Дорогие читатели, вы когда-нибудь чувствовали себя совсем одними? Так, будто весь мир против вас и некому протянуть руку?
Эта история случилась на самом деле в небольшом белорусском городе. Я прочитала о ней довольно давно, потому что как учитель и психолог изучала тему детских обид и взаимоотношений в школьных коллективах. А сейчас пересказала так, как, мне думается, она могла бы выглядеть изнутри — глазами той, кого однажды назвали страшным словом «беспапная».
Садитесь поудобнее. Эта история о том, как можно потерять всё, но найти то, что никто и никогда не отнимет...
______________________
Рассказ «Беспапная»
Восьмиклассница Даша стояла у окна в своей новой комнате и смотрела на незнакомый двор. Внизу бегали дети, смеялись, гоняли мяч. Чужие дети. Чужая жизнь. Стекло холодило лоб, но она не отстранялась — хотя бы это холодное прикосновение отвлекало от того, что творилось внутри.
— Доченька, не грусти, — мама Арина подошла сзади и обняла за плечи. — В новой школе будет хорошо. Вот увидишь.
Даша промолчала. Она уже давно не верила в «хорошо». С тех пор как папа ушёл от них. С тех пор как они с мамой остались вдвоём. Переезд в другой район, новая квартира, новая школа — всё это казалось ей бессмысленным. Как будто кто-то взял её жизнь, перетряхнул, как старый мешок, и высыпал в незнакомое место.
Но мама старалась. Она покупала Даше самые красивые вещи, самые модные рюкзаки, самые вкусные йогурты. «Чтобы ты ни в чём не нуждалась», — говорила она. Даша понимала: мама пытается заменить ей всё. Но разве можно заменить? Разве можно купить в магазине отца? Разве можно завернуть в красивую обёртку то чувство, когда ты просто нужна кому-то?
Первое время в новой школе действительно было неплохо. Даша быстро нашла подружку — Катю, которая сидела с ней за одной партой. Они вместе ели бутерброды на переменах, вместе делали доклады, вместе шептались на уроках. Даже ходили друг к другу в гости. Даша впервые за долгое время почувствовала, что у неё может быть нормальная жизнь.
Мама Арина радовалась:
— Видишь, я же говорила! Всё налаживается!
Но однажды случилось что-то непонятное. Катя вдруг перестала разговаривать. На переменах отворачивалась, на вопросы отвечала односложно, а потом и вовсе пересела на другую парту. Её спина стала для Даши стеной — глухой, холодной, непроницаемой.
Даша терялась в догадках. Что случилось? Чем она обидела подругу? Она перебирала в памяти каждый разговор, каждую мелочь — и не находила ответа.
Мама потом думала: может, зависть? Катя жила в обычной семье, без особого достатка. А Даше мама покупала красивые вещи, старалась, чтобы дочка не чувствовала себя хуже других. Кому-то это могло не понравиться.
Но тогда Даша не знала. Она только чувствовала, как мир вокруг неё начинает сжиматься, как будто кто-то невидимый медленно стягивает удавку.
Всё началось с обзывательств.
— Страшилка! — крикнула Катя в коридоре, когда Даша проходила мимо.
Даша остановилась, не веря своим ушам. Катя стояла в кругу одноклассниц и улыбалась. Все смотрели на Дашу. Эти взгляды были как иголки — впивались в кожу, оставляя невидимые, но болезненные ранки.
— Что? — тихо спросила Даша.
— Страшилка, говорю! — повторила Катя громче. — Чего уставилась?
Даша ничего не ответила. Она просто пошла дальше, сжимая учебники так, что побелели костяшки пальцев. Она не знала тогда, что молчание — это тоже ответ, и что этим молчанием она даёт разрешение продолжать.
Через несколько дней стало хуже. На большой перемене Катя подошла к ней с компанией и сказала при всех:
— А ты вообще живёшь в двухкомнатной квартире, как бомжиха! Моя семья в трёшке живёт, а вы в двушке ютитесь!
Даша растерялась. Она не знала, что ответить. Разве в этом дело? Разве количество комнат делает человека лучше или хуже? Ей хотелось крикнуть: «Посмотри на меня! Я же живая! Я же чувствую!» Но слова застряли где-то в горле, колючим комком.
Одноклассники засмеялись. Кто-то поддержал Катю. Кто-то просто отвернулся. С тех пор с Дашей перестали разговаривать почти все. Её будто не существовало. На переменах она стояла одна у окна. В столовой сидела за отдельным столиком. Никто не звал её играть, не приглашал на дни рождения. Она стала пустым местом, невидимкой.
