Тео повернулась к Люське и спросила:
- Твоя сила проявляется только тогда, когда ты покидаешь территорию?
- Да... – кивнула ведьма, а потом быстро заговорила: - Матушка, клянусь, я не пью людей досуха! Не гублю! Я только немножко у мужиков отщипываю... в постель заманиваю, беру самую капельку, и мне хватает чтобы на плаву держаться! Чтобы совсем не иссохнуть в этой яме!
Яга недовольно поморщилась.
- Я же тебе сказала: не называй меня «Матушка»! Для тебя я просто Теодора. А теперь вставай и пошли ко мне. Решим твою проблему.
Женщины поднялись, выбрались из кустов и быстро зашагали по дороге. Завернув за угол, Яга сразу увидела машину, припаркованную у самого забора. Люська недовольно поджала губы, но промолчала. Когда они подошли к калитке, из машины вышел Егор. Его взгляд скользнул по Тео, а потом остановился на Люське, стоявшей за её спиной. Брови мужчины взметнулись вверх от удивления. Он явно не ожидал увидеть деревенскую ведьму в компании новой жительницы их городка.
- Добрый вечер. Я молоко, сметану и творог привез.
- Спасибо, - ответила Тео. Ей было приятно, что Егор баловал их с Раисой Степановной своим вниманием. Но сейчас не было времени для дружеских посиделок. – Заедешь позже? У нас тут кое-какие дела.
- Не вопрос, - мужчина протянул ей большой пакет. – Вот держи. До встречи.
Яга с улыбкой кивнула и он сел в машину. Через минуту автомобиль скрылся за поворотом.
- Пойдём. – Теодора открыла калитку и повернулась к ведьме. – Ладно, не дуйся. Я же вижу, что не нужен Егор тебе.
- И то так… - уныло отозвалась Люська. - Вот только здесь нормальных мужиков раз-два и обчелся. И то все женатые.
Они вошли в дом, и из-за печи высунулся домовой. Его маленькие глазки-бусинки удивленно расширились, когда он заприметил гостью. Домовой смешно пошевелил носом, учуяв ведьмину энергию, и тут же спрятался обратно. Баюн, дремавший на подоконнике, сначала приоткрыл один глаз, а потом медленно поднялся на лапы. Он выгнул спину дугой и предупреждающе зашипел. Раиса Степановна, сидевшая на кровати, вскинула голову и прищурила слепые глаза.
- Это ты, дочка? - тихо спросила старушка.
- Я, Раиса Степановна, - мягко отозвалась Яга, ставя пакеты на пол.
- А кто с тобой?
- Люся со мной, - ответила Тео, и старушка испуганно прижала сухую ладонь к груди.
- Почиталкина, что ли?
Люська кивнула и Яга подтвердила:
- Да, Почиталкина. Не переживайте, Раиса Степановна, она ненадолго.
Теодора указала ведьме на кресло, стоящее в углу.
- Присядь.
После чего она подошла ближе и, наклонившись к самому уху Люськи, прошептала:
- Сейчас я сделаю так, что договор твой с Марком потеряет силу. Запомни: украсть бумажку с подписью - это ерунда. А вот разрушить саму суть - совсем другое дело. Закрой глаза.
Яга протянула руку над головой гостьи. Воздух вокруг неё начал густеть, превращаясь в золотисто-черное марево. Теодора тоже прикрыла глаза, и пространство начало меняться. Стены дома словно раздвинулись, уступая место миру, который был за ними. Яга видела то, что скрыто от смертных: тонкие, гнилостные нити, тянущиеся от сердца ведьмы куда-то вдаль. Тео не стала их рвать. Она начала ткать иную реальность. Её пальцы задвигались в воздухе, перебирая невидимые струны. И с каждым движением по нитям пробегало холодное серебристое пламя, пожирая само обязательство, превращая магические путы в пепел.
- Именем Первого Костра, - прошептала Яга. - Именем Земли, что не помнит зла, и Неба, что хранит бури… Я возвращаю тебя в этот мир. Свободную от долга.
Черные нити вспыхнули ярким фиолетовым огнем и рассыпались искрами, которые одна за другой исчезали в щелях между половицами.
Тео открыла глаза и отступила. Её лицо было бледным, а в глубине зрачков всё ещё плясали отсветы иного мира.
- Всё. Теперь ты принадлежишь только себе.
Люська облегченно выдохнула. Её лицо разгладилось, на губах заиграла улыбка, но радость ведьмы была недолгой. В её глазах снова появился страх.
- Только не поможет это мне, Теодора… Марк всё равно убьёт меня.
