Осмотром домов Монах остался разочарован.
В деревне портуна не нашлось ни одной занимательной необычной вещицы, лишь отвратительные атрибуты порочного колдовского ремесла: засушенные лягушачьи шкурки и змеиные головы, плохо выпотрошенные трупики неопознаваемых уродцев размеров чуть больше мыши, связки из звериных клыков и когтей, мумифицированная кисть человеческой руки, вырванный у кого-то с мясом четырехсуставчатый синий палец, несколько ножей с ржаво-бурыми пятнами на лезвиях и непонятыми знаками, выцарапанными на костяных ручках.
Ножи Монаха заинтересовали, но брать их в руки он не стал. Колдун запросто мог заговорить их на порчу, не зря же прослыл среди местных портуном. После мощного Дуниного удара он впал в прострацию и только гудел неразборчивое на низкой монотонной ноте. Заподозривший неладное Монах заткнул ему рот засаленной тряпкой, валявшейся среди хлама, и скинул в подпол. Веревки разматывать не стал, наглухо захлопнул крышку и притоптал ее для надежности:
- Без обид, дедуля. Бывай. Кесарю, как говорится - кесарево.
Пока Монах возился с портуном, Дуня уложила козочку в корзинку и прикрыла сверху паутинным полотном. Ей было важно спрятать малютку от мизгиря. Скрываться самой больше не имело смысла. Все равно она выдала себя чарованием. Дуня почти уверилась в том, что встреча с мизгирем неизбежна. И произойдет она в последней из сгинувших деревень. Она и боялась ее, и ждала - любопытно было посмотреть на своего дальнего родственника. Ведь если Евдокия ее праматерь, то мизгирь - праотец!
Об этом она откровенно сказала Монаху, великодушно предложив подождать ее возвращения здесь.
- Я, может, бабник, но трусом не был никогда. - Монах мрачно оглядел Дуню. - Я в деле. И не спорь! Ножа нет, но корень аконита остался. Если что-то пойдет не так - используем его.
- Мизгиря убивать нельзя. Он слишком значим для этого мира.
- Боишься эффекта бабочки Брэдбери?
- Боюсь. Нам нужно вернуться домой. Если здесь что-то изменить...
- Понял. Не дурак, - скривившись, Монах почесал шрам. - Давай валить из этого стремного места. Ищи свою пчелу-переростка.
Послушно прикрыв глаза, Дуня представила упитанное толстенькое тельце пчелы и позвала ее к себе.
Бжутка появилась с противоположной стороны проплешины - зависла в воздухе между стволов, неистово трепеща крылышками и ближе не подлетала.
- Она издевается? - Монах поднял корзинку с посапывающим ценным грузом. - Может, испугалась чего-то?
- Сейчас узнаем, - Дуня побежала к пчеле.
- Не так быстро, прин... - голос Монаха неожиданно оборвался.
Обернувшись, Дуня увидела лишь стену из белесой дымки, за которой остался и Монах с корзинкой, и лес, и дома второй сгинувшей деревни.
- Ты об этом хотела предупре... - договорить Дуня не успела.
Бжутка тоже исчезла, оставив Дуню в одиночестве посреди тумана.
Стало очень тихо, и как-то мертво.
Бежать было некуда. Да и зачем?
Дуня уже знала, кто сейчас придет.
Мизгирь не захотел больше ждать. Нашел ее первым.
Ведьмино чутье подсказало, что делать: Дуня содрала с себя пижаму, торопясь, принялась выворачивать наизнанку. Переодевшись, поменяла лапти на ногах, непослушными пальцами дернула за косу, пытаясь ее расплести.
- Круг! Очерти круг! Очерти круг! - вопило в голове. - Нужен защитный круг! Скорее!
Рухнув на колени, Дуня принялась чиркать по земле особенным ногтем на мизинце, постепенно вращаясь противосолонь. Подкрепляя действие словами, бормотала-просила, обращаясь к неведомой силе:
- Батюшка-морок,
явись на порог!
