Рассказ "Капкан для волчицы"
Глава 1
Глава 5
Мягко покачиваясь на неровном дорожном полотне, междугородний Икарус плыл, возвышаясь над другими машинами, снующими по дорогам. Он выезжал из автовокзала областного центра медленно и уверенно, словно специально давал пассажирам время привыкнуть к тому, что город, который они ещё могут видеть из окна, скоро исчезнет, а впереди их ждёт только дорога.
– Фо-о-о… – басовито загудел автобус на парня, перебежавшего дорогу чуть ли ни под самыми его колёсами.
Некоторые пассажиры испуганно вздрогнули, но Владимир не обратил на Икарус никакого внимания. Он торопился в интернат Майи, чтобы узнать, не приходила ли она туда, а может быть и сейчас находится там. В конце концов, она выросла в его стенах и могла обратиться за помощью и поддержкой только туда. Только бы найти её… Только бы она согласилась выслушать. Тогда он сумеет вымолить у неё прощения, будет стоять перед ней на коленях столько, сколько понадобится. И она обязательно простит его.
Майя не увидела Владимира. Как раз в это время она склонилась над сумочкой, чтобы убрать туда паспорт. А когда снова посмотрела в окно, Владимир уже затерялся в толпе, даже не догадываясь, что та, кого он так хотел найти, только что наугад купила билет на первый попавшийся рейс и всего пару минут назад была совсем рядом с ним.
***
Летний жар накрыл всю округу плотной крышкой, никому не позволяя выбраться из-под неё, и даже в тени люди и животные задыхались, мечтая хоть о слабом дуновении прохладного ветерка. Солнце не просто светило – оно как будто прожаривало воздух, делая дальние поля расплывчатыми, как в мареве. Пыль на обочинах светилась золотом, а редкие деревья возле дороги казались ещё более измученными от зноя, чем все остальное.
Иногда Майе казалось, что автобус стоит на месте, приклеившись к тягучему, расплавленному асфальту, а мимо него проплывают кукурузные, пшеничные и ржаные поля, местами – выгоревшая трава, и заросшие серебристой полынью окраины деревень.
Соседка Майи несколько раз пыталась заговорить с девушкой о новостях, которые недавно слышала по телевизору или прочитала в газете, рассказывала ей, что едет в гости к внукам и что её дочка, такая умница, уже наготовила для неё и окрошки, и холодца, и нажарила котлет. Она теперь живёт в деревне Мигулино, потому что её муж родом оттуда.
– Хозяйство держат большое, огород и всё такое. Но я была против того, чтобы Нина переезжала к мужу. Да разве влюблённую женщину может кто-нибудь удержать? Вот и моя дурёха забралась в эту глушь. Хотя, с другой стороны, у неё ж дети. А там, в деревне всё натуральное – и овощи, и мясо и молочко. А наш молочный комбинат закрыли. Слышала? Разорился, говорят. А я не верю. Сейчас времена-то какие! Ничего не разберёшь, что происходит. В позапрошлом месяце директора обувной фабрики в лесу нашли, представляешь? Не поделился с кем-то, видать. Что? И об этом не слыхала? Да ты откуда взялась-то? С Луны, что ли, свалилась?
– Нет, – покачала головой Майя.
– Вот то-то же! Все мы на Земле живём, тут и помрём. На земле и помирать будем. Сейчас с этим просто. Дочка моей знакомой, представляешь, всю жизнь учительницей работала. А как платить перестали, быстренько уволилась и стала за границу мотаться. В челноки, стало быть, подалась. Она-то в школе английский преподавала, язык знала, быстренько так на нём шпрехала. Ну так вот. За полгода раскрутилась так, что мама не горюй. Муж с завода ушёл, стал домашними делами заниматься, ну и таксовать заодно. Так Галинка ему новую машину купила. Иномарку какую-то. Я в них не разбираюсь. Видела только, что зелёная. Детей в модное шмотьё одела, сама такая расфуфыренная стала. Сразу было видно, что денег куры не клюют. А позавчера звонит мне Зинка, мать её. Плачет, заливается. Галинка домой возвращалась, на поезде ехала. Ну вот. Там её и ограбили, а саму с поезда сбросили. Вот Зинка всех и обзванивала, дочке на похороны деньги собирала. А откуда у меня деньги? Я по заграницам не моталась, большую деньгу не заколачивала. Так вот, девонька, и живём. А ты сама-то куда едешь? К папке с мамкой, поди?
– Детдомовская я, - повернулась к ней Майя, собирая волосы так, чтобы они не мешали, но несколько прядей все равно прилипали к вискам от тёплого воздуха, слабенько просачивавшегося в салон из вентиляционных щелей... – Нет у меня родителей, и никогда не было.
Женщина мгновенно притихла, потом склонилась к проходу и стала смотреть на дорогу через лобовое стекло Икаруса. Майя тоже отвернулась к окну, но краем глаза успела заметить, как соседка подтянула к себе сумку, поставила её на колени и крепко вцепилась в ручки толстыми пальцами.
