Этот рассказ основан на реальных событиях, произошедших в Австралии в начале 2026 года.
Тринадцатилетний Остин Эпплби совершил подвиг, о котором заговорил весь мир. Его история поразила меня до глубины души. Я перенесла её на российскую землю — в Анапу, на Чёрное море, — и добавила те моменты, которые дороги для меня: память о героях «Курска», тихий свет молитвы и веры. А ещё — вопрос, который каждый из нас однажды задаёт себе: «На что я способен ради тех, кого люблю?»
В нашей стране немало детей, которые, рискуя своими жизнями, приходят на помощь тем, кто слабее или оказался в беде. Их не всегда замечают камеры, о них не часто пишут газеты. Но их подвиги — такие же настоящие.
У моего героя Андрея есть память о деде-подводнике, бабушкин крестик, молитва «Отче наш» и живая вера. Пусть его судьба — художественное преломление чужого подвига, но выбор, который он сделает, — абсолютная правда. Потому что такие истории не проходят бесследно и становятся примерами.
___________________
Рассказ «Отчаиваться не надо»
Андрей мечтал стать сильным. По вечерам он бегал, делал отжимания, смотрел видео про спецназ и представлял, как однажды совершит подвиг. Не такой, как в кино — с взрывами и автоматами, — а настоящий. Чтобы мама сказала: «Я всегда знала, что ты у меня самый смелый». Иногда он разглядывал фотографию деда в морской форме и думал: «А смог бы я, как он, не испугаться?»
Но пока самым большим испытанием была обычная вода. Андрей занимался плаванием с четырёх лет, три раза в неделю, бассейн «Волна» на Высоком берегу. Тренер говорил: «Техника у тебя есть, дыхание есть. А вот терпеть — терпеть не умеешь». Андрей обижался, но знал, что это правда. Триста пятьдесят метров кролем — и уже хотелось остановиться. А уж если вода попадала в нос…
В тот июльский день море в Анапе было изумрудным. С утра мама сказала: «Поехали на Джемете, там ветра нет». Она загрузила в машину сапборды и каяк. Младшая сестра Катя тащила свой розовый спасательное жилет, а десятилетний Тима, серьёзный и молчаливый, нёс синие жилеты и вёсла.
К обеду ветер переменился. С моря потянуло холодом, по воде побежали барашки. Мама забеспокоилась: «Может, хватит на сегодня?» Но Катя захныкала: «Я ещё не накупалась!» Тима промолчал, только крепче вцепился в край сапа. Мама вздохнула: «Ладно, у самого берега, далеко не отплываем».
Они не заметили, как их отнесло. Берег словно резко отодвинулся. Сначала Андрей подумал, что ему показалось. Он оглянулся — мама на сапе отчаянно гребла против волны, но её уносило ещё быстрее. Рядом с ней, привязанные страховочными линями, сидели Катя и Тима. Катя испуганно сжималась в комок, а Тима, стиснув зубы, пытался помогать маме грести руками. Андрей крикнул: «Мам, вы как?!» — и вдруг понял: их очень быстро уносит в открытое море. Ветер, дикий и злой, дул с берега, и ни один гребок не приближал их к полоске песка, которая становилась всё тоньше.
— Андрей! — мамин голос перекрыл ветер. — Плыви к берегу! Зови на помощь! Ты сильный, ты справишься!
Он хотел сказать: «Нет, я без вас не поплыву!» — но мама уже не слышала. Её сап закрутило волной, она упала в воду, но не отпустила линь, которым были привязаны Катя и Тима.
Андрей грёб изо всех сил. Каяк набирал воду быстрее, чем он успевал её вычерпывать. Через какое-то время тяжёлое пластиковое судно закачалось, накренилось и с тихим бульканьем ушло под воду. Он пытался плыть в спасательном жилете, но тот только мешал — подпирал подбородок, сковывал плечи, не давал быстро двигаться. Стиснув зубы, он расстегнул пряжку, стянул жилет через голову и отбросил в сторону. Стало легче. Свободнее. И страшнее.
Мальчик не оборачивался. Знал: если обернётся, увидит, как далеко они, как быстро их уносит, и страх сломает его. Он просто плыл. Брассом, экономя силы. Кролем, когда позволяло дыхание. На спине, глядя в небо, которое становилось всё темнее.
