дала мне адрес.
— Еще кто-нибудь?
Ольга задумалась. Кому еще она могла рассказать? Маме? Нет, мама бы ее отругала. Подругам? Тоже нет, стыдно было признаваться.
— Никому больше, — ответила она.
— А может быть, ваш бывший молодой человек? Антон, кажется? — в голосе младшего следователя прозвучала какая-то странная нотка.
Сердце Ольги забилось.
— Откуда вы знаете его имя? Я же не называла...
— Мы знаем многое, — усмехнулся следователь. — Например, то, что вчера вечером, через полчаса после вашего ухода от потерпевшей, к ней приходил именно Антон Сергеевич Комаров. Ваш бывший жених.
Мир рухнул окончательно. Ольга почувствовала, как пол уходит из-под ног, а стены комнаты начинают медленно сходиться, готовые раздавить ее.
— Этого не может быть, — выдохнула она.
— Еще как может, — Волин вернулся к столу, достал из папки фотографию. — Узнаете?
На снимке с камеры наблюдения был отчетливо виден Антон. Он поднимался по лестнице в том же подъезде, его лицо было напряженным, почти злым.
— Что он там делал? — прошептала Ольга, уставившись на фото.
— Вот это нам и предстоит выяснить, — сказал Волин. — Вместе с тем, зачем вы оба оказались у одной гадалки в один вечер.
Фотография выпала из дрожащих рук Ольги и упала на пол. Антон. Ее Антон был там, в том же проклятом доме, поднимался по тем же ступенькам, которые она покинула всего полчаса назад. Значит, он знал про гадалку? Значит, он тоже... Но зачем?
Желудок скрутило так, будто кто-то вонзил в него раскаленный штопор и медленно поворачивал. Во рту стало кисло, противно. Ольга зажала рот рукой, борясь с подступающей тошнотой.
— Вы что-то недоговариваете, — голос Волина звучал теперь жестче. — Случайно встретиться у одной гадалки в один день — это уже не совпадение.
— Я не знала! — вырвалось у нее сквозь пальцы. — Клянусь, я понятия не имела, что он тоже придет к ней!
Но даже произнося эти слова, она чувствовала, как в голове складывается чудовищная картина. Антон приходил к Елене Васильевне. Зачем? И почему именно вчера? И почему через полчаса после ее ухода?
— А может, вы договорились? — младший следователь поднял фото с пола, внимательно изучая ее лицо. — Решили вместе разобраться с гадалкой, которая слишком много знала?
— О чем вы говорите? — Ольга отняла руку ото рта, голос звучал хрипло. — Мы уже три месяца не разговариваем! Он даже на звонки не отвечает!
— Тогда объясните, как получилось, что вы оба оказались там в один вечер? — Волин сел напротив нее, наклонившись вперед. — И не говорите про совпадения. Я тридцать лет в органах — таких совпадений не бывает.
Ольга закрыла глаза, пытаясь думать сквозь ватную завесу шока. Что происходит? Кто играет с ней в эту страшную игру? Сначала Елена Васильевна со своими предупреждениями про порчу и опасность. Потом убийство. Потом ее платок на месте преступления. А теперь еще и Антон...
— А что, если... — она открыла глаза, посмотрела на следователей. — А что если кто-то специально устроил так, чтобы мы оба там оказались? Что если кто-то хотел нас подставить?
— Интересная версия, — кивнул Волин. — И кто же этот таинственный "кто-то"?
Имя сорвалось с губ прежде, чем Ольга успела его остановить:
— Кристина.
В комнате повисла тишина. Следователи переглянулись.
— Кристина? — переспросил младший. — Это кто?
— Бывшая жена Антона. — Ольга чувствовала, как слова вылетают из нее потоком, будто прорвало плотину. — Елена Васильевна вчера спрашивала про нее. Говорила, что на Антона наведен приворот, что какая-то женщина хочет меня уничтожить...
— Стоп, — Волин поднял руку. — Вы серьезно предполагаете, что бывшая жена вашего мужчины наняла гадалку, чтобы навести на него приворот?
Произнесенное вслух, это звучало безумно. Ольга сама понимала, что говорит как сумасшедшая. Но что еще ей оставалось? Как еще объяснить эту чер товщину?
— Я знаю, это звучит дико, — проговорила она. — Но Антон действительно резко изменился. За несколько недель стал совсем другим человеком. А Кристина... я видела, как она на меня смотрит. В ее глазах была такая ненависть...
— Ненависть — это еще не мотив для уб ийства, — заметил младший следователь.
— А что, если гадалка хотела рассказать правду? — идея пришла внезапно, и от нее по спине пробежал холодок. — Что, если Елена Васильевна знала, кто заказал приворот, и хотела мне помочь? А Кристина узнала об этом и...
Она замолчала, поняв, во что ввязывается. Теперь она обвиняет в убийстве совершенно постороннего человека, основываясь только на словах мер твой гадалки и собственных подозрениях.
— У вас есть доказательства связи этой Кристины с потерпевшей? — спросил Волин.
— Нет, — тихо призналась Ольга. — Никаких.
— Тогда давайте вернемся к фактам. — Волин открыл блокнот. — Время смер ти — между девятью и одиннадцатью вечера. Ваш Антон покинул здание в восемнадцать сорок пять. Где вы были в это время?
— Дома. Смотрела телевизор, пила чай. — Она понимала, как слабо это звучит.
— Свидетели?
— Нет. Я живу одна.
— А телефонные звонки? Переписка в интернете? Ну хоть что-нибудь, что могло бы подтвердить ваше алиби?
Ольга мучительно вспоминала вчерашний вечер. После возвращения от гадалки она была в таком состоянии, что даже телефон не включала. Сидела на кухне, пила чай с коньяком и пыталась осмыслить услышанное.
— Мне было не до разговоров, — ответила она.
— Понятно. — Волин закрыл блокнот. — Ольга Михайловна, боюсь, нам придется попросить вас пройти в отделение для дачи подробных показаний.
— Вы меня арестовываете? — голос сорвался на визг.
— Пока нет. Но вы являетесь важным свидетелем. А возможно, и подозреваемой.
Подозреваемой в убийстве. Она, Ольга Крестова, которая мухи не обидела, вдруг стала подозреваемой в убийстве. Мир окончательно сошел с ума.
— Можно я сначала переоденусь? — спросила она слабым голосом.
— Конечно. Но быстро.
В спальне, переодеваясь в костюм, Ольга смотрела в зеркало на свое отражение. Бледное, осунувшееся лицо, испуганные глаза.
Но главное — что делать? Как доказать свою невиновность? И самое страшное — что, если следователи правы, и Антон действительно каким-то образом связан с этим убийством? Что, если тот человек, которого она любила два года, способен на такое?
От этой мысли стало так больно, что она согнулась пополам, уперевшись руками в комод. Нет, не может быть. Не Антон. Он добрый, мягкий, он не способен обидеть даже собаку, не то, что убить человека.
Но тогда что он делал у гадалки? И почему именно вчера?
Предыдущая глава 1:
Глава 3: