Фаворит

Лариса заранее убрала коврик из прихожей. Скрутила, отнесла на балкон, поставила в угол. Потом вспомнила, что на балкон тоже надо закрыть дверь, и закрыла. Проверила комнату, сунула тапочки под кровать. Вроде всё. В семь постучала соседка с собакой. — Мы со всем своим, — сказала Аня. — Миски, корм, подстилка. Вот полотенце для лап. Здесь его игрушки. Лариса посмотрела на две сумки и на рыжего пса, который сидел у соседкиных ног. Получалось, что вещей у гостя почти столько же, сколько у человека...

Светлана положила паспорт поверх белья, закрыла чемодан и проверила, не выглядывает ли рукав. Молния заедала на повороте. Чемодану было десять лет, покупали его для первой поездки с дочерью к морю. Тогда вещи всем троим складывала Светлана, а муж стоял рядом и спрашивал, зачем столько. Теперь вещей оказалось мало. Два свитера, брюки, халат, одежда для работы. Книги не поместились. Светлана вынула халат, завернула в него свою чашку и положила обратно. Андрей пришёл с работы, когда она застёгивала сапоги...

Ключи я положил на кухонный стол, между хлебницей и Любиными очками. — Больше не поеду, — сказал я. Жена подняла глаза от квитанции. — Сегодня? — Вообще. Люба сняла очки. Наверное, хотела спросить, что случилось, но я сам начал рассказывать. Пока не передумал. Во дворе я сдавал назад. Медленно, с поворотом головы, всё как надо. Справа стоял фургон, за ним ничего не было видно. Я посмотрел влево, потом опять вправо. И услышал удар по багажнику. Это велосипедист стукнул ладонью. Молодой парень, с коробкой за спиной...

Лидия достала белую скатерть, развернула на столе и сразу увидела круглое пятно у самого края. В прошлый Новый год внук опрокинул туда стакан сока. Тогда дочь сказала: «Ничего, мам, салатницей прикроем». Теперь салатницы не будет. После росписи они собирались в маленькое кафе, где Владимир уже заказал стол на четверых. Скатерть Лидия сложила обратно. Не требовалось ни варить язык, ни отмывать духовку, ни занимать у соседки табуретки. Она всё равно ходила по кухне и искала себе работу. До субботы оставалось три дня...

В списке участников Семён Ильич стоял между двумя десятилетними девочками. Рядом с его фамилией было напечатано название вальса. Никакой особой пометки для пенсионера, который вздумал учиться музыке, не сделали. Он перечитал список и сунул руки в карманы. До начала оставалось двадцать минут. Из зала слышалось, как кто-то пробует инструмент. Быстрые звуки летели один за другим, и Семён Ильич никак не мог представить, что сейчас выйдет и станет нажимать эти же клавиши. — Вы после Вероники, — напомнила Анна...