Солнце садилось. Берег был ещё далеко — Андрей не знал, сколько осталось. Километр? Два? Три? Руки гудели, ноги немели. Вода казалась ледяной, хотя в июле Чёрное море тёплое. Может это от страха было так холодно? Мальчик слышал, как стучит сердце, и боялся, что оно не выдержит.
— Отче наш, Иже еси на небесех! — зашептал он, захлёбываясь волной. Слова молитвы, которой научила бабушка, всплывали сами, как поплавки. — Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли…
Волна ударила в лицо, он поперхнулся, закашлялся. Остановился на несколько секунд, проверил рукой, не потерялся ли крестик — на месте. Дальше поплыл.
— Хлеб наш насущный даждь нам днесь… и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим… и не введи нас во искушение…
Ветер срывал слова, вода заливала рот. Андрей чувствовал, что силы уходят. Ещё немного — и он перестанет чувствовать руки.
— Но избави нас от лукаваго! — выкрикнул он в темнеющее небо. — Господи, помоги! Не оставь! Не дай им утонуть! Не дай мне утонуть!
Продолжал плыть. И вдруг вспомнил.
Бабушка рассказывала эту историю каждый год, двенадцатого августа. Андрей слышал её сто раз, но только сейчас, в ледяной воде, в темноте, когда сил почти не осталось, — только сейчас он понял её по-настоящему.
Двадцать пять лет назад, в августе две тысячи первого, его дед ушёл в свой последний поход на атомной подводной лодке «Курск». Корабль, названный в честь великой битвы, гордость флота — лёг на дно Баренцева моря. Сто восемнадцать человек. Среди них были куряне: Старосельцев, Некрасов, Кубиков, Хивук, Кузнецов, Анненков, Евдокимов. Дед служил с ними. Бабушка помнила всех поимённо.
Когда рвануло, часть экипажа осталась жива. Девятый отсек. Темнота, холод, вода прибывает, воздух тает с каждым вздохом. Они знали, что спасатели не успеют. Знали, что это конец. И всё равно — боролись. Пытались запустить регенерацию воздуха, искали выход, держались друг за друга до последнего.
А капитан-лейтенант Дмитрий Колесников писал записку. Фонарик садился, руки немели, бумага промокала от влажности. Он писал жене: «Оля, я тебя люблю, не переживай сильно». Потом добавил: «Привет всем, отчаиваться не надо». Эти слова потом прочтут миллионы.
Бабушка говорила, что подводники сделали всё, что могли, исполнив свой долг. Они держались до конца. И ушли не побеждёнными — а выполнившими своё дело.
— Господи, — прошептал Андрей, задыхаясь от солёной воды и от слёз, которых никто не видел. — Я не подводник, а просто мальчишка. У меня сил нет. Но дед и те ребята держались. Ты дал им силы — дай и мне. Не ради меня — ради мамы, Катьки и Тимки… Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь.
Он вдруг почувствовал внутри себя луч. Яркий, тонкий, уходящий из его груди, прямо от крестика, куда-то вверх, сквозь серое небо, сквозь тучи, туда, где должно быть солнце. Этот луч был тросом, якорем, связью. Андрей понял: пока он держится за этот луч, он не утонет. Потому что ему теперь помогает какая-то невидимая сила...
— Я должен, — сказал он вслух. — Я просто должен. И всё.
Он перестал думать о том, сколько осталось. Он сосредоточился и просто плыл. Раз — гребок. Два — вдох. Три — выдох в воду. Тренер говорил: «Не думай о дистанции, думай о движении». Андрей думал о маме. О том, как она каждое утро заплетает Кате косички, а Тиме поправляет воротничок школьной формы. О том, как она устаёт на работе, но никогда не жалуется. О бабушке, которая ждёт их к ужину с пирожками. И о деде — моряке, который двадцать пять лет назад не сдался в темноте и холоде.
Он плыл четыре часа. Четыре часа в воде, которая пыталась отнять у него силы. Четыре часа, пока берег медленно, миллиметр за миллиметром, приближался.
Когда под ногами вдруг оказалось дно, Андрей не поверил. Он попытался встать — и упал. Ноги не держали. Он полз по мокрому песку и молился уже не словами, а сердцем: «Господи, помоги. Только бы успеть, только бы их нашли…»
Андрей пробежал два километра до первой дачи. Босиком — кеды утонули вместе с каяком, и теперь ноги, иссечённые ракушками и острыми камешками, оставляли на асфальте влажные красноватые следы. Но он не чувствовал боли. Дыхание рвалось из груди. В какой-то момент он упал, разбил колено, встал и побежал дальше. В чужой калитке, чужом доме, чужих людях он выкрикнул только одно:
— Мне нужны вертолёты. Моя мама, брат и сестра в море.