Скинь на глаза ворогов моих ночку,
наведи на них оморочку.
Правда-матушка, спрячься, усни.
Кривду-матушку вперед себя пропусти.
Чтобы прямое покривила, кривое распрямила.
Очи моим ворогам замстила.
Сомкнув линию, Дуня чиркнула себя тем же ногтем по запястью, капнула кровью и зааминила заклинание. Вытянувшись в струнку на небольшом защитном пятачке, стала ждать неизбежного.
Ее решительность, уверенность и отвага растворились в тумане, исчезли, как и Монах с бжуткой.
Дуня чувствовала себя сейчас маленькой девочкой, оставленной один на один с ночными страхами.
Теперь желание увидеться с мизгирем казалось ей опрометчивым и глупым.
Сколько еще придется простоять вот так в ожидании чудовища?
И когда оно придет - что потом??
Совсем рядом негромко прозвенел колокольчик.
Едва различимо впереди взблеснуло золотистым.
Свет прорвал туман, и перед Дуней появилась умиротворенная картинка - зыбка с примотанным к одной из веревок подтренькивающим колокольчиком, горящая лучина, торчащая из стены и женская фигура в сарафане и платке. Дуня уже видела ее раньше - в зеркале, через которое попала в этот мир.
Это была ее тезка, ее прародительница. Евдокия. Добровольно отправившаяся к мизгирю и превратившаяся в богинку!
Склонившаяся над люлькой Евдокия пела. Каждое слово отчетливо звучало в тишине, но общий смысл ускользал от Дуни.
Очеп поскрипывал. Зыбка колебалась. Голос лился плавной рекой, гипнотизируя и погружая в сон.
Голова потяжелела. Стала клониться на грудь. Пошатнувшись, Дуня все же устояла в круге и принялась себя щипать, пытаясь отогнать сонное наваждение.
Богинка замолчала.
Выпрямилась, словно прислушивалась к чему-то.
Сейчас она обернется и увидит ее. И если прошлое сойдется с настоящим, произойдет сбой...
- Не смотри! Не смотри! Вам нельзя встречаться! - внутренний голос пытался вывести Дуню из оцепенения.
Дуня зажмурилась, понимая, что это не поможет. И в этот момент в зыбке захныкало.
Богинка снова склонилась над люлькой и начала ее колыхать.
Кажется, она опять запела, но туман наполз на картинку, смазывая линии и приглушая звуки.
Дуня попыталась прощупать пространство, попыталась позвать бжутку, но мешал защитный круг. Простояв еще некоторое время, Дуня почти решилась покинуть его, но туман засветился красным, и из него шагнуло огромное, мохнатое, восьмиглазое!
На саблевидных клыках-хелицерах желтыми каплями застыл яд, ноги-щупальца, слишком тонкие для грузного тела, потянулись было к Дуне и резко сдали назад. Наткнувшись на защиту, паук не спеша двинулся по кругу, волоча за собой толстую нить паутины.
Дуня поворачивалась вслед за ним, отстраненно наблюдая как липкие волокна наслаиваются одно на другое, прилипают к невидимой преграде, постепенно скрывая от нее мизгиря.
Шшшууу-шшшыыы... Шшшууу-шшшыыы... - шипело и потрескивало снаружи. - Шшшууу-шшшыыы... Шшшууу-шшшыыыыы...
Нити врастали в защитные стены, расползались по ним как стебли растения-паразита. И Дуня физически ощущала, как стены постепенно слабеют, начинают сминаться под плотным слоем паутины.
Еще немного - и мизгирь сможет добраться до нее. Или предпочтет оставить внутри кокона? А потом по капельке выпьет жизненную силу.
Нужно что-то делать! Нужно попытаться защититься от монстра!
Но все, что Дуня могла сейчас - покорно ждать и следить за плавным движением нити.
- Принцесса! Держись! Я идууу!