Даша перестала рассказывать маме о школе. Она приходила домой, закрывалась в комнате и просто сидела, глядя в стену. Часы шли, темнело, а она всё сидела, перебирая в голове один и тот же вопрос: «За что?»
А потом случилось то, что перевернуло всё.
Позвонила бабушка. Голос у неё был странный, чужой — такой голос бывает только у людей, которые несут страшную весть и сами ещё в неё не верят.
— Ариночка... — сказала она. — Случилось несчастье...
Даша видела, как мама слушает, как лицо её становится белым, как руки начинают дрожать. Мама опустилась на стул и заплакала — первый раз на памяти Даши. Плакала не просто так, а навзрыд, по-бабьи, зажимая рот рукой, чтобы не закричать.
— Папа... — только и смогла выговорить мама. — Папа твой...
Папа погиб. Просто и страшно. Его не стало. Того самого папы, который ушёл от них два года назад, но всё равно оставался папой, который часто звонил, иногда навещал, всегда дарил подарки на день рождения. Даша любила его. Любила той тихой, невысказанной любовью, которую носят в себе дети разведённых родителей.
На похоронах Даша не плакала. Она стояла, как каменная, и смотрела на гроб. Внутри было пусто и холодно, как бывает только в самую лютую зиму, когда ветер пробивает до костей.
Мама потом говорила врачам: «Она слишком сильно переживала. Просто не показывала».
Через неделю после похорон Даша вернулась в школу.
Первая перемена прошла тихо. На второй — Даша услышала.
— Беспапная! — Катя стояла в окружении подружек и громко смеялась. — Слышали? У неё папа умер! Теперь она точно беспапная!
— Беспапная! — подхватил кто-то.
— Теперь за неё вообще никто не заступится!
Даша остановилась. Земля ушла из-под ног. Она слышала эти слова, но не могла поверить, что они обращены к ней. Как можно? Как можно смеяться над чужим горем? Как можно называть «беспапной» ту, кто только что потеряла отца? Ей показалось, что воздух вокруг превратился в стекло — прозрачный, но такой плотный, что невозможно вздохнуть.
Она молча развернулась и пошла в туалет. Закрылась в кабинке и просидела там до звонка, зажимая рот рукой, чтобы не зарыдать в голос. Она кусала губы, впивалась ногтями в ладони — только бы не издать ни звука.
С этого дня травля стала невыносимой. «Беспапная» преследовало её везде: в коридоре, в столовой, даже на уроках физкультуры. Кто-то подкладывал кнопки на стул, кто-то прятал рюкзак, кто-то просто проходя мимо, толкал плечом и шипел: «Беспапная, уйди с дороги». Это слово жгло, как калёное железо. Оно было хуже любой пощёчины.
Даша перестала есть. Перестала спать. Каждое утро начиналось с тошноты и кома в горле. Она придумывала тысячи причин, чтобы не идти в школу: болит голова, болит живот, плохо себя чувствую. Мама начала подозревать, что в школе что-то неладное происходит, но Даша молчала. Как можно признаться в таком позоре? Как сказать маме, что ты — никто, пустое место, посмешище?
Однажды на уроке у неё заколотилось сердце. Так сильно, что стало трудно дышать. Грудную клетку сдавило, перед глазами поплыли чёрные точки. Учительница испугалась, вызвала скорую. В больнице сказали: панические атаки. Сильный стресс.
Мама рыдала в коридоре больницы:
— Что с тобой? Что происходит? Скажи мне!
Но Даша не могла сказать. Ей было слишком стыдно признаться, что над ней смеются. Что она никому не нужна. Что она — беспапная.
После больницы Даша ходила как тень. Школа превратилась в пытку, но прогуливать было нельзя — мама и так с ума сходила от переживаний. Каждый день, переступая порог школы, Даша чувствовала, как внутри что-то обрывается.
***
Однажды в субботу мама попросила:
— Доченька, сходи в магазин за хлебом. Мне надо отдохнуть, сил совсем нет.
Даша нехотя оделась и вышла. Шла медленно, глядя под ноги. Мысли были тяжёлые, чёрные. Казалось, что жизнь кончена и ничего хорошего уже не будет. Она даже не замечала, куда идёт, — ноги несли сами.
