Набережная Рыбачьего мыса начиналась от старого маяка и тянулась до бетонного пирса, где швартовались рыболовецкие сейнеры. Андрей хорошо знал это место, и это было одно из немногих мест в Ольховске, от которых у него портилось настроение. Его дважды вызывали сюда, когда он был ещё участковым, – первый раз по факту поножовщины между двумя экипажами после дележа улова, второй раз, когда семнадцатилетнему парню из бригады разделки прострелили колено за то, что он якобы стучал участковому. Участковым в тот момент был Андрей, и парень ему не стучал. Колено так и не зажило нормально.
С тех пор набережная мало изменилась. Те же ржавые кнехты у причала, те же бетонные плиты с выщербленными краями, тот же запах рыбы, солярки и морской воды. На краю пирса, у раскладного столика с нардами, сидели четверо молодых мужчин. Двое в чёрных спортивных костюмах с красной полосой по рукавам – неофициальная униформа людей Вахтанга Чхеидзе, которых местные называли «креветочниками». Хотя креветки были здесь, пожалуй, наименее прибыльным товаром.
– Они с нами разговаривать не станут, – сказала Дина.
– Может, и нет, – отозвался Андрей, хотя и подозревал, что она права.
Он вышел из машины и пошёл к пирсу, замедлив шаг, чтобы Дина не семенила рядом. Разница в росте между ними составляла двадцать три сантиметра, и если Андрей шёл в своём обычном темпе, напарница за ним практически бежала. В первый месяц совместной работы она об этом молчала, а он не замечал. Потом Дина просто сказала: «Костров, ты ходишь как жираф на водопой, я за тобой не успеваю». С тех пор он всегда притормаживал.
Когда они вышли на пирс, четвёрка оторвалась от нард и повернулась к ним. По именам Андрей знал двоих – Гурама и Тимура. Гурама он помнил ещё четырнадцатилетним пацаном, который таскал у рыбаков камбалу с сушилок. Тимура – по делу о краже катера с лодочной станции, которое так и не было раскрыто, хотя все, включая самого Тимура, прекрасно знали, кто это сделал.
Андрей бессознательно изменил походку. Плечи опустились, руки слегка качнулись, голова чуть наклонилась вбок. Он всегда так делал в этом районе – не думая, на автомате. Дина рядом с ним оставалась такой же, как в кабинете: прямая спина, сжатый рот, цепкий взгляд. Его напарница была блестящим следователем, но она не умела не выглядеть как следователь. Ни при каких обстоятельствах.
– Мужики, добрый день, – сказал Андрей, подходя к столику.
– Если вы насчёт парковки, то мы тут ни при чём, – отозвался Гурам, не вставая. – Это Серго вчера разбил зеркало на том джипе, а мы тут вообще ни при чём.
– Я не насчёт парковки, – сказал Андрей.
Гурам пристальнее на него посмотрел и узнал.
– А, это ты, Костров. Чего надо?
– Кто-нибудь из вас знает Зинаиду Павловну Астахову? Портовая улица, дом четырнадцать.
Пауза. Андрей наблюдал за их лицами. Это был тот момент, когда обычно кто-нибудь отпускал шутку или пожимал плечами. Но никто не пошутил. Гурам посмотрел на Тимура. Тимур посмотрел на свои нарды.
– Не, не знаем, – сказал Гурам.
– Она живёт в двух кварталах отсюда, – спокойно продолжал Андрей. – Занимается траволечением, гипнозом. Некоторые люди из этого района к ней ходили.
– Ну мало ли кто тут живёт, – Гурам пожал плечами. – Мы что, за всеми следим?
Молчание. Тимур по-прежнему разглядывал нарды. Двое других, имён которых Андрей не знал, смотрели куда-то мимо него – в сторону моря.
– Зинаида Павловна мертва, – сказал Андрей. – Её застрелили сегодня утром.
Тишина стала гуще. Гурам медленно откинулся на спинку пластикового стула. Стул скрипнул. Тимур поднял глаза, и Андрей прочёл в них что-то – не страх, не вину, скорее что-то вроде горечи. Как будто он только что узнал, что умер кто-то, кого он уважал.
– Если кто-нибудь вспомнит что-то полезное, – сказал Андрей, доставая визитку и кладя её на столик рядом с нардами, – звоните. В любое время.
