Часть 11. Глава 59
Они вышли на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, но Вероника даже не вздрогнула – внутри все горело от адреналина, сердце колотилось. Кортеж уже ждал, внедорожники с охраной заняли позиции – один впереди, один сзади. Лимузин стоял с открытой задней дверцей, из салона лился теплый желтый свет.
Охранник у дверцы почтительно склонил голову. Кривой галантно пропустил Веронику вперед.
– Прошу, – сказал он с легким полупоклоном.
Вероника шагнула в салон, ощутив запах дорогой кожи, дерева и легкого ароматизатора с нотками ванили. Сделала шаг, второй, и на втором шаге, как и было задумано, сумочка, которую она держала в руках, выскользнула из ослабевших пальцев и упала на мягкий коврик пола.
– Ой! – воскликнула она звонко, смущенно. – Какая же я неловкая!
Девушка нагнулась, придерживая полы пальто и платья, задержалась на секунду, прижимая руку к днищу, нащупывая металл, и почувствовала, как сильный магнит щелкнул, намертво приклеиваясь под сиденьем. Маячок был крошечным, плоским, выполненным по спецзаказу – даже если охрана потом будет проверять машину, найти его будет сложно.
– Осторожнее, – улыбнулся Кривой, подавая ей руку, чтобы помочь выпрямиться. Он, кажется, ничего не заметил, его взгляд был прикован к ее лицу, к тому, как она смущенно улыбается, поправляя выбившуюся прядь волос.
– Спасибо, – выдохнула Вероника, принимая его руку и усаживаясь на мягкое кожаное сиденье. – Я сегодня сама не своя. Волнуюсь, наверное. Первый выход все-таки.
Кривой сел рядом, дверца захлопнулась с мягким, почти неслышным звуком. Лимузин плавно тронулся с места, охрана во внедорожниках заняла свои позиции. В салоне играла тихая, ненавязчивая музыка – саксофон, джазовые стандарты, в мини-баре поблескивали хрустальные бокалы, на столике стояла ваза с фруктами и коробка шоколадных конфет.
– Ну вот мы и одни, – сказал Кривой, поворачиваясь к ней. В его взгляде было что-то теплое, почти нежное, что совсем не вязалось с его репутацией беспощадного авторитета. – Ты не жалеешь?
Вероника покачала головой и улыбнулась «светиной» улыбкой – той, что репетировала перед зеркалом два дня, глядя на старую школьную фотографию одноклассницы Кривого.
– Нет. Почему-то мне кажется, что я могу вам доверять. Вам... тебе. Можно на «ты»?
– Конечно, – кивнул Кривой, и в его голосе послышалось что-то похожее на смущение. – Обязательно на «ты».
Они ехали в сторону от центра, и Вероника, краем глаза глядя в затемненное окно, пыталась определить маршрут. Невский проспект, Исаакиевская площадь... Похоже, он везет ее к «Астории». Самый вероятный вариант, тот, на который Сухой ставил больше всего.
В «Ниве», стоящей в тени кустов, Александр увидел, как кортеж тронулся с места. Первый внедорожник, за ним лимузин, замыкающий внедорожник. Они вырулили с аллеи и плавно, не торопясь, влились в поток машин на Невском.
– Поехали, – выдохнул он, трясущимися руками включая приложение на смартфоне.
Красная точка маячка, только что неподвижно висевшая у входа в клуб, ожила и поползла по карте, оставляя за собой тонкий след. Сухой, не говоря ни слова, завел двигатель, развернулся и, не включая фар, вырулил на дорогу, держась на безопасном расстоянии за кортежем. Дистанция была такой, чтобы не потерять их из виду, но и не вызвать подозрений – в потоке машин затеряться легко, если не светиться и не вилять.
– Смотри на экран, – приказал он Александру, не поворачивая головы. – Как только поймешь точное направление, говори. Мне нужно знать, к какому из семи они рулят. От этого зависит, успею занять позицию или нет.
Александр впился глазами в дисплей, отслеживая движение красной точки по карте, и чувствовал, как от напряжения немеют пальцы. Игра началась по-настоящему. Обратного пути не было.