Женщина, открывшая дверь, смотрела на него секунду. На босые, в кровь сбитые ноги, на побелевшее лицо, на синие губы, на крестик, вывалившийся из-под мокрой футболки. Потом схватила телефон и набрала 112.
— Мальчик, ты как? — спросила она, когда продиктовала координаты.
Андрей хотел ответить, но вдруг почувствовал, что пол уходит из-под ног. Он не видел, как падает. Не слышал, как женщина кричит мужу: «Витя, он без сознания!» Не помнил, как его перенесли в машину скорой помощи и увезли в больницу.
Он очнулся утром в палате. Рядом сидела мама — бледная, заплаканная, живая.
— Андрюша… — она прижимала его руку к щеке. — Андрюша, ты наш спаситель. Тебя весь город ищет, журналисты звонят…
— Катя? Тима? — хрипло спросил Андрей.
— Катя в соседней палате, спит. Тима — в детской реанимации, но уже стабилен, ему лучше. Мама всхлипнула. — Вертолёт МЧС нашёл нас в четырнадцати километрах от берега. Ещё час — и… Ты проплыл четыре километра, сынок. И два бежал. Как ты это сделал?
Андрей промолчал. Он сжал в кулаке крестик, который так и висел на шее, и посмотрел в окно. Там, за стеклом, синело море. Обычное, спокойное, утреннее.
— Мам, — сказал он тихо, — а дед… он ведь тоже не сдался. До самого конца.
Мама замерла. Потом кивнула.
— Да, Андрей. Не сдался.
— Я когда плыл… я про него вспомнил. И про записку ту. «Отчаиваться не надо». — Андрей сглотнул. — Вот я и не отчаивался.
Мама молчала долго. Потом наклонилась, поцеловала его в лоб и прошептала:
— Ты помнишь, что Андрей означает? «Мужественный», «храбрый», «смелый». Когда тебя назвала — верила, что ты таким вырастешь. И сегодня ты оправдал своё имя. Я всегда знала, что ты у меня самый смелый. Горжусь тобой. И дед гордился бы таким внуком.
______
Через неделю Андрея выписали. В городе его встречали как героя — мэр вручил благодарственное письмо, сенатор обещал представить к награде, журналисты брали интервью. Андрей отвечал скупо: «Плыл и плыл. Не знаю как». Он не знал, как объяснить, что настоящая сила пришла не из мышц и не из спортивной подготовки, а оттуда, где кончается человеческое «я могу» и начинается тихое: «Господи, помоги».
В воскресенье с мамой и бабушкой Андрей пошёл храм Святого Онуфрия на набережной. Он поставил свечку перед иконой Спасителя. Долго смотрел на лик, такой спокойный и скорбный одновременно. А потом, помедлив, зажёг ещё одну свечу. Маленькую, тонкую. Поставил её у распятия.
— За упокой, — тихо сказал он подошедшей бабушке. — За деда. И за всех ребят с «Курска».
Бабушка молча обняла его. И они стояли вдвоём перед крестом — пожилая женщина и мальчик, — а свечи горели ровно и тихо, как те сто восемнадцать огоньков, что никогда не погаснут в народной памяти.
Андрей поцеловал свой крестик и прошептал:
— Спасибо, дед. Знаю: когда я был в море, ты молил Бога за меня.
Внутри откликнулось что-то тихое и тёплое, как тот самый луч, который он увидел, когда силы кончались. Теперь Андрей был уверен: этот луч не гаснет. Он всегда с ним. Нужно только не выпускать его.
________
С этого дня Андрей перестал мечтать о подвигах. Он просто начал упорно и терпеливо готовиться.
Каждое утро — бассейн. Два часа воды, километры, секундомер, тренер. Потом школа, уроки, вечером — снова зал. Он не был вундеркиндом, не выигрывал всероссийские соревнования в тринадцать лет. Он просто делал то, что должен, день за днём, год за годом.