Она не заметила, как оказалась у маленького храма. Даша и раньше проходила мимо, но никогда не заходила внутрь. Мама иногда говорила о Боге, но они не были особенно верующими. Так, свечку на Пасху поставить, и всё.
А тут вдруг захотелось зайти. Просто так. Просто постоять в тишине. Подальше от этого мира, где её никто не ждёт.
В храме было тепло и пахло свечами. Этот запах — смесь воска, ладана и старого дерева — вдруг обволок её, как тёплое одеяло. Горели лампадки, мерцали иконы, где-то тихо пел хор. Даша села на скамеечку в уголке и закрыла глаза. Впервые за долгое время ей стало спокойно. Сердце перестало колотиться, дыхание выровнялось. Она даже не заметила, как из глаз потекли слёзы — тихие, облегчающие.
Сколько она так просидела — неизвестно. Может, минуту, может, час. Очнулась от тихого голоса:
— Девочка, ты чего такая грустная?
Даша открыла глаза. Рядом стоял священник с добрыми глазами и седой бородой. Взгляд у него был необычный — пронзительный и в то же время ласковый, будто он видел человека насквозь, но не осуждал, а понимал. Такие глаза бывают только у тех, кто много видел и много простил.
— Я... я ничего... — растерялась Даша, вытирая слёзы.
— Не «ничего», — покачал головой батюшка. — У тебя на лице написано, что у тебя горе. Расскажешь?
И Даша вдруг рассказала. Всё. Про новую школу, про Катю, про обзывательства, про смерть папы, про «беспапную». Слова лились сами собой, будто прорвало плотину. Она плакала и говорила, говорила и плакала, а батюшка слушал, не перебивая. Он не говорил «всё будет хорошо», не утешал дежурными фразами — он просто слушал. И этого было достаточно.
Когда она закончила, в храме было уже почти темно. Только лампадки горели, отбрасывая на стены живые, мерцающие тени.
— Пойдём-ка, — сказал батюшка и повёл её к иконе.
Там горела лампадка, и свет от неё падал на лик Божией Матери. Мягкий, тёплый свет, в котором хотелось раствориться.
— Смотри, — сказал батюшка. — Это Матерь Божья. У Неё тоже был Сын. И Его тоже ненавидели, обижали, смеялись над Ним. А потом убили. Ты думаешь, Ей не больно? Она понимает твою боль. И папу твоего Она тоже приняла.
Даша смотрела на икону и чувствовала, как тепло разливается в груди. Впервые за долгие месяцы ей не хотелось закрываться, не хотелось прятаться.
— А что мне делать? — спросила она шёпотом. — Они же не перестанут.
Батюшка помолчал, а потом сказал неожиданное:
— Ты знаешь, Дашенька, я ведь не только священник. В миру я был психологом, много лет работал с детьми. И знаешь, что я понял за эти годы? Злые люди — они на самом деле самые несчастные.
Даша удивлённо подняла глаза:
— Несчастные? Но они же смеются, у них всё есть, они вместе...
— Вместе ли? — покачал головой батюшка. — Посмотри на свою обидчицу. Зачем ей унижать тебя? Затем, что внутри у неё пустота. Такая пустота, что её ничем не заполнить. Ей не хватает любви, уверенности, тепла. Она видит, что у тебя есть что-то, чего нет у неё — может, красота, может, доброта, может, просто любящая мама. И от этого ей больно. А свою боль она выплёскивает на тебя. Это защита такая — сделать больно другому, чтобы самому не чувствовать свою боль.
Даша молчала, переваривая услышанное. Она никогда не думала о Кате так. Для неё Катя была монстром, врагом, источником боли. А оказывается...
— Ты думаешь, ей легко живётся? — продолжал батюшка. — Человек, который носит в себе столько злости и зависти, не может быть счастливым. Зависть сжигает душу, как огонь. Она мучает человека изнутри. И этот человек, твоя Катя, на самом деле глубоко несчастна. Ей можно только посочувствовать.
— Посочувствовать? — изумилась Даша. — Той, которая меня «беспапной» называет? Которая смеялась над смертью моего папы?
— Да, — твёрдо сказал батюшка. — Потому что злость — это всегда признак боли. Когда человеку хорошо, когда он счастлив, ему не хочется никого обижать. Счастливые люди делятся радостью, а не болью. А твоя обидчица несчастна. И чем больше она тебя унижает, тем сильнее становится её собственная боль — только она этого не понимает. Она как маленький ребёнок, который бьёт маму, потому что ему плохо. Разве можно на него злиться? Его жалеть надо.