Когда же на два места впереди освободилось сиденье, она пересела туда, напоследок с опаской обернувшись на усмехнувшуюся Майю.
Больше до конца пути девушку никто не тревожил, и она смогла наконец-то, обдумать всё, спокойно и рассудительно.
Выйдя на автовокзале небольшого городка, Майя первым делом отыскала доску объявлений и принялась изучать те, которые могли бы подойти. В конце концов, она сорвала несколько номеров и отправилась к таксофону, чтобы позвонить и узнать, не нашлись ли на требуемые места работники.
Ей удивительным делом повезло. На территорию одного из городских предприятий требовался дворник, которому предоставлялось жильё – малюсенькая конурка, в которой находились стол, табурет и никогда не раскладывающийся диван, потому что там для этого просто не было места.
– Слава богу, – обрадованно говорила ей невысокая худощавая женщина Вера Павловна, принимавшая её на работу. – Тут до тебя я работала, а сейчас появилось место в укладчицах, и если бы не ты, туда взяли бы вместо меня кого-то другого. Слушай, а мы раньше с тобой нигде не встречались? Что-то лицо твоё мне как будто знакомым кажется…
– Нет, – покачала головой Майя. – Я только сегодня сюда приехала, а до этого в областном центре жила.
– Иди-ка! – удивилась Вера. – Ну, ты везучая, девка. Только приехала, а уже и работа у тебя есть и жилье. Мало кому так подфартить может. А по поводу города, так и я тут всего восьмой год как живу. До этого тоже в областном центре обитала. Замужем там даже была, только развестись пришлось. Помотала меня жизнь малость. Показала себя с разных сторон. Потом смилостивилась. Вот. Короче, встретила я одного мужичка, а он местный. Позвал к себе. Семь лету уже вместе живём. Дитя даже прижили. Полинку. Пять лет девчонке зимой будет. Большеглазая, как и ты. Ой, а зовут-то тебя как?
– Майя, – улыбнулась Вере Павловне девушка. – Майя Владимировна Волкова.
Железная кружка, которой Вера зачерпнула воды из ведра, чтобы напиться, со звоном выпала из её рук.
– Как? – побледнела она, уставившись на Майю так, будто увидела привидение.
– Майя Владимировна Волкова… – повторила озадаченная девушка. – Вера Павловна, вам плохо?
– Нет. Ничего. Нормально, – как-то странно и отрывисто заговорила та. – Слушай. Ну вот тебе ключи. Тут рабочая одежда, метлы, лопаты, грабли. Инструмент, в общем. Завтракать, обедать и ужинать будешь ходить в столовую, тут за углом кирпичное здание, увидишь. За зарплатой в бухгалтерию. И расписаться туда завтра сходи. Прямо по аллее, как раз в дверь управления упрёшься. А я пошла.
– До свидания! И спасибо вам! – поспешила за ней Майя, но Вера, только махнув рукой, уже скрылась за углом дворницкой.
Дальше Майя всё осматривала сама. За стенкой бок о бок примостились унитаз и раковина, на стене висел таз, в котором можно было помыться или постирать вещи. Ни ванной, ни душа, ни других каких-либо удобств в дворницкой не предполагалось. На столе стояла электрическая плитка, с нагревающейся спиралью. В шкафчике на стене Майя нашла маленькую кастрюльку, сковородку и чайник. Там же стоял грязный стакан в медном подстаканнике, ложка и глиняная миска с отбитым краем.
Увидев всё это, кто-то бы отшатнулся и отказался жить в таких условиях, но Майя даже обрадовалась этому незавидному жилью. Она привыкла довольствоваться малым и не ждала какой-то особенной роскоши. Теперь у неё была крыша над головой, и она могла зарабатывать себе на жизнь, не ожидая ни от кого ни жалости, ни помощи.
Впрочем, Майе повезло не только с этим. Согласно ещё одному объявлению, в один из ресторанов требовалась посудомойщица, и по счастливой случайности этот ресторан находился буквально в одном квартале ходьбы от дворницкой, где поселилась девушка. И часы работы ни там, ни там, не совпадали. С шести часов утра до двух часов пополудни она работала дворником, потом отдыхала и в пять часов вечера приходила в ресторан, где принималась за мытьё посуды.
И жизнь её потекла ровно и спокойно…
Вера в гости к девушке не заходила, лишь иногда, заметив издали, махала рукой и тут же скрывалась, будто избегая удивлённой таким отношением Майи. Впрочем, задумываться об этом она совсем не хотела.
Но была очень удивлена, когда однажды под вечер кто-то постучался в её каморку.
***
В интернате никто не смог сказать Владимиру, где может находиться Майя.
– Вы что, не отслеживаете, как и где живут ваши бывшие воспитанники?! – возмутился тот. – Разве так можно? Вам что, всё равно?!
– Не надо тут кричать, молодой человек, – осадила его Клаша. – Во-первых, мы во всем следуем букве закона и не нарушаем его даже в мелочах. Во-вторых, на каком основании вы требуете от нас сведений о Волковой? В-третьих, даже если бы мы знали, где она и что с ней, не стали бы делиться с вами этой информацией. А в-четвертых, если вы не прекратите кричать и безобразничать, я вызову наряд милиции и дальше вы будете объясняться не с нами и не здесь.