Гурам посмотрел на визитку, но не взял.
Они с Диной пошли обратно к машине. Андрей заметил, что парни не вернулись к игре.
– Они её знали, – сказала Дина, когда они сели в машину.
– Ещё как знали. – Пальцы Андрея побарабанили по рулю. – Вопрос, в каком качестве. Клиентка, соседка или что-то другое.
– Или кто-то из них её убил, – добавила Дина с каменным лицом.
– Возможно, – сказал Андрей, заводя мотор. – Поехали обратно. Пройдёмся ещё раз по соседям, может, кто-то видел…
У него зазвонил телефон. Номер незнакомый. Андрей глянул на экран и ответил.
– Алло?
– Это Костров? – Голос был молодой, с лёгким акцентом.
– Да.
– Меня зовут Руслан. Вы оставили карточку на пирсе десять минут назад.
Андрей перехватил телефон поудобнее.
– Слушаю тебя, Руслан.
– Можете подъехать к остановке у маяка? Я тут один, мне не хотелось бы, чтобы нас видели вместе с пацанами.
– Буду через три минуты.
Дина вопросительно посмотрела на него.
– Один из наших рыбаков хочет поговорить, – сказал Андрей, выруливая на набережную.
Руслан ждал их у автобусной остановки – облезлого навеса с расписанием, которое выцвело до полной нечитаемости. Высокий, худой парень лет двадцати пяти, коротко стриженный, с длинным лицом и глазами, которые то и дело метались из стороны в сторону. Одет он был в обычные джинсы и серую футболку – без спортивного костюма с полосками. Андрей вышел из машины и подошёл к нему. Дина осталась сидеть, но опустила окно.
– Ты вроде хотел поговорить? – спросил Андрей.
– Да. Насчёт Зинаиды Павловны. Что с ней случилось?
– Давай сначала ты. Откуда ты её знаешь?
– Да все её тут знают, – сказал Руслан, засовывая руки в карманы. Андрей напрягся, Дина за его спиной тоже – он услышал, как она зашевелилась в машине. Но Руслан вытащил всего лишь смятую пачку сигарет и зажигалку. – Хорошая была женщина. Я к ней ходил раза три-четыре. Она мне бессонницу лечила. Ну, гипнозом. Говорила спокойным голосом, ставила мне масло лаванды на тумбочку… Не знаю, как это работает, но спать я стал получше.
– Ты с ней часто виделся?
– Не особо. Раз в пару месяцев, может. Последний раз – недели две назад.
– Зачем приходил?
Руслан прикурил, затянулся и выпустил дым в сторону от Андрея.
– Я к ней не приходил. Она сама меня нашла. Увидела на улице, подошла.
– И чего хотела?
Руслан помолчал. Посмотрел на тлеющий кончик сигареты.
– Пистолет, – сказал он.
– Пистолет? – переспросил Андрей.
– Травматический, – уточнил Руслан. – Сказала, что ей нужен для самозащиты. Я ей предложил – мол, давайте, если кто-то вас достаёт, я разберусь, у меня с этим проблем нет. Но она отмахнулась. Сказала, что, скорее всего, ничего серьёзного, просто хочет, чтобы под рукой было что-то на всякий случай.
– Она не сказала, кто именно её беспокоил?
– Нет. – Руслан стряхнул пепел. – Слышь, если б она сказала, я бы уже сам решил этот вопрос. Но она не стала уточнять.
– И ты достал ей ствол?
Руслан посмотрел на него с выражением, которое можно было прочитать как «ты что, совсем?».
– Я ничего незаконного не делал, – сказал он ровным голосом.
– Допустим. Но, насколько тебе известно, она его всё-таки получила?
– Допустим.
– Что за ствол?
– «Макарыч». Переделанный. Девять миллиметров.
– Она умела с ним обращаться?
– Кто-то ей показал, наверное. Не я.
– И с тех пор ты ничего от неё не слышал?
– Нет. – Руслан докурил, бросил окурок на асфальт, придавил подошвой. – Собирался зайти, спросить, всё ли нормально. Не собрался.
Андрей кивнул. Парень говорил спокойно, но было видно, что новость его зацепила. Он не дёргался, не юлил – просто стоял и курил, и в глазах у него было что-то вроде тихой злости.
– Ты довольно откровенен для человека, который не делал ничего незаконного, – заметил Андрей.
