Глава 1
Дождь сводил с ума. Он не просто капал — он словно вонзал ледяные иголки в стекло трамвая, каждая капля отдавалась болью где-то под ребрами. Ольга втянула голову в плечи и уставилась в окно, где ее отражение смешивалось с размытыми огнями города. Боже, как же она устала от этого лица — осунувшегося, с темными кругами под глазами, с губами, которые, кажется, забыли, как улыбаться.
Три месяца. Девяносто два дня без Антона. Она считала каждый, как заключенная отмечает дни в камере. Утром просыпалась и на секунду забывала, потом память больно врезалась в сознание: он ушел. Навсегда. И забрал с собой не только свои вещи, но и ее способность радоваться, смеяться, жить.
Квартира превратилась в музей их отношений. Его кружка на кухне — она так и не смогла убрать. Его книга на тумбочке, заложенная на тридцать седьмой странице. Даже запах его одеколона все еще витал в воздухе, медленно убивая ее по частям.
— Центральный рынок! — голос кондукторши резанул по нервам, как нож по стеклу.
Ольга вскочила, сердце забилось где-то в горле. Боже мой, что она делает? Она же серьезный человек! Кандидат наук! У нее есть мозги, логика, принципы! А сейчас она плетется к гадалке, как последняя дурочка, поверившая в сказки.
Но что еще остается? Психолог только разводила руками и твердила про "стадии принятия горя". Мама советовала "взять себя в руки". Подруги дружным хором пели: "Забудь его, он тебя недостоин!" А она не может. Не может забыть, как он целовал ее по утрам, сонный и нежный. Не может понять, почему вдруг стал чужим, холодным, злым.
Старый дом встретил ее скрипучим подъездом и запахом сырости. На третьем этаже она остановилась перед дверью с простенькой табличкой. Рука дрожала, когда она потянулась к звонку.
Дверь открылась мгновенно, словно хозяйка стояла за ней и ждала.
— Заходите быстрее, — женщина оглянулась на лестничную площадку, будто проверяя, не следит ли кто. — Вас уже давно ждут неприятности.
Сердце Ольги на минуту остановилось. Что за странное приветствие?
Елена Васильевна выглядела обычно — в домашнем халате поверх платья. Но глаза... В них пряталось что-то тяжелое, почти испуганное.
— Садитесь, — женщина указала на потрепанный диван. — Только сначала скажите честно: когда вы шли сюда, не было ощущения, что за вами следят?
— Что? — Ольга опустилась на диван, чувствуя, как по спине ползут мурашки. — Нет, я... зачем бы за мной следить?
Елена Васильевна молча достала колоду карт, но руки у нее заметно дрожали.
— Рассказывайте про своего мужчину, — сказала она, начиная тасовать карты с нервозной поспешностью.
Ольга заговорила, и слова лились сами собой. Про Антона, про их встречу в кафе, где он подошел к ней с дурацкой фразой про погоду. Про их первое свидание, когда он нервничал так сильно, что пролил кофе на рубашку. Про то, как он делал ей предложение прямо в парке, стоя на коленях в лужице от растаявшего снега.
Чем больше она говорила, тем бледнее становилось лицо гадалки.
— Остановитесь, — резко прервала та, выложив карты на стол. Взглянула на них и отшатнулась, будто увидела змею. — Господи помилуй...
— Что там? — Ольга подалась вперед, пытаясь разглядеть карты.
— Скажите мне немедленно: есть ли у вас враги? — Елена Васильевна схватила ее за руку, пальцы были ледяными. — Женщина, которая вас ненавидит? Которая готова на все?
Мир вокруг Ольги качнулся. В горле пересохло.
— Я... не знаю... — она запнулась. — Возможно... его бывшая жена...
— Кристина? — Елена Васильевна произнесла это имя с такой интонацией, будто оно обожгло ей губы.
— Откуда вы... — Ольга похолодела. — Я же не называла ее имени.
Гадалка закрыла глаза, провела рукой по лбу.
— Дитя мое, на вас навели порчу. Сильную, смертельную. И это только начинается. Ваш мужчина — он не просто ушел. Его увели. Силой забрали. А теперь очередь за вами.
Комната поплыла перед глазами. Ольга почувствовала, как воздух стал вязким, трудным для дыхания.
— Это невозможно... — прошептала она, но голос звучал чужим, далеким. — Я не верю в это...
— А зря, — мрачно ответила Елена Васильевна, собирая карты дрожащими руками. — Очень зря. Потому что она еще не закончила с вами.
Ольга чувствовала, как земля уходит из-под ног. Нет, не метафорически — реально. Голова кружилась так, будто она провалилась в какой-то кошмарный сон. Руки покрылись липким потом, а во рту стало сухо, как в пустыне.
