Сто восемьдесят тысяч, сказал Геннадий и положил на стол коробку.
Я смотрела на эту коробку. Телевизор. Огромный, с диагональю семьдесят пять дюймов. У нас был нормальный телевизор. Работал. Показывал.
Ты с ума сошёл? Я даже не сразу поняла, что говорю вслух.
Вер, ну хватит экономить на всём. Живём один раз!
Живём один раз. Я это слышала восемнадцать лет. Каждый раз, когда он покупал что-то ненужное. Каждый раз, когда я пересчитывала деньги в кошельке и понимала, что опять не хватает.
Пятнадцать лет я откладывала. По двенадцать-пятнадцать тысяч в месяц. Иногда больше, если получалось. Отказывала себе во всём. Восемь лет без отпуска на море. Восемь лет! Подруги каждое лето выкладывали фотографии из Турции, из Сочи, из Египта. А я смотрела и думала: ничего, потом. Вот накопим — и поедем.
На что копили? На квартиру сыну. Артёму двадцать три, живёт с нами в двушке. Ему жениться скоро, а где жить? У нас? В проходной комнате?
Два миллиона восемьсот тысяч. Я эту цифру знала наизусть. Каждый месяц открывала приложение банка и смотрела, как она растёт. По чуть-чуть. Медленно. Но растёт.
А он — телевизор за сто восемьдесят.
Верни, сказала я.
Чего?
Верни в магазин. У нас есть телевизор.
Геннадий засмеялся. Будто я пошутила.
Вер, ну ты чего? Там же возврату не подлежит, я распаковал уже.
Распаковал. Конечно. Сначала купил, потом распаковал, потом мне показал. Чтобы я уже ничего не могла сделать.
Я встала и ушла на кухню. Руки тряслись. Достала тетрадку из ящика — ту самую, куда записывала все расходы. Пятнадцать лет записей. Каждая копейка.
Открыла последнюю страницу. Посчитала. Если бы не его «живём один раз» — у нас было бы уже три с половиной миллиона. Минимум.
Вечером он позвал меня в ресторан.
Отметим покупку!
Я посмотрела на него. На его довольное лицо. На золотую цепочку, которую он купил себе в прошлом году. Тоже без спроса. Тоже «живём один раз».
Нет, сказала я.
Чего нет?
В ресторан не пойду. Дома поедим.
Он обиделся. Ушёл один. Вернулся за полночь, от него пахло пивом и шашлыком.
Я лежала в темноте и думала: это ведь не первый раз. И не последний. Но что я могу сделать?
Через неделю пришла выписка по кредитной карте. Его карте. Я обычно не смотрела, но конверт лежал на столе, открытый.
Триста двадцать тысяч долга.
Это на машину, сказал он спокойно, когда я показала ему выписку.
Какую машину? У нас есть машина!
Старая. Ей десять лет. Стыдно ездить.
Стыдно ему. Ездить стыдно. А мне не стыдно в одном пальто пятый год ходить? Не стыдно туфли чинить, потому что новые — это лишние три тысячи?
Ты взял кредит, не сказав мне?
Он пожал плечами.
А что говорить? Ты бы всё равно была против.
Была бы. Конечно, была бы. Потому что триста двадцать тысяч — это почти три года моих накоплений. Три года, когда я отказывала себе во всём.
Той ночью я не спала. Лежала и считала. Если он будет платить кредит сам — ладно. Его зарплата, его дело. Но если не будет?
Утром я пошла в банк. Открыла отдельный счёт. На своё имя. Перевела туда половину наших сбережений. Миллион четыреста тысяч.
Это были мои деньги. Я их заработала. Я их сэкономила. Каждый рубль.
Геннадий ничего не заметил. Он вообще не смотрел на счёт. Зачем ему? Там же Вера следит. Вера всё посчитает. Вера всё проконтролирует.
Машину он купил. Белую. Огромную. Расход — пятнадцать литров на сотню.
Красавица! Он гладил её, как живую.
Я смотрела и молчала. Что тут скажешь? Уже купил. Уже кредит. Уже всё.
Месяц прошёл. Два. Кредит он платил. Но стал задерживаться на работе. Странно задерживаться. То до десяти, то до одиннадцати. Иногда от него пахло не потом и бензином, как обычно, а чем-то сладким. Духами? Нет, не духами.
Я не ревновала. Не потому что доверяла. Просто устала уже. Устала следить, контролировать, подсчитывать. Пусть делает что хочет. Лишь бы деньги не трогал.
Деньги. Всё всегда упиралось в деньги.
Однажды он пришёл домой в три ночи. Я не спала — ждала. Сидела на кухне с чаем.
Ты где был?
С друзьями.
В три ночи?
Он не ответил. Ушёл в спальню. Лёг и сразу уснул.
А я сидела и думала: что-то происходит. Что-то, о чём он мне не говорит. И мне это очень не нравилось.
Через две недели позвонили с незнакомого номера.
Это коллекторское агентство, сказал женский голос. Геннадий Павлович Митрофанов ваш муж?
Сердце упало.
Да.
У него задолженность. Четыреста семьдесят тысяч рублей. Вы как супруга можете погасить?
Четыреста семьдесят. Откуда? Кредит был триста двадцать. Откуда ещё сто пятьдесят?
Какая задолженность? Я держала телефон двумя руками, чтобы не выронить.
Микрозаймы. Три штуки. Просрочка четыре месяца.
Микрозаймы. Он брал микрозаймы. За моей спиной. Четыре месяца.
Я не буду платить его долги, сказала я и повесила трубку.
Руки тряслись. Я села на стул и долго сидела, глядя в стену.