Руслан посмотрел на него в упор.
– Нормальная тётка умерла ни за что. Если б это было связано с нашими делами, вы бы от меня слова не услышали, мы сами разбираемся. Но это не наши дела. Так что делайте свою работу.
Он повернулся и пошёл по набережной, не оглядываясь. Андрей смотрел ему вслед, пока тот не свернул за угол склада.
– Веришь ему? – спросила Дина из машины.
– Не уверен, – сказал Андрей, садясь за руль. – Историю с пистолетом надо проверить. Он мог её и выдумать, чтобы увести нас в сторону. Но чутьё говорит, что не врёт.
– Чутьё – это не улика.
– Зато экономит время.
Он завёл мотор и поехал обратно к Портовой улице. Солнце уже перевалило за полдень, и тени от акаций укоротились до узких полосок на асфальте. В машине было душно, кондиционер работал через раз – в режиме «когда захочу». Андрей опустил окно.
– Ты тебе когда-нибудь лечили что-нибудь гипнозом? – спросил он у Дины.
– Нет, – ответила та. – Я не верю в эти штуки.
– А в какие штуки ты веришь?
– В отпечатки пальцев и результаты баллистической экспертизы, – сказала Дина без тени улыбки.
– Моя тёща ходила к какой-то бабке под Краснодаром, – сказал Андрей. – Та ей «заговаривала» спину. Наташка потом неделю надо мной смеялась, а тёща сказала, что спина вроде прошла. Правда, она параллельно пила ибупрофен, но заслугу приписала бабке.
– Похоже на нашу Зинаиду Павловну, – заметила Дина. – Только та была с медицинским образованием.
– С чего ты взяла, что с медицинским?
– У неё на полке учебник по неврологии, ты сам видел. И в тетрадях – профессиональные записи, не бабкины каракули. «Сопротивление высокое, повторный сеанс через неделю». Так врачи пишут, а не целительницы.
Андрей промолчал. Дина была права, и это делало убийство ещё более непонятным. Одно дело – пристрелить бабку-знахарку, которая кому-то нагадала что-то не то. Другое дело – убить бывшего врача, который тихо жил в портовом районе и лечил местных от бессонницы. Мотив должен быть чем-то серьёзнее, чем неудачное предсказание.
Хотя, если подумать, он пока вообще ничего не знал о мотиве.
Они подъехали к дому Астаховой, и Андрей увидел, что у калитки кто-то стоит. Женщина – невысокая, тёмноволосая, в лёгком летнем платье. Она что-то говорила Лёне Савичеву, и голос её, даже с расстояния, звучал на повышенных тонах. Лёня стоял, скрестив руки на груди, и выражение у него было такое, как у человека, который хочет оказаться где-нибудь в другом месте.
Андрей вышел из машины. Женщина повернулась к нему, и у него перехватило дыхание – на секунду ему показалось, что убитая встала с пола, переоделась и вышла на улицу. То же лицо, те же скулы, тот же подбородок. Только волосы тёмные, а не светлые, и глаза – живые, горящие от гнева и страха.
Дочь. Девочка с фотографии.
– Может мне кто-нибудь объяснить, что происходит? – выкрикнула она. – Это дом моей матери! Почему меня не пускают? Что случилось?
– Я следователь Костров, – сказал Андрей. – А вы…
– Кира Громова. Это дом моей матери. Где она?
– Мне нужно задать вам несколько вопросов, – сказала Дина, подходя сзади. – Может, нам стоит…
– Я никуда не пойду, пока мне не скажут, что с моей мамой! – Голос Киры зазвенел, в нём уже дрожали слёзы.
Андрей посмотрел на неё. Потом перевёл взгляд на Дину. Та чуть заметно кивнула – мол, давай ты.
– Кира, – сказал он, понижая голос. – Мне очень жаль, но ваша мать умерла. Сегодня утром на неё напали.
Огонь в её глазах потух мгновенно, как будто кто-то выдернул штепсель. Плечи опустились, лицо стало серым. Она стояла, глядя на Андрея, и рот у неё беззвучно открывался и закрывался.
– Кто? – прошептала она.
– Мы расследуем это, – сказал Андрей. – Я понимаю, что сейчас не самый подходящий момент, но не могли бы вы ответить на несколько вопросов? Это поможет найти человека, который это сделал.