Дуня подумала, что у нее начались галлюцинации, но туман позади мизгиря всколыхнулся. Монах выпрыгнул из него прямо на спину чудовища и с размаха вонзил нож в один из восьми выпученных глаз.
Красный свет мигнул и потух.
Мизгирь осел на задние ноги.
Последовал новый удар.
И еще один. И еще.
Монах бил паука по глазам до тех пор, пока в тумане не растворился последний отблеск красного света. Когда он погас - мизгирь распластался на земле. Конечности заскребли по ней в тщетной попытке поднять мощное тело.
- Ты как? Дуня? Слышишь меня? - лезвие ножа с треском вошло в паутину. Принялось рвать и кромсать. - Дуня! Ответь мне! Принцесса!
Он кричал что-то еще, но Дуня не могла произнести ни слова в ответ.
Лишь протянула руку навстречу Монаху, и он проволок ее через освободившийся проход мимо поверженного мизгиря, мимо серых мохнатых пауков, суетящихся вокруг своего хозяина.
Если бы Дуня обернулась, то увидела бы как паук превратился в раскинувшегося на спине крепко сбитого, бородатого мужика в кафтане. Разглядела бы жуткие, искривленные страдальческой судорогой младенческие личики его помощников. Но она смотрела только вперед - на оседающий хлопьями туман, на обнажающиеся деревья леса и одинокий дом перед ними.
Их перенесло в последнюю сгинувшую деревню. И мизгирь с помощниками остались где-то позади.
- Думал, не выберемся... - Монах принялся обтирать лезвие ножа о траву, и Дуня заметила, как сильно трясутся его руки.
- Ты... убил его?? Убил?? - пробормотала она вместо благодарности. - Зачем?? Я же говорила!!
- Понадобилось - и убил бы! - в голосе Монаха прозвучал вызов. - Тут ведь как - или он тебя, или я его. - И уже помягче, видя неподдельный Дунин ужас, добавил. - Расслабься, принцесса. Я его только ослепил.
- А ножик... откуда? Это же твой ножик!
- Мой. Когда тебя забрало в туман, я оказался снова у зомбаков. Спасибо, они попрятались по норам и не сразу меня просекли. Ножичек то мой сработал как надо! Хоть и с опозданием. Я его в лохмотьях нашел. Пришлось испачкать руки в дерьме. Но в нашей работе без этого никак.
- А остальные?
- Я быстро смотался. Пчела настоящий боевой товарищ! Вытащила меня. И так вовремя! Как раз успел поприветствовать твоего членистоного друга.
- А корзинка? Где корзинка!! Ты ее потерял??
- У бжутки корзинка. Вместе с мальком. - Монах сплюнул и огляделся. - Тебе не кажется, что пора убираться отсюда?
- Я... - Дуня прокашлялась. - Я должна забрать стекла.
- Вот же упертая! И где они, твои стекла?
- Там. - Дуня указала рукой на дом. - Меня туда тянет...
- Очередная ловушка скорее всего.
- Нет. Это другое... Я не чувствую опасности. Я должна посмотреть...
Дуня подошла к двери, приложила к ней ладони, вслушиваясь в тоскливую тишину с той стороны, и, решившись, слегка подтолкнула.
- Да погоди ты! - Монах бросился следом, но Дуня уже успела проскользнуть внутрь.
Открылась комната как из видения. Вырубленная из дерева зыбка, веревками подвешенная к очепу. Только сейчас она пустовала и была сплошь затянута пушистой паутиной. Черным пятном сквозь паутину же с трудом угадывалась холодная печь. Паутина была повсюду - гирляндами свисала с потолочных балок, лепилась к стенам, хлопьями наросла по углам.
Дом был давно оставлен людьми.
Никакой мебели. Никаких вещей. Ничего кроме зыбки.
Дуня с сомнением еще раз огляделась вокруг, прикидывая, где могут быть спрятаны стекла. Ее чутье вопило, что они находятся здесь. И, подчиняясь ему, Дуня решила искать.
