Рассказ "Капкан для волчицы"
Глава 1
Глава 6
– Да-да, открыто! – крикнула Майя, поднимаясь с постели. – Заходите. Кто там?
– Я, – послышался знакомый голос, и на пороге дворницкой появилась Вера Павловна с пакетом в руках, на котором лихой ковбой в джинсовой рубашке готовился бросить лассо. – Можно?
– Конечно! – обрадовалась старой знакомой девушка и тут же мягко упрекнула её: – Что же вы, Вера Павловна, обещали заходить ко мне в гости, а сами забыли о своём обещании.
– Да я собиралась, честно, – вздохнула та. – Да вот все никак дойти не могла. Ну как ты тут? Слышала, справляешься хорошо. Руководство хвалит тебя.
– Ничего, работаю, – кивнула Майя, глядя, как Вера достаёт из пакета и ставит на стол две литровые банки с маринованными помидорами и огурцами, кусок сала, жёлтую баночку с маргарином, батон, десяток яиц, два шоколадных батончика и пару крупных яблок.
– Что это, Вера Павловна? – смутилась Майя. – Зачем вы? Не надо. У вас же своя семья. А у меня всё есть.
– Я вижу, – усмехнулась та, показывая на полупустую пачку макарон, дешёвенький чай в пакетиках и несколько кубиков сахара-рафинада в стеклянной сахарнице. – Вон как объедаешься, с лица спала, под глазами синяки.
– Да это я не очень хорошо себя чувствую в последнее время, – улыбнулась ей Майя. – Но, Вера Павловна, мне, правда, очень стыдно, что вы так заботитесь обо мне.
Вера вынула из-за пазухи бутылку наливки:
– Вот, давай пропустим с тобой по стаканчику, и поговорим, кто и перед кем стыдиться должен.
– Я не пью, – покачала головой Майя. – Да и мне через два часа выходить на работу. Хороша же я буду, если отправлюсь туда пьяной.
– Так я же не предлагаю напиваться, – пожала плечами Вера. – Я только так, чтобы разговор начать... Тяжёлый он будет разговор этот. И не знаю я, простишь ты меня или нет.
– Вы о чём это, Вера Павловна? – они присели к столу, и Майя подала ей вымытый до блеска стакан под наливку, а к себе подвинула чашку с недопитым чаем. – Вы ни в чём передо мной не виноваты.
– Ты ведь первого мая родилась? – опустошив полный стакан наливки, Вера посмотрела в глаза Майи.
– Да, а вы откуда знаете? – удивилась девушка.
– Знаю, – Вера на какое-то мгновение закрыла ладонью глаза, а потом заговорила быстро и почему-то громко. – Я ведь роды у твоей матери принимала.
– Что??? – рука Майи дрогнула, и она разлила чай на стол, даже не заметив этого.
– Да, девочка. Я медсестрой работала в одном медпункте вместе с фельдшером, так сказать, ассистировала ему. У нас их было двое, Петрович, уже почти старик. И Нина, не старая ещё женщина, но, в общем-то, очень опытная. Так вот. Первого мая, в семьдесят четвёртом году это было, вместо Петровича на дежурство вышла Нина. Пьяненькая уже. День проходил спокойно, народ гулял, отмечая праздник. Ничего необычного мы не ждали. Пропустили пару рюмочек, концерт включили, когда вдруг услышали какую-то возню у двери.
Это была твоя мать, Майя. У неё уже шёл полным ходом родовой процесс, и вскоре я уже держала тебя на руках. Ты похожа на неё очень. Она тоже была красивой, только лицо от боли постоянно искажалось, и стонала она так страшно. Но когда схватки прекращались, и она расслаблялась, я видела, какая она красивая на самом деле.
– Моя мама... – в глазах девушки заблестели слёзы. – Я ничего не знаю о ней, расскажите!
– Я тоже ничего не знаю, – Вера снова наполнила стакан и выпила его, чтобы добавить себе храбрости. – Не было у неё при себе ни документов, ни вещей, вообще ничего. Кто она и откуда, неизвестно. Платье только такое, знаешь... светлое, а на груди и по подолу вышивка – гроздья сирени. Наверное, она у тебя рукодельницей была. Очень уж нарядно эта сирень смотрелась. Да только нам не до сирени было. У матери твоей кровотечение открылось, сильное такое. Мы с Ниной неотложку вызвали, они приехали и её увезли, а тебя нам оставили. Мы потом узнавали – померла твоя мать. Не успели её спасти.
Вера вздохнула и продолжила:
– Это потом я узнала. А сразу после того, как всё произошло, к нам милиция пришла. Мы же не могли тебя просто так у себя оставить. А ты лежишь и плачешь, чья внучка, чья дочь, ничего не известно.
– Но я же Волкова! – воскликнула Майя, пытаясь ухватиться хоть за какую-то ниточку. – И отчество у меня есть – Владимировна.
– Отчество у тебя в честь Ленина, – махнула рукой Вера. – Портрет его на стене висел, вот мы и подумали, что будешь ты Владимировной. А имя в честь месяца дали. Ты родилась первого мая, вот и стала Майей. Ну и Волкова – тоже от нас пошло.
– О, Господи! – воскликнула девушка и закрыла лицо руками, облокотившись о стол. – Вера Павловна...
