- Мама, мама, -затормошила Надюша мать. - А Андрюшка говорит, что когда мы с ним вырастем, то поженимся. Врет он или правду говорит?
Катя смахнула упавшую прядь волос со лба, улыбнулась. Вот уж и дочка про замужество заговорила. А ведь и не увидишь как. Сама-то вроде совсем недавно слезы по Лёньке лила в подушку. А вон уж дети какие народились.
- Ну уж это ты сама будешь решать. Как захочешь, так оно и будет. Расти только да ума набирайся.
Катя поднялась, отбросила марлевый полог с коляски. Посмотрела на спящего сына. Спит себе, посапывает 5 месяцев парню исполнилось. Катя удивлялась, что мальчишка получился такой тихий да спокойный. Не то что егоза Надюшка. Видно правду говорят, что спокойная носишь дитя, то и ребенок спокойный будет.
Катя получше прикрыла полог, чтоб надоедливые мухи даже щелочку не нашли, чтоб забраться во внутрь, потревожить сон малыша. Она подошла к соседнему кресту, совсем еще свежий холмик, даже травой не успел зарасти. Поклонилась, дотронулась рукой до деревянного креста.
-Здравствуй, тетка Паша. Как тебе тут лежится с внучком, которого не видела.
Катя все еще не могла привыкнуть, что тетки Паши больше нет. Почти четыре года прожила она а Комсомольской степи.
Как и обещали Леониду, отправили его вскоре на учебу, да не куда-нибудь, а в саму Москву на целый месяц. Вот тут Катя и запросилась с ним поехать. Нет, не в Москву, конечно. А в деревню. Поезд-то на Москву мимо ихней станции идет. Всю дорогу считай вместе ехать будут. Да и Надюшке уж второй год от апреля пошел.
Ясли она на Свету оставит. Не гляди, что маленькая, как ребенок. А бабенка хваткая, все с лету ловит. И с ребятишками управляется как надо.
Потянулась Катя в деревню, не от того, что по ней соскучилась. Болела у нее душа о тетке Паше. Наталья написала, что хворала она, в больнице лежала в районе. Домой привезли, а у нее и поесть то нечего, да и дров нет на зиму. Наталья сколько может, ходит помогает ей, да ведь у самой стариков двое, обиходить которых надо.
После того письма и стала Катя думать, как бы тетку Пашу сюда на целину привезти. Знала, что Лёне летом не до поездок. А одной с Надюшкой страшно в дальнюю дорогу пускаться. Хвать, учеба эта подвернулась. Долго уговаривать Лёню не пришлось. Он и сам хотел бы с матерью повидаться, со стариками. Заедет домой на одну ночку, Катю там оставит. А на обратном пути заберет их. В голове у него задумка засела. За месяц, что Катя с Надей у матери будут, может и притрутся, забудет Катя обиду на мать
.Свалились они в гости, как снег на голову. Наталья на ферме была, когда ей сказали, что сын со снохой да с дочкой приехал. Она сперва даже не поверила, но домой все же побежала. А там гости дорогие. Обнимания, слезы. Когда суматоха утихла, Наталья к снохе подошла.
- Прости меня Христа ради, - начала просить прощения. - не защитила тебя, не поберегла. Да если бы я знала , разве бы так дело-то было. Лёнька хоть бы слово до этого сказал, хоть бы когда уезжал, обмолвился. Чуть беды не натворили.
Она обцеловывала внучку, которая таращила на нее свои глазищи и ничего не понимала. Раздумывала, зареветь ей или уж ладно, пусть целует.
- Да ладно, чего уж теперь прошлое ворошить. Что было, то прошло. Я не сержусь. - ответила Катя. Ей тяжело было вспоминать все, что было в те дни, когда люди шептались за спиной. Поэтому и постаралась закончить разговор на эту тему. Хотя заноза, так и продолжала сидеть глубоко внутри.
Наталья, услышав, что сноха на нее не сердится, успокоилась. Хотя и подумала, что Катя это сказала скорее всего из приличия. Но даже этого ей было достаточно. Ведь все время она чувствовала себя виноватой перед Катей, перед сыном.
- Вы ведь с дороги есть, чай, хотите. А я тут со своим лезу. Сейчас я накормлю вас.
Она метнулась в кухню, загремела ухватом, достала чугун со щами. Как чуяла, что гости приедут, мясо соленое с вечера вымочила. Щи мясные сварила. Спрыгнула в подпол, достала корчажку с творогом, крынку молока, небольшой горшочек со сметаной.