Она не успела сделать и шага, когда дверь захлопнулась с протяжным скрипом. Монах метнулся на звук и, спустя секунду, выругался.
- Заклинило, чтоб ее! Говорил тебе, это ловушка!
- Ловушкааа... - выдохнуло от печи, и паутинные хлопья всколыхнулись. - Забылиии... Оставилиии... Бросилиии... Теперь не отпущууу...
- Это еще что кадр? - Монах присел на корточки и постучал в заслонку. - Эй! Приятель? Ты кто такой?
- Бедняга, - Дуня тоже подошла поближе, провела рукой по закопченному печному боку. - Покажись... не бойся...
Брякнула дверца топки. Внутри печки фухнуло и плюнуло сажей.
- Да ты чего! - Монах едва успел отшатнуться и шлепнулся в пыль.
- Выыы бойтесссь... выыы... - прозвучало нерешительно, с заминкой.
- Если тебе это так важно, считай, что мы боимся. - Монах поднялся и отряхнулся. - Ну ты и неряха, приятель.
- Фуууххх! - из печки вылетела новая порция сажи.
- Хорошо, хорошо! Не неряха! - Монах на всякий случай отошел подальше. - Вылезай, хозяин. Есть разговор.
- Мы тебе гостинца тебе принесли. - Дуня обернулась к Монаху, но тот виновато развел руками - млины Липовны остались в корзинке.
- Гостинца? - совсем с другой интонацией переспросил голос и, спохватившись, провыл. - Хочууу...
- Сейчас... - Дуня принялась делать Монаху знаки. - Сейчас... самобранка сообразит вкусненького...
Монах закатил глаза, но послушно вытащил из кармана скатанную в рулончик тканьку. Вздохнув, попросил почти умоляюще:
- Принеси нам, подруга...
- И никакая я тебе не подруга! - вырвавшись из рук, тканька спланировала на пол и расчихалась. - Подруг по таким местам не водют! Куды приволок, идолище патлатое? У меня на паутину ... чхааа... апчхххааа... эта... аллЕргия. Вот!
- Скатёрочка, милая, нам очень нужна твоя помощь, - Дуня погладила сварливую ткань. - Предлагаю бартер - ты нам приносишь меда и млинов, а я излечу твою аллергию. Только не сейчас. Когда вернемся в Замошье.
- А ежели не вернетеся?
- Вернемся обязательно! У нас проводник есть. В Перге дожидается. - Монах вспомнил про бомку.
- Вылечу. Обязательно. - повторила Дуня. - Это легко.
- Не брешешь? Чем поклянесси?
- Я всегда выполняю обещания!
- Смотри! Чтоб без обману! И это... массажу добавь до кучи. Спина уж который год ноеть.
- Хорошо. Будет тебе и массаж.
- Заметано! - самобранка взмахнула уголком, и на ней появилась плошка с густым засахарившимся медом и стопочка румяных дырчатых млинов на деревянной досочке. В центре верхнего млина красовалась аппетитная композиция из рубленых яиц и лука, и при виде этого великолепия из печки приглушенно охнуло.
- Мед с прошлого сбору. - рапортовала меж тем самобранка. - Пчелы нового еще не натаскали. А млины с мельницы. Гречишные. С яичным припеком.
- Спасибо! - поблагодарила ее Дуня и пригласила невидимку к импровизированному столу.
Почти сразу на пыли появились маленькие четырехпалые следы, похожие на птичьи. Раздалось сопение и, когда первый млин взлетел в воздух, громкое чавканье.
- Скусно. - блаженно отозвался голос, покончив с млинами. - Ищите теперя. Знаю зачем явилися.
- Да где тут искать? - поморщился Монах. - Разве что в подполе?
- Туды нельзя. Там росомахино добро.
- Росомахи? Ведьмы? Это ее дом?
- Не. Она из лесу приходит. Кости в мешке приносит и туды сбрасывает.