Батюшка положил руку Даше на плечо — тяжёлую, тёплую, надёжную — и продолжил:
— А теперь давай подумаем, для чего вообще эта ситуация в твоей жизни? Ты когда-нибудь задавалась вопросом, чему ты должна научиться?
Даша растерянно посмотрела на него:
— Научиться? Чему тут учиться? Как перестать бояться?
— Не только, — улыбнулся батюшка. — Понимаешь, все люди, которые приходят в нашу жизнь и причиняют нам боль — они как зеркала. Они отражают то, что внутри нас самих. То, что нас задевает, бесит, раздражает в других — это часто есть и в нас самих, просто мы это не замечаем или не хотим замечать.
— Во мне нет злости, как у Кати, — возразила Даша.
— А обида? — мягко спросил батюшка. — А желание, чтобы её наказали? А мысль «почему я, а не она»? Это всё те же низкие энергии, только в другой форме. Обида — это та же злость, только направленная внутрь себя. Она разрушает не обидчика, а тебя. Знаешь, как врачи говорят? Обида застревает в сердце тяжёлым узлом, перекрывает дыхание, потом начинают болеть сердце и лёгкие. У тебя ведь уже сердце болело?
Даша кивнула, вспомнив панические атаки. Вспомнила тот ужас, когда кажется, что сейчас умрёшь, а сердце выпрыгнет из груди.
— Вот видишь, — вздохнул батюшка. — Обида — это яд, который мы пьём сами, надеясь, что отравится другой. Но другой не травится. Другой живёт своей жизнью, а мы носим в себе эту тяжесть годами. И чем дольше носим, тем труднее от неё избавиться. Говорят, если обида живёт в человеке больше трёх дней, она уже встраивается в программу жизни, становится привычкой, как курение или как грызть ногти.
— Но как от неё избавиться? — спросила Даша. — Я не могу просто взять и перестать помнить, что она сделала. Это же было! Это правда!
— Избавиться, — кивнул батюшка, — можно только одним способом: простить. Но простить — это не значит сказать «ничего страшного» и сделать вид, что ничего не было. Это не значит забыть или разрешить себя снова обижать. Простить — это значит перестать держать в себе этот яд. Перестать ждать, что обидчик извинится или изменится. Перестать требовать справедливости. Отдать эту ситуацию Богу и сказать: «Господи, Ты видишь всё. Ты знаешь, что было. Я прощаю и отпускаю эту боль. Я не хочу носить её в себе».
Даша задумалась, но потом спросила:
— А если она снова будет обижать?
— А вот тут самое важное, — батюшка даже подался вперёд, глаза его блеснули в свете лампады. — Когда ты простишь по-настоящему, внутри тебя произойдёт перемена. Ты перестанешь быть жертвой. Знаешь, почему люди становятся жертвами травли? Потому что они резонируют с агрессией. Они её боятся, она их задевает, они на неё реагируют. Агрессор чувствует этот страх и питается им, как вампир кровью.
— А если не бояться?
— Если не бояться, если внутри покой и любовь — агрессия отскакивает, как горох от стенки. Она тебя не задевает. Обидчик чувствует, что его слова не причиняют тебе боли, и ему становится неинтересно. Это как бить в подушку — можно бить сколько угодно, подушке всё равно. Но чтобы прийти к такому состоянию, надо сначала вытащить из себя всю обиду, всю боль, всю злость. Признать, что они есть. Не подавить, не закопать, а именно признать, вытащить на свет и отдать Богу.
Даша помолчала, обдумывая услышанное. Потом тихо спросила:
— А зачем Бог вообще допускает таких людей в нашу жизнь? Почему Он не сделает так, чтобы все были добрыми?
— О, это самый главный вопрос, — улыбнулся батюшка. — Знаешь, обижали ли нас когда-нибудь?
— Конечно, — кивнула Даша.
— А мы сами обижали кого-нибудь?
Даша задумалась. Вспомнила, как однажды в старой школе они с девочками не взяли в игру одну тихую одноклассницу. Ту самую, которая всегда сидела одна и ни с кем не разговаривала. Та стояла у стенки и смотрела на них грустными глазами. Даше тогда стало неловко, но она ничего не сказала. Промолчала, чтобы не выделяться, чтобы быть «как все».
— Было дело, — призналась она. — Не били, конечно, но... тоже не брали в игру.
