Тот, кто приносит пончики
Начало
Предыдущая глава
В среду утром Юнги проснулся с ощущением, что что-то не так.
Он полежал, прислушиваясь к себе: голова не болит, спина не ноет, вчерашний трек свели нормально. Всё в порядке.
Но ощущение не проходило.
И только когда он зашёл на кухню и открыл холодильник, до него дошло. Он искал глазами пакет с пончиками, которые купил вчера вечером в пекарне за углом. Но пакета не было.
Юнги замер с открытой дверцей холодильника.
— Я их съел, — сказал он вслух. — Вчера. С чаем.
Точно. Он сидел за столом, пил чай и механически умял три пончика, даже не заметив. А четвёртый, с клубничной глазурью, остался лежать в пакете на столе. Но сейчас на столе было пусто.
Юнги обернулся. Пакет лежал на подоконнике. Он подошёл, заглянул внутрь — тот самый, с клубникой, сиротливо прижимался к стенке.
— Ага, — сказал Юнги.
Он достал пончик, посмотрел на него, потом на часы. Половина восьмого. Книжный откроется через полтора часа.
Он положил пончик обратно в пакет. Потом достал снова. Потом положил.
— Это глупо, — сказал он пустой кухне. — Она не ждёт от меня пончиков. Ей вообще не нужны мои пончики.
Пончик лежал на столе и смотрел на него розовой глазурью.
Юнги вздохнул и полез в шкаф за новым пакетом.
В конце концов, он купит ещё. Просто чтобы было.
---
Пекарня называлась «Тёплый хлеб» и находилась ровно посередине между его домом и книжным.
Юнги зашёл туда в четверть девятого. Внутри пахло сдобой и ванилью, за прилавком стояла сонная девушка в фартуке.
— Доброе утро, — сказала она. — Вам как обычно?
Юнги моргнул.
— Я здесь впервые, — сказал он.
— Ой, извините. Просто вы похожи на одного нашего постоянного клиента.
— Понятно. Мне… — он замялся, разглядывая витрину. Пончики лежали ровными рядами: с заварным кремом, с шоколадом, с клубникой, с орехами, просто в сахарной пудре. — Дайте шесть штук. Разных.
— Шесть? — уточнила девушка.
— Да. И один отдельно заверните.
— Отдельно?
— Отдельно.
Девушка пожала плечами, но спорить не стала. Через минуту перед ним стояли две коробки: одна большая с пятью пончиками, другая маленькая — с одним, в клубничной глазури.
Юнги расплатился и вышел.
Маленькую коробку он положил в рюкзак отдельно, чтобы не помять.
---
Книжный встретил его тишиной и светом.
Хана сидела за стойкой и что-то писала от руки в толстой тетради. Увидев его, она улыбнулась — той самой утренней улыбкой, которая появляется, когда человек ещё не до конца проснулся, но уже рад тебя видеть.
— Доброе утро, Юнги-сси, — сказала она.
— Доброе.
Он прошёл к своему столику, сел. Кактус и камешек с улыбкой были на месте. Он поставил рядом маленькую коробку и замер.
"А что теперь? Просто отдать? Сказать «это вам»? Сказать «лишнее»?"
Он не умел делать такие вещи.
Он умел писать музыку, сводить треки, сидеть в студии сутками. Он умел молчать, когда надо, и говорить, когда надо. Но он не умел просто так, ни с того ни с сего, дарить людям пончики.
Особенно людям, которых знал всего три недели.
Особенно людям, которые улыбаются ему каждое утро.
Юнги посмотрел на коробку. Пончик внутри, наверное, уже остыл.
— Вы сегодня рано, — сказала Хана, подходя к его столику с чашкой в руках. — Я как раз кофе сварила. Хотите?
— Да, спасибо.
Она поставила чашку. Кофе на этот раз пах нормально — без приторных нот. Юнги сделал глоток. Чёрный. Без сахара. Идеально.
— Вы запомнили, — сказал он, не подумав.
Хана замерла.
— Что?
— Что я пью чёрный.
Она смутилась. Отвела взгляд, поправила несуществующую складку на фартуке.
— Ну, вы вчера пили тот, с сиропом, но я видела, что вам не очень. Решила попробовать сварить нормальный. Получилось?
— Получилось.
Она выдохнула.
— Хорошо. Я тогда пойду… там книги надо разобрать.
Она развернулась, чтобы уйти. И тут Юнги, сам от себя не ожидая, сказал:
— Подождите.
Хана обернулась.
Он протянул ей маленькую коробку.
— Это… — он запнулся. — Тут лишнее. Мне оставили. Я не буду.
Хана посмотрела на коробку, потом на него, потом снова на коробку.
— Что это?
— Пончик.
— Пончик?
— Да. Клубничный.
Она взяла коробку, открыла. Внутри лежал идеальный розовый кружок с белыми крапинками.
— Юнги-сси, — сказала она тихо. — Это мне?
— Если хотите.
— Хочу.
Она улыбнулась — и на этот раз улыбка была совсем другой. Не вежливой, не дежурной. А такой, от которой у Юнги почему-то зачесалась переносица.
— Спасибо, — сказала Хана. — Огромное спасибо.
Она ушла за стойку, бережно неся коробку, будто это было не пирожное, а что-то очень хрупкое.
Юнги откинулся в кресле и сделал глоток кофе.
Кофе был вкусный. Очень.