- Не убьёт, - угрюмо процедила Яга. - Сейчас ему будет не до расправ. Жрецу слишком сильно захочется узнать, кто избавил тебя от обязательств.
- И что же мне сказать ему, когда он придет? – с благоговением прошептала ведьма.
- Правду, - отрезала Теодора. - А дальше мы сами с ним разберемся. Иди домой. И ничего не бойся. Марк не причинит тебе вреда, пока я здесь.
Как только за Люськой захлопнулась дверь, она легонько встряхнула пальцами, избавляясь от невидимых, колючих остатков разрушенного договора.
- Ну что, Раиса Степановна, - бодро произнесла Тео, разворачиваясь к пакетам. - Будем обновы примерять? А потом я курник испеку! Такой, что пальчики оближешь!
Она принялась ловко доставать новые вещи, и на кухне сразу стало как-то уютнее и светлее от предвкушения маленького праздника. Но Раиса Степановна тяжело вздохнула. В её голосе проскользнула тревога:
- Ты бы не связывалась с Почиталкиной… От неё добра не жди. А ты хорошая, доченька… У тебя душа светлая, она искрится, как утреннее солнышко.
Теодора на мгновение замерла, сжимая в руках новенький, мягкий халат. Слова старушки тронули её до глубины души.
- Не переживайте, Раиса Степановна. Я себя в обиду не дам. Уж поверьте, я кое-что повидала в своей жизни. Ну-ка, держите.
Она положила на колени бабульки стопку обнов и сухие, морщинистые пальцы Раисы Степановны, тут же принялись их ощупывать. Она гладила ткань халата, касалась тапочек, а потом поднесла к лицу один из носочков. По щекам старушки потекли слезы.
- Спасибо тебе, дочка… Пусть Бог тебя хранит… И от всякой скверны оберегает.
Тео улыбнулась одними уголками губ. Эти простые вещи для Раисы Степановны были чем-то гораздо большим, чем просто обновки. Они были знаком заботы, тепла и того, что она не одна. И в этот момент, глядя на старушку, Яга остро почувствовала, ради чего она здесь. Ради таких простых, чистых моментов, ради людей, которые так искренне нуждаются в поддержке и защите…
Дождь, который до этого лишь робко постукивал по стеклу, превратился в сплошную серебряную стену. Крупные капли с шумом разбивались о подоконник, заливая сад и смывая все тревоги прошедшего дня. Внутри же воцарилась та особенная, густая тишина, которая бывает только в старых уютных деревянных домах. Яга завязала на талии полотенце вместо передника, убрала волосы под платок и принялась за дело. Сначала она замесила тесто на домашней сметане и сливочном масле. И пока оно «отдыхало», Тео занялась начинками. Первым слоем шло нежное куриное мясо, томленое в собственном соку. Вторым слоем стали купленные сегодня грибы. Теодора обжарила их с луком. Третьим слоем лег рассыпчатый рис, перемешанный с рублеными яйцами, и свежей зеленью. Но главным секретом курника Яги, были почти прозрачные блинчики. Они разделяли вкусы, не давая им смешиваться.
Теодора ловко собрала «купол» из теста, защипывая края так искусно, будто плела кружево. Сверху она украсила пирог затейливыми косичками и листочками из остатков теста, а в самом центре оставила небольшое отверстие - «дымоход», чтобы пирог дышал. Когда Тео отправила противень в печь, дом наполнился умопомрачительным ароматом. Кот Баюн, учуяв мясной дух, перебрался поближе к печи и теперь сидел, не сводя глаз с заслона духовки. Домовой же снова высунул любопытный нос и одобрительно крякнул - такая хозяйка была ему по душе. А Раиса Степановна сидела, опершись на подушки, облаченная в новый халат, и на её лице блуждала спокойная, умиротворенная улыбка.
После плотного обеда Раиса Степановна задремала, уронив голову на грудь. А Тео, стараясь не шуметь, принялась за мытьё посуды. Но внезапно мокрые руки Яги замерли. По её спине пробежал колючий холодок. Теодора неспешно вытерла руки о полотенце, а потом накинув на плечи пальто, вышла на крыльцо.
На крыльце стоял Марк. Ветер трепал его волосы и полы темного пальто, но он казалось, не замечал непогоды. Его взгляд, глубокий как омут, был прикован к Тео.
- Причудливы переплетения нитей мироздания, - негромко произнес жрец. - Кто бы мог подумать... Сама Первородная - и в таком богом забытом месте.
Он чуть склонил голову набок, изучая Ягу с тем пугающим спокойствием, которое присуще тем, кто уже давно перестал быть просто человеком. - Скажи мне, Вещая, что заставило тебя сменить чертоги Нави на этот захудалый домишко?