Вечером он пришёл весёлый. Насвистывал что-то.
Гена, сказала я. Тебе звонили коллекторы.
Он замер. Свист оборвался.
И что?
Четыреста семьдесят тысяч. Микрозаймы. Ты можешь объяснить?
Он сел напротив меня. Потёр лицо руками.
Вер, я в беде.
Это я поняла. Откуда долги?
Молчал. Долго молчал. Потом сказал:
Проиграл.
У меня что-то оборвалось внутри.
Проиграл? Где?
В казино. Онлайн. Думал, отыграюсь. Не получилось.
Онлайн-казино. Мой муж. Восемнадцать лет брака. Играет в казино.
Сколько ты проиграл всего?
Не знаю. Много.
Сколько?!
Может, миллион. Или больше.
Миллион. Или больше. Пока я пятнадцать лет откладывала по двенадцать тысяч в месяц, он проигрывал миллионы.
Я не буду платить твои долги, сказала я. Ни копейки.
Вер, но как же...
Никак. Твои долги — твои проблемы.
Он смотрел на меня так, будто я его предала. Будто это я виновата.
Ты же моя жена!
А ты мой муж. Который восемнадцать лет тратил деньги, пока я экономила на всём.
Он ушёл в комнату. Хлопнул дверью. А я сидела на кухне и думала: слава богу, что я открыла отдельный счёт. Слава богу.
Коллекторы звонили ещё трижды. Я не брала трубку. Пусть с ним разговаривают. Его долги.
А потом наступила та ночь.
Я проснулась от тишины. Обычно Геннадий храпел. А тут — ничего. Повернулась. Его половина кровати пустая.
Три часа ночи. Где он?
Взяла телефон. Ни сообщений, ни пропущенных. Позвонила ему — не берёт.
Полежала ещё час. Не пришёл. Позвонила снова. Опять не берёт.
В пять утра не выдержала, открыла приложение банка. Хотела проверить наш общий счёт. Тот, где лежали оставшиеся деньги. Миллион четыреста. Его половина.
Ноль рублей.
Я смотрела на экран и не верила. Ноль. Ещё вчера было миллион четыреста. Сегодня — ноль.
Руки сами открыли историю операций. Снятие наличных. Двести тысяч. Ещё двести. Ещё триста. Переводы на какие-то счета. Один за другим. Всю ночь.
Он снял всё. Все деньги. За одну ночь.
В семь утра открылась дверь. Геннадий стоял на пороге. Бледный. Глаза красные.
Вер, сказал он. Я всё проиграл.
Я молчала. Смотрела на него и молчала.
Всё. Полтора миллиона. Думал, отыграюсь. Там было казино, живое. Друг позвал. Сказал, там всегда выигрывают. Я думал...
Пятнадцать лет, сказала я.
Что?
Пятнадцать лет я копила. По копейке. Отказывала себе во всём. А ты за одну ночь.
Вер, я верну. Заработаю. Я...
Я встала. Прошла мимо него. Открыла шкаф в прихожей. Достала его куртку. Кинула ему.
Уходи.
Куда?
Мне всё равно. Уходи из моего дома.
Вер, это же и мой дом тоже!
Квартира оформлена на меня. Моими родителями куплена. Уходи.
Он смотрел на меня так, будто не узнавал.
Ты серьёзно?
Я открыла входную дверь. Широко. На лестничную клетку дул холодный ветер — февраль на улице, минус пятнадцать.
Вер, там холодно. Дай хоть вещи собрать!
Потом заберёшь. Когда я решу, что хочу тебя видеть.
Он шагнул к двери. Остановился.
Ты не можешь так!
Могу. Уходи.
И он ушёл. В куртке и домашних штанах. Без шапки. Без денег.
Дверь закрылась. Я стояла в прихожей и слушала, как удаляются его шаги.
Тихо стало.
Я прошла на кухню. Достала ту самую тетрадку. Пятнадцать лет расчётов. Открыла последнюю страницу.
Два миллиона восемьсот тысяч. Это было. Теперь — миллион четыреста. На моём отдельном счёте. Половина.
Половина от того, что должно было быть.
Артём вышел из комнаты.
Мам, что случилось? Где отец?
Ушёл.
Куда?
Не знаю. И знать не хочу.
Он смотрел на меня, не понимая. Я объяснять не стала. Потом. Всё потом.
Прошло три недели. Геннадий живёт у своей матери. Звонит каждый день, просит простить. Говорит, что записался к психологу. Что лечится от игровой зависимости. Что всё вернёт.
Я не беру трубку.
Подала на развод. Документы уже в суде.
Свекровь звонила, кричала, что я бессердечная. Что выгнала мужа на мороз. Что восемнадцать лет брака — это не шутка.
Восемнадцать лет. Пятнадцать из них я копила. Каждую копейку. А он за одну ночь спустил половину.
Артём со мной. Говорит, что понимает. Но иногда смотрит так, будто хочет спросить что-то и не решается.
А я думаю: может, надо было дать ему вещи собрать? Может, не выгонять в три часа ночи, в минус пятнадцать? Может, поговорить сначала?
А потом открываю тетрадку и вижу: пятнадцать лет, два миллиона восемьсот тысяч, одна ночь, ноль.
Перегнула я тогда? Или правильно сделала?
Один из наших читателей прислал эту историю, за что ему большое спасибо. Мы её пересказали своими словами. Хотите увидеть свою историю на канале в красивой обертке? Пишите нам!
Так же переходите в наш канал и читайте истории, которые происходят в жизнях простых людей
Еще ситуации из жизни наших читателей: