На кухне я занялась солянкой. Процесс приготовления всегда меня успокаивал — размеренный, неторопливый, без спешки. Пока варился бульон, я нарезала колбасу, копченое мясо, огурцы, оливки. Мысли текли плавно, не мешая делу.
Вспомнила, как я в первый раз попробовала это блюдо где-то в кафе, а потом пришла домой и приготовила еще лучше.
Телефон пиликнул. Я вытерла руки и взяла трубку — сообщение от Николая: «Иван Петрович пришёл в себя. Сказал, что тени исчезли. Я его пока не отпускаю, будем смотреть дальше».
Я улыбнулась и отправила в ответ короткое: «Я очень рада. Надеюсь, отката не будет». Значит, не зря я вчера его к батюшке направила.
Бульон кипел, по кухне разносился аппетитный запах. Катя заглянула на запах.
— Мама, солянка? Это я люблю.
— Знаю, — ответила я. — Через полчаса будет готова. Матрена обещала приехать.
— Будете секретничать? — спросила она.
— В общем, да. Она обещала посмотреть те книги. Если в них ничего такого нет, то я тебя позову.
— А если есть, то мне рядом с вами не место, — хмыкнула Катя.
— Совершенно верно, не хватало, чтобы из-за твоей энергии какая-нибудь хтонь вылезла из книги.
Катя только фыркнула — мне ли, мол, напоминать. Я усмехнулась. Взрослеет дочь, а всё равно в ней что-то детское остаётся.
В половине второго за калиткой заурчал мотор. Я выглянула в окно — Матрена слезала с мотоцикла, стащила шлем и деловито оглядывалась по сторонам. Коловерши с ней не было, но я знала, что он где-то рядом — мелкий бесёнок никогда не отходил от хозяйки дальше, чем на пару шагов.
— Агнета, встречай! — крикнула она. — Гостинцы привезла!
Я вышла на крыльцо. Матрена уже тащила за спиной рюкзак.
— Ты на чём приехала? — удивилась я, рассматривая очередной чудо-агрегат. — Прошлый-то байк куда делся?
— А тот пусть отдыхает, — отмахнулась она. — Это у меня запасной. Надёжный, как старый друг. Не подводит. Ишь как тарахтит, как пчёлка.
— Еще один запасной? — я рассмеялась. — Сколько теперь у тебя их?
— Хватит, — загадочно улыбнулась Матрена и подмигнула. — Идём в дом, чего на пороге стоять? Чего гостей не кормишь? А я пирожков с яблоками привезла к чаю.
— Кормлю, — засмеялась я. — Солянка готова.
Из кухни выглянула Катя с приветливой улыбкой.
— Здравствуйте, бабушка Матрена!
— Здравствуй, касатка! — Матрена улыбнулась. — Красавица!
Катя слегка покраснела и ушла накрывать на стол. Я проводила гостью в дом, помогла раздеться.
Матрена скинула куртку, расправила плечи и глубоко вздохнула.
— Хорошо у тебя, Агнетка. Дышится легко.
— Это потому, что чисто, — улыбнулась я. — Я вчера всю негативную энергетику вычистила. Да и весна.
— Весна — это да, — согласилась она и подмигнула. — Время перемен. Вот смотри, и у тебя всё меняется к лучшему. И книги те старые, может, не зря к тебе пришли.
— Посмотрим, — осторожно ответила я. — Покажу их тебе после обеда.
— Покажешь, — кивнула Матрена. — А сейчас давай-ка есть, а то я с самого утра на ногах. Пока по хозяйству, пока собралась… Да и вообще, я на одну себя такое не готовлю.
Мы сели за стол. Матрена положила пакет с пирожками, сказав, что потом с ними чай попьём. Катя ловко разливала солянку по тарелкам, Слава (успевший вернуться из школы и переодеться) подкладывал хлеб.
Солянка удалась на славу. Матрена съела полторы тарелки, хвалила, просила добавки. Всё-таки приятно, когда твои труды оценивают.
После обеда дети разбежались по своим делам, а мы с Матреной поднялись на чердак. Я открыла коробку, достала книги, разложила их на столе. Матрена молча перебирала их, иногда открывала, вчитывалась, снова закрывала.
— Ну что? — спросила я, когда пауза затянулась.
— Сложное наследство, — ответила она наконец. — Тут и полезное есть, и опасное. Но главное, Агнетка, — она подняла на меня глаза, — эта тётка не всё использовала. Она только попробовала, только краешек приоткрыла. И то чуть не сломалась. А ты сможешь больше. Если захочешь.
— На данный момент я не хочу, — быстро сказала я. — Мне и того, что умею, хватает.
— И правильно, — кивнула Матрена. — Не лезь туда, куда не надо. Но книги оставь. Пригодятся. Я бы кое-что забрала, но не мне дадены, значит, они не для меня.
— Неа, не отдам, — я поняла ее тонкий намек.
— Я пыталась, — усмехнулась она.
Одна из книг вдруг открылась, и оттуда показалась корявая рука с длинными черными когтями. Она принялась шариться по столу, противно постукивая по столу.