— Вот видишь, — кивнул батюшка. — Печальный опыт переживания нанесённой обиды есть у всех людей без исключения. Обижают друг друга дети, обижают взрослые. И если посмотреть на это с духовной стороны, то иногда наши обидчики — это наши невольные благодетели.
— Благодетели? — изумилась Даша. — Те, кто смеётся над моим горем?
— А ты подумай, — мягко сказал батюшка. — Бывает так, что в прошлой земной жизни человек сам кого-то обижал, унижал, причинял боль. Не помнит — не значит, что не было. Душа помнит. И вот сейчас, в этой жизни, к нему приходят те, кто своей жестокостью заставляют его прочувствовать ту самую боль, которую он когда-то причинял другим. Чтобы он научился состраданию, милосердию, терпению. Без боли этому не научишься. Это как прививка — маленькая доза болезни, чтобы выработать иммунитет.
Даша широко раскрыла глаза:
— Вы хотите сказать, что я в прошлой жизни могла быть такой, как Катя?
— Не знаю, — честно ответил батюшка. — Это знает только Бог. Но подумай: любой человек, который обижает нас, — это всего лишь инструмент. Маленький винтик в огромном механизме. Он приходит в нашу жизнь не случайно, а для того, чтобы мы чему-то научились. Может быть, ты должна научиться прощать. Может быть, должна научиться видеть в людях не врагов, а несчастных, больных душой детей. Может быть, должна понять, что твоя ценность не зависит от чужого мнения.
Он помолчал и добавил:
— Есть у святых отцов такое выражение: «Наши враги — это наши друзья, потому что они помогают нам стать лучше». Легко любить тех, кто нас любит. А ты попробуй полюбить тех, кто тебя ненавидит. Это и есть настоящая духовная работа.
— Полюбить Катю? — Даша даже поморщилась. — Как можно? Она же...
— А ты не требуй от себя любви сразу, — улыбнулся батюшка. — Начни с малого. Просто перестань желать ей зла. Потом научись не обижаться. Потом, может быть, сможешь пожалеть её. Представь, каково ей живётся, если она такая злая? Значит, у неё внутри такая боль, что она не может иначе. Может, её дома бьют? Может, родители пьют? Может, она никому не нужна? Ты же не знаешь.
Даша задумалась. Она никогда не думала о Кате с этой стороны. Катя всегда казалась ей сильной, уверенной, хозяйкой положения. А вдруг за этой уверенностью — пустота и страх? Вдруг она тоже плачет по ночам?
— Ещё древние христианские подвижники говорили, — продолжал батюшка, — что когда человек молится: «Господи, дай мне смирение», он должен быть готов к тому, что Бог пошлёт ему людей, которые будут его оскорблять и унижать. Потому что только через это можно научиться настоящему смирению. Так что твоя Катя, сама того не ведая, помогает тебе стать лучше.
— Стать лучше через такую боль? — с сомнением спросила Даша.
— А через что ещё? — вздохнул батюшка. — Когда нам хорошо, мы редко задумываемся о душе. Когда всё гладко, мы плывём по течению. А когда больно — начинаем искать, начинаем спрашивать, начинаем расти. Ты пришла в храм. Разве пришла бы, если бы не эта ситуация? Разве мы бы с тобой разговаривали?
Даша покачала головой. Правда, не пришла бы. Сидела бы дома, листала телефон, даже не задумываясь о Боге, о душе, о том, зачем всё это.
— Вот видишь, — кивнул батюшка. — Уже за это можно сказать Кате спасибо. Хотя она об этом даже не знает.
Он помолчал и добавил:
— Знаешь, обида похожа на чемодан без ручки. И бросить жалко, и тащить тяжело. Многие люди носят свои обиды годами, десятилетиями. Они стареют, болеют, а обиды всё носят. А зачем? Обида — это сгусток низкой энергии, который тлеет внутри, как уголёк. При малейшей провокации он разгорается с новой силой. И человек снова страдает, снова переживает, снова прокручивает в голове ту ситуацию. А обидчик давно живёт своей жизнью и даже не вспоминает.
— Как это несправедливо, — прошептала Даша.
— Несправедливо? — переспросил батюшка. — А ты знаешь, что говорят психологи? Обидеть можно только того, кто готов обидеться. Если человек внутренне силён, если он знает себе цену, если он понимает, что слова обидчика — это не про него, а про самого обидчика, — то никакая обида его не заденет. Она просто отскочит. Это как мячик от стенки — ударился и полетел обратно.