– А что, Вера Павловна? – рассердилась вдруг та. – Я мать твою не убивала и смерти ей не желала. Конечно, жалко, что она умерла. Но тут уж и её вина есть. Почему раньше в больницу не обратилась? Как могла отправиться рожать, не имея при себе никаких документов? Она ведь кроме «Помогите!» нам и не сказала ничего. А я всё равно за всё это поплатилась. Я одна. Мать твоя померла, и ей все боли и обиды человеческие стали нипочём. Ты вон выросла какой девахой. С руками и ногами, работящая, красивая. Нинка тоже выкрутилась. К Данилову своему бросилась, пост он в то время высокий занимал, а с ней от жены когда-то погуливал. Ну и не бросил в беде старую полюбовницу. Получила она год исправительных работ, да и то условно. Бросила всё и уехала куда-то сразу после суда. Ищи-свищи ветра в поле. А мне срок хороший дали. Муж, узнав об этом, со мной развёлся, новую семью создал. А я от звонка до звонка отсидела и потом ещё пару лет по земле слонялась, искала, куда голову приткнуть. Спасибо, мужик мой нынешний встретился. Помог, приютил. Расписались с ним даже. А без него, пропадай моя головушка...
– А где похоронили маму? – с замиранием сердца спросила Майя, выслушав исповедь Веры.
– Не знаю я, касаточка. Ничего не знаю, – вздохнула та. – Меня ведь сразу начали по допросам таскать, до того ли мне было, чтобы что-то о ней узнавать. Как безымянную похоронили где-нибудь, под номером. Так всегда делается, если о человеке ничего узнать невозможно.
Она помолчала немного и вдруг спохватилась:
– Да что ж ты не ешь-то ничего?! Давай я тебе бутерброд сделаю с маслом. Дочка моя за обе щёки такие уплетает...
– Ой, нет, не хочу, – покачала головой Майя. – Я уже несколько дней почти ничего не ем. А вот огурчики ваши и помидоры попробую.
– Ешь-ешь, – закивала Вера, – со свежего урожая это. Свекруха у меня в деревне живёт. Вёдрами овощи нам передаёт. Ешь, я тебе ещё потом принесу, если разрешишь прийти к тебе.
– Приходите, – сказала Майя.
– Ишь ты, – протянула Вера. – Не сердишься, значит? А я боялась, что осудишь за мать. Мол, врачи, как же вы её не спасли... Думала, что прогонишь... может быть, поэтому и не шла к тебе раньше. Всё с духом собиралась.
По щеке Майи скатилась слезинка:
– Не сержусь, Вера Павловна. И даже благодарна за то, что вы хоть что-то рассказали о моей маме. Теперь я знаю, что она не бросила меня, что, конечно же, любила и хотела, чтобы я жила. Знаю, что мама была рукодельницей и красавицей, а не горькой пьяницей, как почти у всех детей, которые находятся в детском доме. Всё это очень греет мне душу, и я правда не сержусь на вас, потому что вижу, какая вы добрая...
– Девочка моя, – расплакалась Вера. – Как хорошо, что ты выросла такой, какая есть. Твоя мама очень бы гордилась тобой, уж я-то точно это знаю...
Они проговорили ещё около получаса и Вера, слушая о том, как жила в детском доме Майя, с любопытством посматривала на девушку, которая, не замечая этого, доедала уже последний помидор, достав его из банки. Огурцы закончились ещё раньше, и Майя не забыла похвалить очень вкусный посол.
– Послушай, – как бы невзначай спросила девушку Вера. – Ну а жених-то у тебя был? А может, есть кто-нибудь из наших? У нас парней много и все красавцы, как один.
– Не нужен мне никто, – проговорила Майя, не замечая подвоха в вопросе Веры. – Потому что не бывает никакой любви. А без любви я жить не хочу.
– Значит, был парень? – уточнила Вера. – А что же расстались? Не любил, что ли, или обидел?
– Обидел, – коротко ответила Майя.
– Хм, – кивнула Вера Павловна. – А ну-ка признавайся, девонька, спала с ним? Или так может быть что позволила?
Майя покраснела как вишня.
– Вера Павловна! – воскликнула она с укором. – Вы почему меня об этом спрашиваете?
– Тошнит тебя, говоришь, в последнее время? – склонила голову та. – На соленья вон как налегла. Я ведь медсестра, Майя. С одного взгляда беременность определить могу. Ну, признавайся, есть задержка? Календарь вела?
Майя округлила глаза и поперхнулась недоеденным помидором.
– Нет, – задохнулась она от охватившего её ужаса. – Я как-то не обращала внимания, даже не думала об этом.
– Когда последний раз встречалась со своим ухажёром? Помнишь? – постучала пальцами по столу Вера.
– Двадцать пятого июня, – медленно проговорила Майя.
– Это три месяца уже... – прищёлкнула языком Вера. – Ты вот что, девонька, завтра иди к врачу, пусть осмотрит тебя и скажет, права я или нет.
Майя потянулась к бутылке с наливкой, налила её себе в чашку из-под чая и залпом выпила терпкий напиток.
– Вот и хорошо, – похвалила её Вера. – Ну а теперь поспи часок перед работой. А завтра как узнаешь что-то у врача, позвони своему милому и всё ему расскажи. Не делай, как другие бабы-дуры. Откажет он, не захочет ребёнка, на его совести будет это. А ты на свою душу греха не бери...
Проводив Веру, Майя завела будильник, чтобы не проспать на работу, хотя я не думала, что уснёт. Но потрясения сегодняшнего вечера были так велики, что девушка провалилась в глубокий сон, едва её голова коснулась подушки. И если бы не звон будильника, она проспала бы так до утра. Но всё-таки заставила себя подняться и идти в ресторан мыть посуду за людьми, которые приходили туда только для того, чтобы порадоваться жизни.