Кортеж двигался неторопливо, соблюдая все правила, не пытаясь оторваться или запутать след. Кривой чувствовал себя в безопасности. Или просто не думал, что за ним могут следить. Сухой знал: рано или поздно такая самоуверенность приводит к ошибке. Оставалось только дождаться нужного момента.
Кортеж вынырнул из переулка и неторопливо вкатился на вылизанный до стерильности пятачок перед отелем «Пигмалион» – одним из тех недавно открывшихся заведений, где каждый камень дышал дороговизной и выверенной респектабельностью. Сухой припарковал «Ниву» в тени строительного забора, огораживающего пустырь напротив. Отсюда открывался идеальный обзор на парадный вход отеля, но сами они оставались незаметными.
Он окинул взглядом окрестности. Работал профессионально – не суетливо, но цепко, фиксируя каждое строение рядом. Итог был неутешительным. «Пигмалион» взметнулся вверх на семь этажей, возвышаясь над окружающей застройкой, как новенький, ещё не обжитый монолит. Вокруг – ни одного здания такой же высоты. Только «сталинка» неподалёку, пара трёхэтажных особняков дореволюционной постройки да пустырь, огороженный забором, из-за которого они сейчас и наблюдали. Ни одной точки, откуда можно было бы сделать тот самый единственный, точный выстрел. Сухой мысленно перебрал все варианты и отмёл их один за другим.
Оставалось одно – работать внутри.
Когда лимузин остановился, из переднего пассажирского сиденья головного внедорожника выскользнул здоровенный охранник в чёрном костюме. Он быстро окинул взглядом фасад, задержавшись на пару секунд на чердачных окнах «сталинки», затем открыл дверь лимузина.
Сначала из салона показался Кривой. Он оглянулся, бросил короткую фразу одному из охранников, а затем галантно, почти театрально, протянул руку в салон. Вероника выпорхнула следом, взяла его под руку, и они, сопровождаемые плотным кольцом телохранителей, направились к стеклянным дверям отеля.
– Работаем, – бросил Сухой, когда фигуры скрылись за тонированным стеклом.
– Прямо сейчас? – Гранин всё ещё смотрел на внедорожники, которые начали медленно объезжать здание, рассредоточиваясь по периметру.
– Нет, через час, – огрызнулся Сухой. – Действуем по плану «Б». Иди внутрь, сними номер.
Гранин вздрогнул, потянулся к приготовленной одежде, но на секунду замер.
– Может быть, мне следует попытаться снять такой же люкс, как у Кривого? – поинтересовался он.
Сухой мотнул головой, даже не поворачиваясь к нему. Взгляд его был прикован к зданию отеля.
– Нет. Это слишком опасно. Если дело дойдёт до полиции – а оно дойдёт, рано или поздно, – она станет проверять такие же номера в поисках киллера. Это слишком просто.
– Тогда я сниму номер дальше по коридору? А дальше что делать? – растерялся Гранин.
Сухой наконец повернул голову. Лицо его было спокойным, глаза – холодными.
– Ты сначала его сними, – резко оборвал он. – А потом будем действовать дальше. Иди.
Гранин понял, что спорить бесполезно. Он забрался на заднее сидение, там в тесноте, чертыхаясь, переоделся, потом вышел из машины и, на ходу поправляя воротник рубашки, быстрым шагом направился к дверям отеля. Сухой проводил его взглядом до самого входа, затем перевёл взгляд на часы на торпеде. Двадцать две минуты второго.
В салоне стало тихо. Сухой откинулся на сиденье, не сводя глаз с фасада «Пигмалиона». Он снова оценил расположение окон, прикинул пути отхода. Если план сработает, действовать придётся быстро и без права на ошибку.
Прошло двадцать минут. Гранин позвонил и сказал довольным голосом:
– Снял. Благо гостиница новая, посетителей пока мало. Шестой этаж, то же крыло, где президентский люкс. Только люкс на седьмом, а у меня обычный полулюкс.
– Хорошо, – Сухой завёл двигатель. – Теперь поднимись на седьмой этаж. Пройдись по коридору. Телохранители Кривого наверняка будут стоять возле двери номера. Пройди мимо, сделай вид, что ты ищешь свой люкс или ошибся этажом. Потом вернёшься в номер, позвонишь и скажешь мне номер комнаты, в которую заселился Кривой.