В пятнадцать лет получил первый взрослый разряд. В семнадцать — стал кандидатом в мастера спорта. На выпускном вечере, когда одноклассники танцевали вальс, Андрей стоял на тумбочке на краю бассейна «Волна» и ждал стартового сигнала. Через сорок восемь секунд он коснулся бортика и услышал, как тренер кричит что-то неразборчивое, захлёбываясь радостью.
Мастер спорта по плаванию. Норматив выполнен.
В тот вечер он пришёл домой, достал из шкафа дедову фотографию в морской форме, долго смотрел на неё.
— Дед, — сказал он тихо, — я не иду в подводники. Нет.Я иду туда, где учат спасать.
Мама плакала, когда он сказал ей об этом. Бабушка молча перебирала чётки, а потом кивнула: «Твой путь, внучёк. Бог тебе в помощь».
Он успешно сдал ЕГЭ. Как только получил аттестат, сразу подал документы в Академию гражданской защиты МЧС России. Прошёл медкомиссию, сдал нормативы по физической подготовке. Предстояло собеседование.
Полковник, изучавший личное дело кандидата Полякова, задержался на странице с наградным листом. «Героический поступок… спасение утопающих… четыре часа в открытом море». Он поднял глаза на парня, сидевшего напротив.
— Поляков? — переспросил он, хотя фамилия уже была перед глазами. — Тот самый мальчик из Анапы?
— Так точно, — ответил Андрей.
В кабинете стало тихо. Полковник снял очки, протёр их, надел снова.
— Ну, — сказал он, снова заглядывая в документы, — такие герои нам нужны.
_________
Прошло ещё пять лет. Андрей окончил академию с отличием, получил лейтенантские погоны и распределение в Южный региональный центр МЧС — туда, где Чёрное море, где Анапа, где Джемете и тот самый берег, на который он выполз босиком, иссекая ноги в кровь.
После выпуска он приехал к храму Святого Онуфрия. Поставил свечу перед иконой Спасителя. Долго стоял молча. Потом достал из кармана маленькую записку, сложенную вчетверо, и прочитал про себя слова, которые выучил наизусть шесть лет назад: «Оля, я тебя люблю. Отчаиваться не надо».
Он вышел из храма. Море было спокойным, изумрудным, как в тот июльский день. Где-то на пирсе мальчишка лет десяти учил младшую сестру стоять на сапборде. Она смеялась, визжала и не боялась упать. Андрей улыбнулся и пошёл к причалу, где его ждали спасательные катера.
P.S. Каждое 12 августа Андрей с бабушкой ездили в Курск. Стояли у чёрного камня с белым ангелом, где под гранитными плитами спят шестеро курян. Бабушка шептала имена: Старосельцев, Некрасов, Кубиков, Хивук, Кузнецов, Анненков, Евдокимов… Седьмой — дед — был похоронен в Анапе, но его имя тоже здесь.
Андрей клал цветы на мрамор и думал: «Теперь я — спасатель. Я готов приходить туда, где тонут, горят, задыхаются. Отчаиваться не надо. Так устроен мир. А Бог помогает тем, кто побеждает свой страх и не оставляет своих».
Молодой офицер МЧС улыбнулся. Теперь он точно знал, кем стал. И кем будет всегда.
Продолжение следует...
*****************************************
Дорогие читатели! Если вам понравилась информация, и вы смогли почерпнуть из неё нечто полезное для себя, то поставьте, пожалуйста, лайк. Это очень поможет развитию и расширению канала. Заранее благодарю!
По возможности, перешлите ссылку на данную статью своим близким и знакомым.
С уважением, Наталия,
автор канала «Путь к осознанной вере»
🔮 Телеграмм-канал «Путь к осознанной вере»: https://t.me/+XI5jvv_2ivc0MGMy
🔮 Электронная почта: osoznannaya.vera@mail.ru
*****************************************
Рассказы, рекомендованные для прочтения взрослыми детям:
📚 Когда вера становится опорой. Рассказ «Непридуманное мужество» (1)
📚 О силе настоящей молитвы. Рассказ «Луч благодарности, который согревает» (2)
📚 Как объяснить ребёнку (и себе), кто такой Бог? Рассказ «Мастер, написавший мир»
📚 Как найти своё предназначение: история о жемчужине. Рассказ «Жемчужина в сердце»
📚 Я со всем разберусь: три секрета золотых часов «Сейчас» — исцеляющий рассказ для детей и не только