Кира молча покачала головой и пошла прочь, глядя под ноги, словно тротуар вдруг стал шатким и ненадёжным. Андрей посмотрел на Дину.
– Иди в дом, – тихо сказал он. – Спроси у Лёши, нашли ли они пистолет. Я попробую с ней поговорить.
Дина кивнула и скрылась за калиткой. Андрей пошёл за Кирой, подстраиваясь под её шаг – медленный, тяжёлый, как будто ей было не тридцать пять, а семьдесят. Он не говорил ни слова. Просто шёл рядом. Если б кто-то наблюдал за ними издалека, то решил бы, что муж и жена вышли на прогулку, и только присмотревшись, заметил бы слёзы на лице женщины и то, как Андрей то и дело на неё поглядывает, пытаясь угадать момент, когда можно заговорить.
Они прошли полквартала в тишине. Пахло морем и акацией.
– Моя мама любила здесь жить, – сказала Кира в пространство.
– Тут… своеобразный район, – осторожно подобрал слова Андрей.
– Тут дыра, – отрезала Кира. – Когда я росла здесь, я ходила из школы домой посередине проезжей части, чтобы не проходить мимо подворотен. Мой одноклассник умер от передозировки в шестнадцать лет. Но мама… она считала, что люди здесь хорошие. И они к ней тянулись, а она ни от кого не отворачивалась.
Андрей хранил молчание.
– Так что вам нужно? – спросила она усталым, сиплым голосом.
– Несколько подробностей. Когда вы видели её в последний раз?
– Вчера. Я приходила к ней после обеда.
– Зачем?
– Помочь с маслами и настойками. Мы вместе их готовили. Я отвечаю ещё и за интернет-магазин – там продаём травяные сборы, масла для ароматерапии. Мама занималась производством, я – продажами.
– Много продавали?
– Местным – за копейки, иногда и вовсе бесплатно. Но в интернете шло неплохо. Мама удивлялась – она вообще не понимала, как можно продавать лаванду через компьютер.
– Это был семейный бизнес?
– Да, вроде того. Магазин – на двоих. Но гипнозом и сеансами она занималась одна, и это была её основная работа. Принимала людей у себя дома, лицом к лицу. Она не верила в онлайн-консультации. Говорила, что для настоящего сеанса нужно видеть человека, чувствовать его.
– А вы? Вы тоже проводите сеансы?
Кира помедлила.
– Я тоже консультирую. Онлайн. Но это немного другое – я больше по ароматерапии и… ну, что-то вроде психологической поддержки. Не гипноз. Мама была настоящим профессионалом, у неё медицинское образование, тридцать лет опыта. Я так не умею.
– Вы знали, что она купила пистолет?
Кира остановилась и посмотрела на него.
– Пистолет? – переспросила она. – Вы шутите?
– К сожалению, нет.
– Моя мама в жизни не держала в руках оружия. Она даже мышеловки не ставила – говорила, что мышам тоже надо где-то жить.
– И всё-таки она была чем-то достаточно обеспокоена, чтобы его купить. Вы не в курсе, чем именно?
– Нет, – сказала Кира. – Это какой-то бред.
– Ваша мать не казалась взволнованной в последнее время? Не упоминала каких-нибудь конфликтов?
– Да нет… – Кира задумалась. – Хотя…
– Хотя?
– Ну, у неё были… не то чтобы враги. Но моя тётка Тамара, мамина сестра, – они в последнее время пару раз крупно поссорились.
– Из-за чего?
– Тётя Тамара – юрист, она считает, что мама втягивает семью в дурацкий бизнес. Её дочь Алина, моя двоюродная сестра, тоже начала заниматься онлайн-консультациями несколько месяцев назад. Тётю это бесило. Но она мою маму любила. Она никогда бы…
– Понимаю, – сказал Андрей. – Кто-нибудь ещё?
– Была одна женщина. Эльвира. Тоже называет себя целительницей, живёт неподалёку. Она приходила к маме с криками, что та переманивает у неё клиентов. Но это… это ерунда, она бы не стала.
– Я уверен, что не стала бы, – сказал он. – Но не могли бы вы дать мне её полное имя и адрес?
Кира продиктовала, и Андрей записал в телефон. Они медленно повернули обратно, к дому убитой. Кира шла молча, обхватив себя руками, хотя на улице было за тридцать градусов.