– Понял.
Прошло не больше десяти минут, когда Александр перезвонил.
– Семьсот двенадцатый, – выдохнул он. – Президентский люкс. Дверь в торце коридора. Охранник сидит на стуле у двери, двое – у лифтовой зоны. В коридоре ковры, освещение приглушённое, камеры я насчитал три, но они смотрят вдоль коридора, есть мёртвые зоны у самых дверей.
Сухой кивнул. Вся нужная информация была получена.
– Сиди в номере. Жди.
– Ты один пойдёшь? – в голосе Гранина прозвучало что-то похожее на тревогу.
– А ты предлагаешь нас двоих на камеры засветить? – Сухой уже открывал дверь. – Сиди.
Он завёл машину, объехал здание отеля с другой стороны. Повозился немного в салоне, затем, взяв с собой сумку с «инструментом» и снаряжением, уверенным шагом направился к чёрному входу.
Как это часто бывает в подобных заведениях, с тыльной стороны охраны не оказалось. Зато там стоял фургон, из которого разгружали какие-то коробки. Кажется, процесс обустройства отеля ещё не был завершён – в подсобные помещения заносили постельное бельё, технику, мебель в заводской упаковке. Грузчики сновали туда-сюда, никто ни на кого не обращал внимания.
Сухой, воспользовавшись суматохой, спокойно прошёл в открытую дверь служебного входа. Никто и не подумал его останавливать: на киллере была униформа газовой компании. За ним лязгнула пневматическая пружина, и он оказался в узком, выкрашенном бледно-зелёной краской коридоре, пахнущем свежей краской. Впереди маячила фигура грузчика с коробкой на плече, и Сухой двинулся за ним, сливаясь с общей суетой, – ещё один рабочий, ещё один человек в куртке, спешащий по своим делам.
Он беспрепятственно проник в отель, по лестнице поднялся до самого верха. Там обнаружилась дверь, ведущая на крышу. Открыть её Сухому ничего не стоило: замок оказался простеньким. Оказавшись на самом верху здания, он прошёл к президентскому люксу и остановился прямо над ним. Прикинул расположение комнат: вот здесь, судя по всему, проходят основные коммуникации: водопровод и канализация, значит, там санузел. Дальше – гостиная, следовательно, третье окно – спальня. Времени прошло уже достаточно, значит, Кривой наверняка уже пригласил Веронику туда.
Сухой быстро надел альпинистское снаряжение, надёжно прикрепил паракорд и, перевернувшись вниз головой, начал медленно спускаться. Темнота полностью скрывала его, одетого во всё чёрное, а ещё на руку было отсутствие напротив каких-либо строений, – через дорогу пока виднелся большой котлован, видимо, здесь собирались возвести очередной торговый комплекс.
Спустившись до верхнего края окна, Сухой понемногу стал сдвигаться вниз и в сторону, чтобы найти щель между шторами. Таков был уговор с Вероникой. Предчувствие киллера не подвело: Кривой действительно уже пожелал познакомиться со своей спутницей поближе, и она постаралась чуть раздвинуть не только плотную ткань штор, но и сумела оставить приоткрытой створку окна.
Киллер перевернулся, встав ногами на широкий карниз, осторожно открыл окно и замер. Изнутри доносились характерные звуки. Кривой явно полностью увлёкся своей новой знакомой, потому не видел и не слышал ничего вокруг. Этим Сухой и воспользовался. Спустившись за шторами на пол номера, он достал из кармана шприц с особым веществом, вызывающим сильнейшую сердечную аритмию и, как следствие, летальный исход. Разработка была давняя, советская ещё, но многократно доказала свою абсолютную эффективность. Когда дело доходило до вскрытия, то врачи практически всегда фиксировали обширный инфаркт.
Сухой прокрался до постели, потом резко выпрямился. Одной рукой зажал Кривому рот, другой сделал инъекцию в подмышечную впадину, густо поросшую волосами. Уголовный авторитет дёрнулся было, чтобы закричать, но не прошло и пары секунд, как он безмолвно опустился на постель рядом с Вероникой.