---
Она съела пончик не сразу.
Сначала долго его рассматривала, потом сходила куда-то в подсобку и вернулась уже без фартука, с чашкой чая. Села за стойку, откусила маленький кусочек и зажмурилась.
Юнги смотрел в книгу, но краем глаза видел всё.
Как она жуёт медленно, будто пробуя каждый сантиметр. Как облизывает пальцы от глазури. Как довольно улыбается своим мыслям.
В какой-то момент их взгляды встретились. Хана замерла с надкушенным пончиком в руке.
— Я просто ем, — сказала она виновато.
— Я вижу.
— Вкусно.
— Хорошо.
Она смутилась, отвернулась, но продолжила есть.
Юнги вернулся к книге. На странице было написано что-то про убийство в отеле, но он не видел ни буквы.
Он думал о том, что завтра нужно будет купить ещё один пончик. И послезавтра. И каждый день.
Просто чтобы было.
---
Четверг.
Юнги зашёл в пекарню ровно в 8:30. Та же девушка за прилавком, тот же запах ванили.
— Доброе утро, — сказала она. — Вам шесть штук, один отдельно?
Он моргнул.
— Откуда вы знаете?
— Вы вчера так брали. Я запомнила.
Юнги хотел сказать, что это совпадение, но передумал.
— Да, — сказал он. — Шесть штук, один отдельно.
— С клубникой?
— Да.
Девушка улыбнулась и принялась упаковывать.
В книжном Хана снова сидела за стойкой. Увидев его, она просияла.
— Доброе утро, Юнги-сси!
— Доброе.
Он прошёл к столику, поставил коробку. Хана подошла почти сразу, с чашкой чёрного кофе.
— Ваш кофе, — сказала она. И замолчала, глядя на коробку.
Юнги кивнул на неё.
— Там… лишнее.
— Опять?
— Опять.
Хана взяла коробку, открыла. Тот же розовый пончик, те же белые крапинки.
— Вы меня избалуете, — сказала она тихо.
— Ничего страшного.
Она посмотрела на него долгим взглядом, будто пыталась что-то прочитать в его лице. Потом улыбнулась — по-другому, мягче, теплее.
— Спасибо, Юнги-сси.
— Не за что.
Она ушла за стойку. А он остался сидеть с кофе, который снова был идеальным, и думать о том, что завтра пятница.
Пятница — тоже день.
---
К концу недели у них сложился ритуал.
Юнги приходил в районе девяти, садился за свой столик. Хана приносила кофе — всегда чёрный, всегда горячий, всегда вовремя. А он ставил перед ней маленькую коробку с пончиком.
Они почти не говорили об этом. Просто делали.
В субботу утром он зашёл, как обычно, но Хана не принесла кофе.
Она сидела за стойкой, уткнувшись в тетрадь, и что-то яростно писала. Перед ней стояла чашка с остывшим чаем.
Юнги постоял в дверях, потом кашлянул.
Хана подняла голову. Глаза у неё были красные.
— Ой, — сказала она. — Здравствуйте. Я не заметила, как вы вошли. Сейчас, одну минуту.
Она вскочила, заметалась за стойкой, схватила чашку.
— Не надо, — сказал Юнги. — Я сам.
Он подошёл к кофемашине. Посмотрел на кнопки. Потом на неё.
— Как это работает?
Хана замерла.
— Вы умеете?
— Нет. Научите.
Она моргнула. Потом улыбнулась — устало, но искренне.
— Хорошо.
Она встала рядом, показала, куда насыпать зёрна, какую кнопку нажать, сколько ждать. Юнги слушал внимательно, запоминал.
— Вроде понял, — сказал он.
— Попробуйте.
Он попробовал. Вышло не очень — кофе пролился мимо чашки, пар обжёг пальцы. Но чашка всё же наполнилась.
— Чёрный, без сахара, — сказал он, ставя её на стойку.
Хана посмотрела на кофе, потом на него.
— Спасибо, — сказала она тихо.
— Не за что.
Он вернулся за свой столик. Достал из рюкзака коробку, поставил на край, подвинул в её сторону.
Она подошла, взяла коробку.
— Клубничный? — спросила она.
— Клубничный.
Хана открыла, откусила кусочек. И вдруг часто-часто заморгала.
Юнги напрягся.
— Всё нормально?
— Да, — сказала она, шмыгнув носом. — Просто… сегодня трудный день.
— Я могу уйти.
— Нет! — вырвалось у неё слишком громко. Она смутилась. — То есть… не надо. Посидите, пожалуйста.
Юнги кивнул.
Она села за соседний стул — впервые за всё время не за стойку, а рядом с ним. Ела пончик маленькими кусочками и молчала.
Он пил кофе, который сварил сам, и тоже молчал.
Им было хорошо.
---
Вечером, уходя, он спросил:
— Завтра воскресенье. Вы работаете?
— Да, — сказала Хана. — Книжный сейчас работает без выходных.
— Я приду.
Она улыбнулась.
— Я буду ждать.
Колокольчик звякнул. Дверь закрылась.
Хана стояла посреди пустого зала и смотрела на столик в углу. На пустую чашку, на коробку из-под пончика, на книгу, которую он сегодня даже не открыл.
И почему-то на душе у неё было тепло.
Даже несмотря на трудный день.
Даже несмотря на всё.
---
С любовью, Кэтрин...
Продолжение следует...