— Не может быть, — прошептала она, сжимая подлокотники дивана так крепко, что костяшки пальцев побелели. — Это все чушь. Порча, привороты... Мы же живем в двадцать первом веке!
Но даже произнося эти слова, она чувствовала, как что-то холодное и липкое ползет по позвоночнику вверх. Воспоминания всплывали одно за другим, как пузыри в болотной воде. Кристина на их свадьбе у друзей, красивая, ухоженная, но с таким взглядом... Боже, этот взгляд! Тогда Ольга подумала, что просто показалось, что это игра света, но сейчас...
— Расскажите мне про нее, — голос Елены Васильевны стал тихим, почти интимным. — Про Кристину. Все, что помните.
— Я видела ее всего несколько раз, — Ольга провела рукой по лбу, пытаясь собрать мысли в кучу. — Антон говорил, что развод прошел спокойно, по обоюдному согласию. Что они просто поняли — не подходят друг другу.
— А что вы чувствовали, когда видели ее?
Странный вопрос. Но Ольга закрыла глаза, заставляя себя вспомнить.
— Дискомфорт, — медленно проговорила она. — Мне становилось не по себе. У нее были такие глаза... Она смотрела на меня так, будто хотела... сжечь. Да, именно сжечь дотла.
Елена Васильевна кивнула, словно получила подтверждение своим подозрениям.
— А ваш Антон — он изменился резко или постепенно?
— Резко. Буквально за несколько недель. — Ольга почувствовала, как к глазам подступают слезы. — Будто его подменили. Он стал... злым. Придирчивым. Обвинял меня в том, чего я никогда не делала. Говорил, что я его душу, что с ней ему было лучше...
Последние слова она произнесла почти шепотом. Даже сейчас, спустя три месяца, они резали как ножом.
Гадалка встала и подошла к окну. Постояла, глядя на улицу, потом резко задернула шторы.
— Они знают, что вы здесь, — сказала она, оборачиваясь. Лицо у нее было белым, как мел. — Я чувствую их присутствие.
— Кто — они? — голос Ольги сорвался на полутон выше.
— Кристина и тот, кто ей помогает. — Елена Васильевна вернулась к столу, взяла одну карту и показала ее Ольге. — Видите эту карту? Черная магия. Профессиональная работа. Дорогая.
Ольга уставилась на карту — мрачная картинка с какими-то символами ей ничего не говорила, но от нее веяло чем-то зловещим.
— Что мне делать? — спросила она, и сама себе удивилась — когда она начала верить во все это?
— Для начала — быть очень осторожной. — Елена Васильевна взяла лист бумаги и начала что-то быстро писать. — Не ходите домой привычными маршрутами. Не оставайтесь одна надолго. И главное — никому не говорите, что были у меня.
Она протянула Ольге листок с адресом.
— Завтра идите к этой женщине. Она поможет. Но будьте осторожны — за вами будут следить.
— Погодите! — Ольга вскочила, чувствуя, как паника накатывает новой волной. — А как же... можно ли вернуть Антона? Можно ли что-то сделать?
Лицо Елены Васильевны исказилось болью.
— Дитя мое, — сказала она мягко, — сначала вам нужно остаться живой. А уж потом думать о любви.
Эти слова ударили Ольгу, как пощечина. Остаться живой? Она машинально сунула листок в сумку и направилась к двери, ноги подкашивались.
— И помните, — окликнула ее гадалка, когда она уже взялась за ручку. — Если почувствуете что-то странное — головокружение, тошноту, если вдруг станет очень холодно или, наоборот, душно — немедленно читайте молитву. Любую, которую знаете.
Ольга кивнула и вышла на лестничную площадку. Дверь за ней закрылась, и она услышала, как защелкнулись несколько замков.
Спускаясь по лестнице, она чувствовала себя персонажем дурного сна. Еще час назад ее главной проблемой была разбитая любовь, а теперь... Теперь она боялась оглянуться, боялась тени в углах подъезда, боялась каждого скрипа старых ступеней.
На улице дождь почти прекратился, но воздух стал каким-то густым, вязким. И правда показалось, что кто-то идет за ней следом, но каждый раз, когда она оборачивалась, за спиной была только пустота и мокрый асфальт.
Домой она добиралась окольными путями, постоянно оглядываясь, пока сама себе не надоела. "Ты сходишь с ума, — говорила она себе. — Все это чушь, самовнушение". Но руки дрожали, когда она открывала замок своей квартиры, а холодильник гудел так зловеще, будто в нем кто-то стонал.
Далее глава 2