Я успела только охнуть, а Матрена уже действовала. Быстрее, чем я успела моргнуть, она схватила со стола тяжелую книгу в кожаном переплёте и с размаху шмякнула её по протянутой конечности. Раздался визг — тонкий, противный, похожий на поросячий, — и рука втянулась обратно. Книга захлопнулась сама собой, вздрогнула и затихла.
— Вот тебе и «не отдам», — спокойно сказала Матрена, вытаскивая из кармана свою неизменную трубку. — Ты книги-то хоть посмотреть успела? Или так, сложила и на чердак?
— Только сложила, — призналась я. — Пролистнула пару штук. Думала, сначала ты посмотришь.
— Ну и правильно, — кивнула она. — А то могла бы и по рукам получить. Недобрая вещица. Не всякая душа с такими справится.
Я подошла к столу, прислушалась к своим ощущениям. Книги лежали тихо, но от них всё ещё шло то же странное покалывание, что и в первый раз. Только теперь оно было резче, тревожнее.
— Что это было? — спросила я.
Матрена взяла ту самую книгу в руки, подержала на весу, будто взвешивая, потом аккуратно положила обратно.
— Хранитель, — ответила она. — Или ловушка. Тот, кто писал эти книги, не просто рецепты с ритуалами хотел сохранить, но часть себя вкладывал. А в эту, видать, самую тёмную свою часть и засунул. Чтоб непрошеные гости нос не совали. Или чтоб кому надо было — тому и досталось.
— И кому надо?
— А вот это, Агнетка, вопрос, — она посмотрела на меня внимательно. — Может, той, кто силой владеть умеет. А может, той, кто её по крови получил. Просто так книги к таким, как мы, не приходят.
— Я хотела их тебе только показать, — спокойно ответила я.
— Вначале сунула свой нос ты. Значит, почувствовала, что надо. Запечатанная сила, видать, к тебе потянулась. Может, потому, что ты дрянь эту остановила. Может, потому, что ты сильнее оказалась. А может… — она замолчала, задумалась. — Да чего уж говорить. Твои это теперь книги и всё.
Я посмотрела на стопку книг. Теперь они казались мне не просто старыми томами, а чем-то живым, опасным, но почему-то уже не чужим.
— Что с ними делать? — поинтересовалась я.
Матрена подошла к окну, выглянула на улицу, потом вернулась к столу.
— Оставь, — сказала она. — У тебя вроде есть, где хранить, вот туда и спрячь. Если возникнет желание, то потом со всем этим разберешься. Только пусть тебя твой этот страхует, а то мало ли чего еще может вылезти из этих книг.
— Естественно, — кивнула я.
Я сложила все книжки с тетрадками в коробку, зажгла свечу, накапала на коробку воском и к этому месту приложила свой брелок-косу.
Коса на брелоке тускло блеснула, и воск затвердел, впитав в себя печать. Я поставила коробку на полку, где уже лежали другие мои накопления — бабушкины тетради, заговорённые свечи, несколько старых амулетов. Потайную комнату решила при Матрене не открывать. Я хоть ей и доверяю, но, как говорится, доверяй, но проверяй.
Матрена наблюдала за мной, одобрительно кивая.
— Правильно. Свой знак поставь. Теперь это твоё. И если кто без спросу сунется — сразу узнаешь.
— А если они решат вылезти? — спросила я, кивнув на коробку.
— Тогда твой знак их и придержит. Коса — вещь серьёзная. Не всякая хтонь через неё пролезет. А та, что пролезет, ей же хуже.
Я закрыла дверь в шкаф, провела рукой по двери, проверяя защиту. Всё было на месте.
Мы спустились вниз. Катя уже накрыла на стол — чай, пирожки, варенье. Слава сидел, делал уроки, но при виде нас отложил тетрадку.
— Бабушка Матрена, а вы надолго? — спросил он.
— Да мне уже пора, касатик, — ответила Матрена, усаживаясь за стол. — Но чашку чая с вами выпью. А то Агнета солянкой накормила, а пирожками моими не угостила.
Мы пили чай, болтали о том о сём. Матрена рассказывала про Коловершу, который на днях перемешал все ее травы, про одну дамочку, которая опять пришла гадать на суженого, про новую настойку, которую она придумала от бессонницы.
— У кого бессонница-то? — спросила Катя.
— У всех, — вздохнула Матрена. — Весна. Сердца шалят, мысли бродят. А сон не идёт. Вот и помогаю, чем могу.
Я смотрела на неё и улыбалась. Такая простая, такая понятная. С её байками, трубкой, бесконечными заботами. И при этом — такая сильная, такая мудрая.
После чая Матрена засобиралась. Мы вышли во двор. Она надела шлем, забралась на мотоцикл.
— Ты это, — сказала она, — с книгами не спеши. Пусть полежат. А как захочешь что-то почитать, то зови своего помощника, пусть страхует.
— Хорошо, — кивнула я.
— И ещё, — она подняла палец. — Отдохни немного, хватит уже с тебя всех этих болезных. Гаданием займись, оно не такое опасное, как всё остальное.
— Поняла, — засмеялась я.
— Ну, бывай, Агнетка. Целуй детей, передавай привет Саньку. И сама себя береги.
Она завела мотор, и мотоцикл, взревев, вылетел со двора. Я стояла на крыльце, смотрела вслед, пока он не скрылся за поворотом.
Автор Потапова Евгения