- Мама, вы вроде получше жить начали. Гляди, стол у тебя какой .
Наталья только рукой махнула. Мяса еще на один раз осталось. Молоко сдавать приходится в колхоз и за луга, и в счет налога. Себе совсем мало остается.
Старики почти ничего не ели. Когда Лёнька спросил, почему не едят, ответили, что много ли им надо. Хлебнули пару ложек и сыты. После того, как поели, Катя шепнула мужу, что хочет до тетки Паши сходить. Пошли все втроем. Наталья хоть и говорила, что с Надей поводится, но Катя решила, что тетка Паша расстроится, если они придут без дочки.
Дорогой Катя и призналась, что хочет увезти тетку Пашу в Комсомольскую степь. Лёнька был не против, только засомневался, что поедет ли старушка такую даль. Старики, они ведь как привязанные к одному месту.
Вот было радости-то у Парасковьи, когда в ее дом вошли дорогие гости. Обе женщины, старая и молодая, обнялись и заплакали. Так и стояли долго, слившись воедино.
- Тетка Паша, я ведь по тебе, как по матери родной тосковала. Нет у меня больше родни кроме тебя. Ну только вот Лёнина еще родня. - всхлипывала Катя.
На другой день Лёнька поехал на свою учебу. Когда Катя его провожала, попросил он ее, чтоб жила у матери в доме это время.
- Ты уж потешь мать-то. Люди ей потом житья не дадут, если ты у Парасковьи останешься. Скажут, что сжила сноху, что той у чужой старухи жить пришлось. Сама ведь знаешь, какие языки в деревне у баб острые. Лишь бы посудачить.
Катя послушно кивнула головой. Понимала, что так и будет. Поэтому весь месяц, что ждала, когда приедет Лёня, жила у Натальи. И не зря думал Лёня, потихоньку притерлись они друг к другу. А уж во внучке бабушка души не чаяла. Даже старики вроде повеселее стали.
Но к тетке Пашк ходила Катя каждый день, носила ей поесть что-нибудь, хлеб Наталья и на нее пекла. Старухе уж тяжело было с печкой управляться.
Когда Катерина заговорила в первый раз, что возьмет тетку Пашу с собой, та руками замахала.
- Ты что, сдурела что ли. Куда я поеду. Немного мне уж и осталось-то. И не думай даже.
Но вода камень точит. Катя каждый день вела разговоры об этом и старушка со временем смирилась с этой мыслью. Понимала, что не перезимовать ей одной. Дров и тех нету. Купить не на что. Раньше хоть что-то с огорода на станции продавала, вязала носки да варежки. Теперь руки совсем не слушались, да и сил не было ходить торговать.
Наталья узнала, что Парасковью они с собой хотят забрать, похвалила.
- Вот и ладно. Безродная ведь она совсем. К себе ее взять, так у меня у самой двое, как малые дети на руках. А вам за доброе дело зачтется.
Так а увезли они Парасковью на целину. Верка с ребенком на руках прибежала узнать, как там родители поживают, увидела с кем они приехали, ахнула.
- Вот так целинницу вы привезли. Ну теперь работа пойдет.
Все рассмеялись, а тетка Паша глянула на нее и ответила серьезно.
- А то. Сама еще ко мне прибежишь, чтоб с парнишкой твоим посидела.
Тетка Паша в уходе да сытости, потихоньку начала выправляться. Хвори ее перестали донимать, сила в руках и ногах появилась. Как-то раз сидели они с Катей на крылечке, она и заговорила о том, о чем Катерина сама уже подумывать начала.
- Ты давай, Катюшка про ребеночка еще одного подумай. Девка есть. Сыночка вам надо. Лёнька то твой все в бегах да в делах. Ему, чай, и думушки про это нету. Давай ты сама его подтолкни. А я погожу на тот свет собираться. Дождусь, помогу тебе. Только не тяни больно-то. Время у меня мало остается, чтоб помогать-то.
Катя тогда подумала, что и вправду, Лёня-то ее совсем закрутился с работой. Уходит чуть свет, приходит уставший, только поест, да и спать заваливается. Даже с Надюшкой поиграть сил не хватает. А ведь до этого, до директорства его, сам частенько разговор заводил.
Катя поклонилась кресту еще раз, собралась уходить. Время то как быстро тут с ее воспоминаниями пролетело. Домой надо. Не увидишь как Лёня придет, а у нее еще конь не валял. Вспомнишь тетку Пашу. С ней все дела в доме как-то быстрее делались. Пусто стало в доме без нее. Все еще не привыкла.