- Чьи кости?
- Да всяких. Росомаха все больше по степи да по полюшку. Сторожится, детушек неразумных караулит. Иной раз и бабу зазевавшуюся схватит. Было дело - и на мужиков нападала.
- Однако... - присвистнул Монах и голос немедленно озаботился.
- Свисталку заткни! И в погребец не лазь. А то ведь поднимутся, полезут!
- А если зеркала там? - заволновалась Дуня.
- Нее. Здеся они. Перед тобой. - сообразив, что проговорился, голос умолк.
И сразу тоненько задребезжал колокольчик.
Звук шел от зыбки. Дуня уже слышала его, совсем недавно.
- Чаво тарашшишся? Иди! - поторопил голос.
И она пошла.
Разглядеть что-либо через паутину было невозможно. Дуня чиркнула по ней ногтем и в образовавшуюся щель увидела лежащий на соломе прямоугольный сверток в тряпице.
Стекла! Это они! - сердце кувыркнулось в восторге.
Дуня потянулась за свертком, а в спину прозвучало со вздохом.
- Ты это... не серчай... а только без загадки не выпущу. Правило такое. Должон выполнять.
- И кто его назначил, это правило? - со смешком поинтересовался Монах.
- Так богинка. Богинка назначила. Сперва упрятала. А потом велела, чтобы без загадки не отпускал.
- Ладно, братишка. Давай свою загадку.
- Ну, слухайте.
Голос откашлялся и плавно завел:
- Стоит дерево, при нем четыре угодья.
Первое угодье - некопаный колодезь,
Другое угодье - при темне свет,
Третье угодье - битому связь,
Четвертое угодье - усталому на здоровье.
- Что это?
Дуня беспомощно взглянула на Монаха и покачала головой. Отгадки у нее не было. Да и думалось все еще плохо после встречи с мизгирем. Она была уверена, что понацепляла всякого. Хотелось быстрее скинуть это в топку и напариться в бане.
- Так, так, так, - Монах прошелся по комнатушке, повторяя слова загадки. - Четыре угодья, говоришь? По темне - свет?.. так... так... так...
Он подмигнул Дуне и объявил:
- Это все береза, братишка.
- Откуль знаешь? - пораженно выдохнул голос, но тут же спохватился и потребовал разъяснений.
- Некопанный колодец - это про березовый сок. По темне свет - горящая лучина. Битому связь - пожалуй, что береста. А усталому на здоровье - веничек банный. Вместе - четыре угодья и получаются. Эх, в баньку бы сейчас!
В ответ вздохнуло, дверь скрипнула и приоткрылась.
- Опять одинешенек останусяяя... брошенный всемиии... Ненууужный... - всхлипнул голос и следы направились к печи.
- А пойдем с нами! - пожалела невидимку Дуня.
- Точно! - хлопнул в ладони Монах. - Переправим в деревню. Подберем подходящую печку.
- Я? - запнулся голос. - С вами? Только позовитя!
Подхватив самобранку, Дуня скомандовала:
- Полезай внутрь!
И когда туда тенью метнулось что-то черное и маленькое, перехватила концы скатерки вверху.
- Чаво толкаессии! - гневно взвизгнула самобранка. - А ну, двигайся давай! Расселся как дома!
- Потерпи немножко. А я тебе бонусом сделаю...
- Косметическую маску!
- ??? - Дуня растерянно посмотрела на давящегося от смеха Монаха.
- Она тебе и ботокс вколет, если хорошо попросишь. - пробулькал он, вытаскивая из зыбки сверток с зеркалами.
- Не урони! - испугалась Дуня.
- Обижаешь! - Монах приладил сверток под мышку и первым направился к двери. - Зови бжутку, принцесса. Пора сматываться.
Продолжение следует...
...................
Внимание!
Я уезжаю на плановое обследование. Продолжение ожидается в четверг (ттт).
Раньше не успею.
Не теряйте.