– Значит, вы действительно ничего не знаете? – поумерил свой пыл Владимир.
– Действительно ничего, – сухо ответила ему Клаша.
– Ладно, я понял, не надо милиции, – опустил голову Олейников и пошёл прочь, думая, где же ещё он может найти пропавшую Майю.
Он вернулся домой и без сил упал на кровать, обхватив голову руками, и вдруг его взгляд упал на небольшой свёрток, перетянутый праздничной лентой. Её подарок!
Дрожащими пальцами он потянул за тесьму, развернул нарядную обёртку и увидел большой красивый альбом, сделанный в виде книги, на форзаце которой было написано рукой Майи:
– Страницы нашей жизни тебе в подарок, Володя. Я тебя очень люблю! Твоя Майя. 25.07.1992 год.
А в трёх пластиковых кармашках были вставлены фотографии, которые они сделали в день её рождения – первого мая. Вот они обнимаются и, улыбаясь, смотрят в камеру фотографа на фоне фонтана, вот смеются, летя над землёй на цепной карусели «Вихрь», а здесь идут по аллее и держатся за руки, такие счастливые…
Прижав к груди альбом, Владимир горько заплакал впервые после далёкого детства…
***
Он не сдавался ещё несколько месяцев, и каждый день пытался отыскать Майю – расклеивал её фото по городу, давал объявления по радио, в надежде, что она услышит его и отзовётся. Вечерами колесил на новенькой девятке по улицам и всматривался в прохожих, мечтая случайно встретить пропавшую девушку.
Всё оказалось бесполезным. И Владимир сломался. Однажды друзья, обеспокоенные его состоянием, настояли на том, чтобы он пошёл отдохнуть с ними в бар. Но вместо того, чтобы просто развлечься, Владимир напился так, что парням пришлось тащить его домой на руках.
Мать попричитала над бесчувственным сыном и уложила спать, радуясь, что отец в это время был в командировке и не увидел его в таком состоянии. Владимир проснулся на следующий день под вечер и долго лежал в кровати, пытаясь сообразить, какой сегодня день. Впервые за долгое время заноза в его сердце практически не ощущалась, и он даже обрадовался найденному решению.
Пройдя мимо матери и хмуро поздоровавшись с ней, он не стал слушать её причитания и нравоучения, достал из шкафчика непочатую бутылку виски и ушёл с ней в свою комнату, не забыв закрыть за собой дверь на ключ.
Напрасно Валентина стучалась к нему, напрасно плакала у двери и упрекала его в том, что он совсем её не любит и не жалеет. Выпив бутылку чуть ли не залпом, Владимир снова уснул и, плутая по бредовым, сюрреалистичным снам ни разу не вспомнил ни о Майе, ни о своей истерзанной совести.
– Андрюша, – рыдала Валентина на плече мужа. – Что нам делать с Володенькой? Господи, он ведь просто убивает себя этим алкоголем. Нельзя же так пить, Андрей! Сделай что-нибудь, очень тебя прошу!
– Я попробую, – обещал Андрей жене, но и у него ничего не получилось.
Каждый день, проспавшись, Владимир обещал отцу, что это было в последний раз, а потом напивался снова. Не выдержав, Андрей даже устроил скандал и выгнал сына из дома. Но потом сам неделю искал его по друзьям и притонам, и вернул домой, когда Валентина уже совсем отчаялась увидеть сына живым.
– Помнишь тут девушку, – сказал жене Андрей как-то утром. – Как её звали, я забыл? Маша? Нет, подожди. Там было какое-то необычное имя. Марта что ли…
– Майя, – подсказала Валентина.
– Да! Точно! – щёлкнул пальцами Андрей. – Нам надо найти её и привести сюда. Может быть, она повлияет на него? Кажется, она ему нравилась.
– А что, если это всё именно из-за неё? – покачала головой Валентина. – Вдруг это она довела его до такого состояния? Обидела, оскорбила или даже изменила? Ты ведь знаешь, какие сейчас девушки, а Вова у нас ранимый и чувствительный мальчик.
– Всё равно, – уверенно сказал Андрей. – Из этого болота нашего сына может вытащить только женщина. И мы должны попробовать сделать это, чего бы нам это ни стоило…
***
Владимир как раз снимал с вешалки свежую футболку, когда в его комнату постучалась мать.
– Сынок! Куда ты собираешься? – ласково улыбнулась она ему.
– Пройдусь перед сном, – ответил он, не глядя на неё.
– А может быть, останешься дома? Скоро вернётся папа. Он поехал на вокзал, чтобы встретить одну девушку. Хочешь увидеть нашу гостью?
– Ма-а-ам, – медленно повернулся к ней Владимир. – Ты это о чём?
В дверь позвонили.
– Сам откроешь или я? – снова улыбнулась Валентина сыну.
Не ответив ей, он бросился из комнаты, не веря в то, что сейчас наконец-то увидит Майю.