— Как этому научиться?
— Тренировкой, — улыбнулся батюшка. — Каждый раз, когда тебя будут обижать, говори себе: «Это не про меня. Это про неё. У неё внутри боль, и она её выплёскивает. Я здесь ни при чём». И молись.
— А как молиться, если очень больно?
— Есть замечательная молитва, — сказал батюшка. — Короткая, простая. Можно повторять её про себя в любой момент: «Господи, прости меня и помоги мне простить её. Благослови Катю и дай ей счастья, которого ей так не хватает». Знаешь, в чём секрет? Когда мы молимся за обидчика, мы перестаём быть жертвой. Мы поднимаемся над ситуацией. Мы становимся сильнее.
Даша молчала, обдумывая его слова. Это казалось невозможным — молиться за ту, которая сделала её жизнь адом. Но в то же время в этом было что-то... освобождающее.
— А ещё, — добавил батюшка, — очень важно понять: прощение — это не для них. Это для тебя. Чтобы у тебя камень с души упал. Чтобы ты могла жить дальше свободно, без этой тяжести. Обида разрушает того, кто носит, а не того, на кого обижаются. Так что, прощая, ты делаешь подарок в первую очередь себе.
— А как понять, что я действительно простила? — спросила Даша.
— Очень просто, — ответил батюшка. — Когда ты сможешь вспоминать эту ситуацию без боли. Когда сможешь встретить Катю и не вздрагивать. Когда сможешь даже поблагодарить её мысленно за то, что через неё ты стала сильнее и мудрее. Вот тогда — да, простила.
Даша вздохнула:
— До этого ещё далеко.
— Ничего, — улыбнулся батюшка. — Бог дал тебе эту ситуацию, Бог даст и силы с ней справиться. Главное — не застревай в обиде. Как только чувствуешь, что начинает щемить внутри — сразу молись. Сразу отдавай эту боль Богу. И помни: любой человек в твоей жизни — это учитель. Даже если он учит тебя через боль.
Он помолчал и добавил совсем тихо:
— Знаешь, в Евангелии есть удивительные слова: «Любите врагов ваших, благотворите ненавидящим вас, благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас». Кажется, это невозможно. Но когда начинаешь так делать — вдруг понимаешь, что врагов-то и нет. Есть люди, которые сами несчастны. Им можно только посочувствовать.
Даша долго молчала, глядя на мерцающую лампадку перед иконой. Пламя чуть вздрагивало, отбрасывая на лик Богородицы живые, тёплые блики. Потом подняла глаза:
— А можно я буду к вам приходить?
— Конечно, можно, — обрадовался батюшка. — Приходи, когда трудно. Приходи, когда радостно. Приходи просто так. Я всегда буду рад.
— А как вас зовут?
— Отец Николай. А тебя?
— Даша.
— Ну вот, Даша, — улыбнулся батюшка. — Считай, что это не случайно, что ты сюда зашла. Нет случайностей. Всё, что с нами происходит, — для нашей пользы. Даже боль. Даже обида. Даже предательство. Если мы правильно это проживём, если простим и отпустим — станем сильнее и ближе к Богу.
Даша вышла из храма уже в сумерках. Над куполами зажигались первые звёзды, воздух был прохладным и чистым. На душе было странно — впервые за долгое время не пусто и не больно, а как-то светло и чуть-чуть горько. Она думала о том, что сказал батюшка. И о Кате думала. Впервые не со страхом и ненавистью, а с вопросом: а что у неё внутри? Какая боль заставляет её быть такой злой?
И впервые за много месяцев Даша почувствовала, что завтрашний день не страшен. Что бы ни случилось, она справится. Потому что она не одна.
***
Даша начала молиться. Сначала просто шёпотом, когда ложилась спать. Потом — утром, перед школой. Потом — в школе, на переменах, когда слышала за спиной ненавистное «беспапная».
Она повторяла: «Господи, защити меня, дай мне силы. Благослови Катю и дай ей счастья».
И силы приходили. Ей уже не хотелось плакать. Не хотелось прятаться. Она просто проходила мимо обидчиков с высоко поднятой головой, и внутри было спокойно. Как будто невидимая броня защищала её сердце.
Однажды на уроке рисования учительница дала задание: нарисовать то, что тебе дорого. Даша нарисовала храм. Маленький, с золотыми куполами, тот самый, куда она зашла случайно. Она старательно выводила каждую линию, вкладывая в рисунок всю свою новую, ещё хрупкую веру.