– Ваш муж… – начал Андрей.
– Артём. Он на работе, на стройке.
– Он хорошо знал вашу маму?
– Конечно. Она его обожала. Говорила, что у него «тёплая аура». – Тень улыбки мелькнула на лице Киры и тут же погасла. – Он будет раздавлен, когда узнает.
Андрей кивнул. Они подошли к дому. Кира посмотрела на калитку, на окна, на горшки с геранью на подоконнике – и у неё по щекам потекли слёзы. Молча, беззвучно, просто потекли – как будто что-то внутри переполнилось и полилось через край.
– Могу я войти? – спросила она.
– Пока нет, – мягко сказал Андрей. – Там работают криминалисты. Я вас обязательно пущу, как только они закончат.
Кира кивнула, вытерла лицо тыльной стороной ладони и пошла к своей машине – маленькому серому «Рено», припаркованному чуть дальше по улице. Села, закрыла дверь и положила голову на руль.
Андрей постоял ещё секунду, глядя на неё, а потом вошёл в дом.
Дина стояла на кухне, листая одну из тетрадей, которую Лёша уже успел сфотографировать.
– Пистолет не нашли, – сказала она, не поднимая глаз. – И на сумочке ни одного отпечатка, даже на молнии. Кто-то протёр её очень тщательно.
– Выходит, забрали пистолет, – сказал Андрей.
– Похоже.
– Дочь говорит, что мать ненавидела оружие. Даже мышеловки не ставила.
Дина подняла глаза.
– Мышеловки?
– Говорила, что мышам тоже надо где-то жить.
– Трогательно. Но кто-то ведь стрелял. – Дина захлопнула тетрадь. – Что ещё сказала дочь?
Андрей пересказал – про тётку-юриста, которая ссорилась с убитой, и про двоюродную сестру Алину, которая тоже начала заниматься онлайн-консультациями. Упомянул целительницу Эльвиру, которая скандалила из-за клиентов, и мужа Киры, Артёма, строителя, которого тёща обожала за «тёплую ауру».
Дина слушала, прислонившись к стене, и что-то помечала в блокноте.
– У дочери есть алиби? – спросила она.
– Говорит, что утром вела онлайн-консультации из дома. Надо будет проверить.
– Магазин масел – это хороший мотив?
– Пока не знаю. Надо разобраться, кто получает бизнес матери.
Андрей вернулся на крыльцо. Возле дома Галины Фёдоровны, через два дома, стоял крупный лысый мужчина в тельняшке, державший на руках рыжего кота. Маркиз, завидев Андрея, дёрнулся так, что мужчина едва его удержал. Кот вытянул шею, уставившись на Андрея с тем самым выражением, с каким собака смотрит на вернувшегося хозяина после разлуки.
Мужчина перехватил кота покрепче.
– Маркиз, угомонись! – гаркнул он.
Андрей поспешно отвернулся и достал телефон. Набрал дежурную часть.
– Мне нужно пробить ствол, – сказал он. – Переделанный «Макарыч», девять миллиметров. Предположительно приобретён на чёрном рынке в районе Рыбачьего мыса примерно две недели назад. Покупатель – Астахова Зинаида Павловна, шестьдесят три года. Проверьте, не всплывал ли этот или похожий ствол где-нибудь за последние сутки.
Положив трубку, он посмотрел вниз по улице. Серый «Рено» Киры всё ещё стоял у тротуара. Силуэт за рулём не шевелился.
Андрей вздохнул. Пока у него были: мёртвая женщина-гипнотерапевт, пропавший пистолет и разбитый стакан с чьей-то кровью на осколках. Ещё – горсть шиповника на полу и длинный список людей, которые так или иначе были связаны с убитой. Дочь с интернет-магазином, тётка-юрист, двоюродная сестра, целительница-конкурентка. Портовая шпана. И муж дочери с «тёплой аурой».
Это был только первый день, и подозреваемых уже было больше, чем он мог бы разместить на доске в кабинете. Дина, конечно, попытается это сделать – она любила свою доску: фотографии, стрелочки, красные нитки. Андрей предпочитал держать всё это в голове, главным образом потому, что лучше всего ему думалось в душе, а затащить туда Динину доску он бы при всём желании не смог.
Да и не стоило бы. Дина бы этого не одобрила.
Глава 1:
Глава 3: