Сообщение от Паши пришло в пятницу вечером.
«Настюх, приезжайте завтра! Шашлыки, посидим. Заедь только в магазин, возьми мясо, овощи на салат, хлеба и сока. Лизка напишет список. Тебе же по пути»
Мне не по пути. От моего дома до их дачи — сорок минут. Магазин — в противоположной стороне. Крюк полчаса.
Но я уже четыре года езжу этим крюком.
Лиза прислала список через десять минут.
«Настя, привет! Вот что нужно: свиная шея 2 кг, курица 1.5 кг, помидоры 1 кг, огурцы 1 кг, перец болгарский 6 шт, лук 0.5 кг, зелень (укроп, петрушка, кинза), хлеб белый 2 батона, хлеб чёрный 1 буханка, сок яблочный 2 литра, вода газированная 3 литра, сыр на нарезку 300 г, колбаса сырокопчёная 300 г, маслины 2 банки. И если будет хороший торт — возьми на десерт. Спасибо!»
Я посчитала в уме. Тысячи четыре. Может, пять — если торт хороший.
Дима заглянул через плечо.
— Опять?
— Опять.
— Настя, сколько можно?
— Дим, это брат.
— Брат, который четыре года тебя доит.
Он ушёл на кухню. Загремел посудой — злится.
Первый раз было на новоселье. Четыре года назад Паша с Лизой купили дачу. Позвали на праздник.
— Настюх, заедь в магазин, возьми мясо на шашлык. Килограмма три. Тебе же по пути.
Мне было не по пути. Но я заехала. Взяла мясо, овощи, вино. Подумала — новоселье, нормально помочь.
— Сколько я тебе должен? — спросил Паша, когда я приехала.
— Да ладно, не надо.
— Точно?
— Точно. Это же подарок на новоселье.
Он кивнул. Обнял меня.
Следующий раз — через две недели.
— Настюх, приезжайте на выходных. Возьми по пути курицу и салатов каких-нибудь.
Я взяла. Паша не предложил денег. Я не попросила — неудобно.
Потом ещё раз. И ещё. И ещё.
Четыре года. Два раза в месяц. Иногда три.
Каждый раз — сообщение от Лизы со списком. Каждый раз — «тебе же по пути». Каждый раз — три-четыре-пять тысяч.
Один раз я попробовала заикнуться.
— Паш, может, скинемся?
— Конечно! Давай потом переведу.
Не перевёл. Я напомнила через неделю.
— Ой, точно! Забыл. Сейчас... Слушай, а давай в следующий раз? У меня сейчас карта дома.
В следующий раз он снова забыл.
Я перестала напоминать.
Дима сказал однажды:
— Ты понимаешь, что за четыре года ты им купила продуктов тысяч на триста?
— Да ладно.
— Давай посчитаем. Два раза в месяц, четыре тысячи в среднем. Восемь тысяч в месяц. Девяносто шесть в год. Умножить на четыре — триста восемьдесят четыре тысячи.
Я молчала.
— Триста восемьдесят тысяч, Настя. Это почти как наш отпуск в Турции. Два отпуска.
— Дим, это семья.
— Семья не значит бесплатная доставка продуктов.
Я не ответила. Он был прав. Но что я могу сделать? Это Паша. Старший брат. Я его люблю.
В эту субботу я решила не заезжать в магазин.
Просто не заехала. Не купила мясо, овощи, торт. Взяла бутылку вина и букет цветов — как нормальный гость.
Мы приехали в три часа дня.
Лиза открыла ворота. Улыбнулась.
— Привет! Давайте сумки занесу.
— Какие сумки?
— С продуктами.
— Лиза, я не привезла продукты.
Она моргнула.
— Как не привезла? Я же список скидывала.
— Я его видела. Но не поехала в магазин.
Паша вышел на крыльцо.
— Настюх! Давай помогу разгрузить.
— Паша, нечего разгружать. Я приехала в гости. С вином и цветами.
Он замер.
— А продукты?
— Какие продукты?
— Которые ты должна была привезти.
Должна. Не «попросили». Не «если не сложно». Должна.
— Паша, — сказала я. — Я не должна была привезти продукты.
— Но Лиза же скинула список.
— Лиза скидывает список четыре года. И четыре года я покупаю вам продукты. На свои деньги.
Он смотрел на меня.
— В смысле?
— В прямом смысле. Ты ни разу не вернул мне деньги. Ни разу за четыре года.
— Я... я предлагал...
— Один раз. Четыре года назад. Я сказала «не надо» — и ты решил, что так будет всегда.
Лиза стояла молча. Дима стоял рядом со мной.
— Настя, — сказал Паша. — Ну ты чего? Мы же семья.
— Семья — это когда делят поровну. А не когда один всегда платит.
— Ты же сама никогда не говорила...
— Я не должна говорить, Паша. Ты взрослый человек. Ты мог предложить. Мог перевести деньги. Мог хотя бы спросить «сколько я тебе должен».
— Мне казалось, тебе несложно...
— Несложно — это один раз помочь. А сто раз за четыре года — это система. Это триста пятьдесят тысяч рублей.
Паша моргнул.
— Сколько?!
— Триста пятьдесят тысяч. Дима посчитал. Два раза в месяц, средний чек три с половиной тысячи. Умножь сам.
Лиза побледнела.
— Настя, мы не думали...
— Вот именно. Не думали. А я думала каждый раз, когда ехала в магазин. Каждый раз, когда платила на кассе. Каждый раз, когда ждала, что ты предложишь деньги — и ты не предлагал.
Паша молчал.
— Теперь, — сказала я, — я приезжаю в гости как гость. С тортом и цветами. Не с сумками продуктов. Если тебе нужно мясо на шашлык — купи сам. Или попроси и заплати.
Я протянула ему вино и букет.
— С днём рождения заранее. Через две недели же?
Он взял. Автоматически.
Ужин был напряжённый. Лиза достала что-то из морозилки — курицу, кажется. Салата не было — только огурцы с грядки.
Паша молчал. Лиза молчала. Дима смотрел в телефон.
Мы уехали в восемь.
В машине Дима сказал:
— Ты молодец.
— Я не чувствую себя молодцом.
— Почему?
— Потому что это брат. И я его обидела.
— Он тебя четыре года использовал.
— Он не специально.
— Настя. Триста пятьдесят тысяч. Это не случайность.
Я молчала.
Прошло два месяца.
Паша не звонил месяц. Потом написал: «Настюх, приезжайте на выходных?»
Без списка продуктов.
Я приехала с тортом. Лиза накрыла на стол — сама приготовила.
Сидели нормально. Почти как раньше. Только что-то изменилось.
Паша сказал за ужином:
— Настя, я не думал, что это так выглядело.
— Как?
— Ну... что я тебя использую.
— А как это выглядело для тебя?
Он пожал плечами.
— Ну ты же сама предлагала... в первый раз...
— Один раз, Паш. Четыре года назад. На новоселье.
— Я думал, тебе несложно.
— Было несложно. Пока я не посчитала.
Он кивнул. Помолчал.
— Извини.
Первый раз за четыре года.
Теперь я приезжаю с тортом. Иногда — с бутылкой вина. Как гость.
Лиза больше не присылает списки.
Мама сказала, когда узнала:
— Настя, ну зачем ты так? Паша же не со зла.
— Мам, триста пятьдесят тысяч.
— Ну и что? Он брат.
— И поэтому я должна его содержать?
Мама не ответила.
Я четыре года возила им продукты и молчала. Улыбалась. Не просила денег. Потому что «неудобно», «семья», «он же брат».
А когда перестала — стала плохой. Жадной. Обидчивой.
Брат говорит — я его унизила.
А я просто перестала платить за чужие ужины.
Кто кого использовал?