Катя, проходя мимо, фыркнула:
— Церковницу из себя строит! Боженьку нарисовала!
Но Даша вдруг спокойно посмотрела на неё и сказала:
— А ты знаешь, Катя, Бог всех любит. И тебя тоже. Даже когда ты меня обижаешь.
Катя опешила. Такого ответа она не ожидала. Обычно Даша молчала или убегала, а тут — смотрит прямо и говорит спокойно, без страха, без злости. Просто говорит правду.
С этого дня что-то изменилось. Катя перестала обзываться при Даше. Не потому что подобрела — просто ей стало неинтересно. Когда жертва не реагирует, когда не плачет и не просит пощады, когда в глазах у неё не страх, а покой — травля теряет смысл. Это как играть в одни ворота.
А Даша продолжала ходить в храм. По воскресеньям, когда могла. Иногда просто забегала после школы постоять пять минут перед иконой. Батюшка отец Николай всегда встречал её доброй улыбкой:
— Пришла, моя хорошая? Ну, проходи, проходи.
Мама заметила перемены. Даша перестала замыкаться в комнате, начала есть, начала разговаривать. Однажды вечером они сидели на кухне, пили чай, и Даша вдруг сказала:
— Мам, а пойдём в храм вместе? Там батюшка хороший. Он мне помогает.
Мама посмотрела на дочь, и глаза её наполнились слезами. Но это были слёзы облегчения.
— Пойдём, доченька, — сказала она. — Обязательно пойдём.
В то воскресенье они пришли в храм вдвоём. Отец Николай увидел их, заулыбался и подошёл благословить.
— Матушка, — сказал он маме, — дочка у вас замечательная. Сильная. Такие, знаете, в жизни не ломаются.
Мама сжала Дашину руку:
— Спасибо вам, батюшка. Вы её спасли.
— Не я, — покачал головой священник. — Господь. А я только руку протянул.
Даша стояла и смотрела на иконы. На Божию Матерь, на Спасителя, на ангелов. И вдруг поняла: она действительно не одна. У неё есть мама, есть батюшка, есть вера. И есть Отец на небесах, Который всегда слышит.
Она вспомнила те страшные дни, когда казалось, что жизнь кончена, и улыбнулась. Теперь это было далеко. Теперь у неё была защита.
В школе всё ещё было непросто. С Катей они не подружились, и вряд ли когда-нибудь подружатся. Но Дашу это больше не мучило. У неё появились новые интересы: она записалась в воскресную школу при храме, нашла там друзей, с которыми можно было поговорить по душам. А в обычной школе она просто училась. И её оставили в покое.
Потому что тот, кто знает, что за ним — Бог, становится неуязвимым для обидчиков.
***
Прошло несколько лет. Даша выросла, закончила школу и поступила в университет. Она выбрала факультет психологии — захотела помогать другим детям, которые попадают в такие же ситуации, как когда-то она сама.
И вот тут, на лекциях и семинарах, она вдруг узнала, что у всего, что с ней происходило, есть название — буллинг. Систематическая травля одного человека другим или группой. Оказывается, это явление изучают, о нём пишут книги, снимают фильмы. И у него есть причины.
Даша с удивлением узнала, что чаще всего обидчики — не злые монстры, а глубоко несчастные люди. За их агрессией часто стоит:
▪️ Желание самоутвердиться за счёт более слабого. Им самим не хватает уверенности, и они пытаются поднять себя, унижая других.
▪️ Семейные проблемы. У многих агрессоров дома неблагополучно: родители ссорятся, пьют, бьют их самих. Вся накопившаяся злость выплёскивается на одноклассников.
▪️ Зависть. К чужой красоте, успеху, достатку. Или даже к тому, что у кого-то есть то, чего нет у них самих — например, любящая семья.
▪️ Страх быть «как все». В подростковом возрасте очень важно быть в стае. Если вся компания травит одного, легче присоединиться, чем защищать и самому стать изгоем.
Даша вспомнила Катю. У Кати действительно были сложности в семье: родители вечно ругались, денег вечно не хватало. Может, поэтому она так злилась на Дашу, у которой, несмотря на отсутствие отца, была такая заботливая мама? Может, она завидовала тому, чего у самой не было?
А ещё Даша узнала о том, как перестать быть жертвой. Психологи говорили:
▪️ Не показывай страх. Обидчики питаются реакцией. Если не реагировать, им становится неинтересно.