Она была бледна и сильно напугана, но не издала ни звука. Сухой сделал ей знак рукой: мол, продолжай издавать те самые звуки, означающие… Девушка кивнула и продолжила. Киллер наклонился к ней и прошептал:
– Продолжай стонать и одевайся. Уходить будем через крышу.
Вероника кивнула и, соскочив в массивной постели, быстро оделась. Конечно, ее облачение не подходило для таких путешествий, но деваться было некуда. Все еще издавая однообразные звуки, она подошла к окну. Первым наружу выбрался Сухой. Он протянул руку, призывая Веронику к себе:
– Я забираюсь, спускаю тебе обвязку. Крепишь её, затем делаешь, как я. Буду поднимать тебя наверх. Поняла?
Вероника кивнула.
Спустя десять минут они уже оба были на крыше отеля. Потом спустились по пожарной лестнице шестого этажа. Сухой отвёл девушку в номер, где находился Александр Гранин, сам же покинул здание и вернулся в машину. Дело было сделано. Оставалось только дождаться, пока телохранители Кривого поднимут тревогу и бросятся искать его спутницу. Киллеру было интересно, что они сделают. Вызовут полицию? Еще кого-нибудь авторитетного из братвы, чтобы сам принял решение?
Прошло десять минут, потом полчаса, час. К большому удивлению Сухого, ничего не происходило. Он набрал Гранина и спросил, всё ли тихо. Тот выглянул в коридор, прислушался, потом ответил, что в отеле полная тишина.
– Тогда поднимись на седьмой этаж по служебной лестнице и пройдись по тому коридору, где находится президентский люкс.
– А это не слишком опасно? – поинтересовался Александр.
– Ты жить хочешь? – задал киллер встречный вопрос.
– Да, хорошо, я сейчас схожу, – обреченно ответил Гранин. – Ну, мне нужна же какая-то легенда, если вдруг меня спросят, почему я тут хожу туда-сюда второй раз?
– Скажи, что твоя жена собачонку потеряла. Кличка Матильда, йоркширский терьер.
– Понял.
Гранин сунул телефон в карман и, глубоко вздохнув, толкнул дверь служебной лестницы. Он нарочито неторопливо, стараясь придать лицу выражение озабоченной рассеянности, поднялся на седьмой этаж. Тяжелая противопожарная дверь отворилась почти бесшумно, и он шагнул в царство приглушенного света, толстых ковров и тишины.
Коридор президентского люкса был выдержан в бежево-золотых тонах. Взгляд Александра скользнул по фигурам охранников. Один стоял прямо у двери 712, руки сложены перед собой. Двое других расположились у лифтовой зоны, о чем-то переговариваясь вполголоса. Они даже не повернули головы в его сторону.
Гранин прошел мимо, стараясь сохранять походку человека, который что-то потерял и ищет. Периодически он подзывал: «Матильда, Матильда, ты где? Чёртова псина…» Он замедлил шаг у противоположной стены, краем глаза наблюдая за охранником у двери. Тот стоял недвижимо, взгляд направлен прямо перед собой. Из-за двери не доносилось ни звука.
– Простите, уважаемый, – сказал Александр, – вы, случайно, не видели такую маленькую собачонку? Йоркширский терьер. Она сбежала от моей жены.
– Нет, – коротко бросил телохранитель.
– Да куда же она могла запропаститься? – проворчал Гранин и пошел дальше.
Возле лифтов, задав тот же вопрос двум другим охранникам Кривого и услышав такой же ответ, он развернулся и направился обратно к служебной лестнице. Суровые мужчины проводили его равнодушными взглядами. Охранник у двери 712, когда Александр снова прошёл мимо, не шевельнулся.
Гранин спустился на шестой этаж, зашел в свой номер. Вероника сидела в кресле у окна, все еще в том самом платье, в котором была в клубе. Она подняла на него взгляд, но ничего не сказала. Александр достал телефон и набрал Сухого.
– Ну? – голос киллера звучал спокойно.
– Тишина, – сказал Гранин. – Охранники на местах. Кажется, они даже ни о чем не догадываются.
Сухой молчал несколько секунд. Потом сказал:
– Уходите. Сейчас. Через главный вход. Я буду ждать у тыльной части здания.
Гранин и Вероника, осмотрев друг друга, направились к двери.