▪️ Ищи поддержку. У родителей, учителей, друзей, у Бога. Одиночество — лучший друг буллинга.
▪️ Не вини себя. Проблема не в тебе, а в том, кто обижает. Ты не заслуживаешь травли.
▪️ Говори. Молчание только усугубляет ситуацию. Расскажи тому, кому доверяешь.
▪️ Помни: это пройдёт. Школа заканчивается, а жизнь продолжается. И в этой жизни ты встретишь настоящих друзей, которые будут ценить тебя такой, какая ты есть.
Даша слушала лекции и думала: как же хорошо, что она тогда, в детстве, случайно зашла в тот храм. Что встретила отца Николая. Что научилась молиться и чувствовать защиту. Ведь по сути, всё, чему учили психологи, она уже тогда получила — через веру. Только там это называлось не «методы психологической защиты», а «благодать Божия».
Теперь Даша часто выступает перед школьниками. Рассказывает им свою историю. Объясняет, что буллинг — это не навсегда, что из любой травли есть выход. И главное — напоминает:
— Вы не одни. За вами — любящие родители, мудрые учителя, а если трудно — просто поднимите глаза вверх. Там есть Тот, Кто никогда не оставит.
Даша пишет дипломную работу о профилактике буллинга в школах и планирует открыть центр помощи подросткам. А ещё каждое воскресенье она приходит в тот самый маленький храм, ставит свечку перед иконой Божией Матери и шепчет:
— Благодарю Тебя, Господи. За всё благодарю.
Отец Николай, уже совсем седой, встречает её улыбкой:
— Ну что, психолог, как успехи?
— Хорошо, батюшка, — улыбается Даша. — Помогаю потихоньку.
— Помогай, помогай, — кивает священник. — Это самое главное в жизни — помогать.
А в городе, где это случилось, до сих пор помнят историю девочки, которую травили одноклассники. Но теперь её вспоминают по-другому: как историю о том, что даже в самой тёмной ночи можно найти свет. Надо только не бояться попросить о помощи. У людей. И у Бога.
***
Если вы читаете этот рассказ сейчас и вам тоже больно — знайте: вы не одни. То, что происходит с вами, называется буллингом. И у него есть причины, которые никак не связаны с вашей ценностью как человека. Обидчики сами несчастны, и их агрессия — не ваша вина.
Протяните руку — и кто-то обязательно протянет свою. Родители, учителя, психологи, священник — рядом есть те, кто готов помочь. А если некому — просто поднимите глаза вверх. Там есть Тот, Кто всегда слышит.
И помните: школа закончится, а вы останетесь. И вы обязательно будете счастливы.
Продолжение следует...
*****************************************
Дорогие читатели! Если вам понравилась информация, и вы смогли почерпнуть из неё нечто полезное для себя, то поставьте, пожалуйста, лайк. Это очень поможет развитию и расширению канала. Заранее благодарю!
По возможности, перешлите ссылку на данную статью своим близким и знакомым.
С уважением, Наталия,
автор канала «Путь к осознанной вере»
🔮 Телеграмм-канал «Путь к осознанной вере»: https://t.me/+XI5jvv_2ivc0MGMy
🔮 Электронная почта: osoznannaya.vera@mail.ru
*****************************************
Рассказы, рекомендованные для прочтения взрослыми детям:
📚 «Двенадцать дней»: реальная история трёхлетней девочки заблудившейся в тайге
📚 История про маленького Панча, которая тронула весь мир. Рассказ для детей и взрослых
📚 Душа, совесть, грех, покаяние — говорим с детьми на понятном языке. Рассказ «Анины соты»
📚 История об одном маленьком чуде. Рассказ «Крылья верности»
📚 Героями не рождаются, а становятся. Рассказ «Отчаиваться не надо»
📚 Когда вера становится опорой. Рассказ «Непридуманное мужество» (1)
📚 О силе настоящей молитвы. Рассказ «Луч благодарности, который согревает» (2)
📚 Как объяснить ребёнку (и себе), кто такой Бог? Рассказ «Мастер, написавший мир»
📚 Как найти своё предназначение: история о жемчужине. Рассказ «Жемчужина в сердце»
📚 Я со всем разберусь: три секрета золотых часов «Сейчас» — исцеляющий рассказ для детей и не только
📚 История одного чуда. Рассказ «Дедушка, спаси!»