Предыдущая часть:
Через несколько минут Алексей вернулся, держа в руках фирменную картонную коробку.
— Вот, — с улыбкой протянул он ей коробку. — У нас на первом этаже ортопедический салон, к счастью, ещё работал. Я взял самый маленький размер, какой был. Надеюсь, тридцать седьмой вам подойдёт.
Варя открыла коробку и ахнула: внутри лежали новенькие белоснежные кроссовки из мягкой кожи.
— Алексей, вы что? — она попыталась вернуть коробку. — Я не могу это принять. Я и так вам столько хлопот доставила.
— Перестаньте, — мягко остановил её Алексей, присаживаясь перед ней на корточки и доставая один кроссовок. — Считайте это производственной травмой на территории нашей клиники. А я, как представитель руководства, просто обязан загладить вину за неровный асфальт. Давайте помогу.
Варя смущённо протянула забинтованную ногу. Алексей аккуратно надел на неё кроссовок, ловко зашнуровал.
— Как раз, — довольно констатировал он, поднимаясь. — И, кстати, очень даже идут к вашему платью.
— Спасибо, — прошептала девушка, чувствуя, как краска заливает щёки. — Я обязательно верну вам деньги, завтра же.
— А вот это мы обсудим позже, — отмахнулся он. — А сейчас давайте я подвезу вас домой. Ни о каком такси речи быть не может.
— Да не стоит, правда, — запротестовала Варя, но тут же, вспомнив наставления Корсакова, решила уточнить: — Вы и так задержались из-за меня после работы. У вас, наверное, дела, семья ждёт?
По лицу Алексея пробежала едва заметная тень.
— Нет, никто не ждёт, — тихо ответил он, и в голосе послышалась грусть. — Так что мой вечер абсолютно свободен, и я буду только рад провести его с пользой, помогая такой хорошей девушке. Возражения не принимаются. Всё, опирайтесь на меня, Варя.
Делать было нечего. Она взяла сумочку, сломанные туфли и, опершись на его руку, медленно направилась к выходу. План Петра Владимировича работал безупречно, и от этого хотелось провалиться сквозь землю.
— Осторожно, пригнитесь, — произнёс Алексей, бережно усаживая её на пассажирское сиденье своего тёмно-синего внедорожника. Он подождал, пока она устроится поудобнее, и только потом захлопнул дверь.
Варя сидела, вжавшись в мягкую кожу, и чувствовала, как по спине пробегает холодок. Салон машины пах дорогим парфюмом и ещё чем-то неуловимо надёжным. Алексей сел за руль, завёл двигатель и повернулся к ней с ободряющей улыбкой.
— Ну вот, самое страшное позади, — сказал он. — Диктуйте адрес. Доставлю прямо до подъезда, а если надо — и на этаж подниму.
У Вари внутри всё оборвалось. Только не это! Он увидит обшарпанную хрущёвку на окраине, облезлые стены подъезда, услышит запах жареной капусты от соседей. А по легенде она — богатая наследница, вернувшаяся из-за границы.
— Знаете, — Варя сглотнула, стараясь говорить как можно беззаботнее, — мне домой сейчас не обязательно. Ну, то есть обязательно, но не прямо сейчас.
— Вот как? — Алексей удивлённо приподнял бровь, выруливая с парковки. — Со сломанным каблуком и растяжением — и у вас есть дела поважнее отдыха? Вы, я смотрю, девушка рисковая.
— Да мне просто очень нужно было в торговый центр, — выпалила она, лихорадочно придумывая оправдание. — В галерею, тут рядом. Нужно кое-что купить. Я как раз туда собиралась, а тут с ногой незадача.
Алексей покачал головой, усмехнувшись.
— Женщины — удивительные создания. Для вас боль меркнет перед необходимостью шопинга. Ладно, обещайте, что не будете там сегодня устраивать марафон.
— Обещаю, — поспешно кивнула Варя, отводя взгляд. — Я только в один бутик зайду и сразу обратно.
За окном проплывали пасмурные улицы. В машине повисла неловкая тишина. Варя украдкой разглядывала его профиль: прямой нос, волевой подбородок, спокойные уверенные руки на руле. Он совсем не походил на того избалованного мажора, каким его описывал босс.
— Знаете, Варя, — вдруг нарушил молчание Алексей, — я совсем недавно исполнил свою главную мечту. Стал врачом.
— Разве это было сложно? — осторожно спросила Варя, вспомнив досье. — Клиника же вашей семьи принадлежит.
Алексей грустно усмехнулся.
— В том-то и дело. Отец мечтал видеть меня в кресле генерального директора, чтобы я управлял финансами, акциями… А я с детства лечил дворовых кошек и тайком читал учебники по анатомии. Пришлось выдержать настоящую войну, чтобы пойти не в экономический, а в медицинский. — Он бросил на неё тёплый взгляд. — Но теперь, когда я выхожу из ординаторской или просто помогаю человеку на улице, я понимаю: всё было не зря. А вы чем занимаетесь?
Варя почувствовала, как кровь приливает к щекам. «Ври, Варя, ври ради Димы», — приказала она себе.
— Я с экономикой связана, — начала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Мои родители — бизнесмены, живут за границей, у них там логистическая компания. А я вот вернулась. Хочу попробовать построить жизнь здесь, на родине.
— За границей? — переспросил Алексей, плавно тормозя на светофоре. — А как их зовут? Может, мой отец с ними пересекался. Мир бизнеса, знаете ли, тесен.
У Вари перехватило дыхание. Имён в сценарии не было.
— Виктор и Елена, — выпалила она, назвав имена своих погибших родителей, и сердце болезненно сжалось. — Виктор и Елена Красновы. Но они в основном работают с европейским рынком, так что вряд ли кто-то отсюда их знает.
— Всякое бывает, — пожал плечами Алексей. — Но вы, в любом случае, смелая девушка, раз решили вернуться одна и начинать всё с нуля.
Автомобиль свернул на широкую площадь перед огромным торговым центром. Алексей аккуратно припарковался у самого входа и повернулся к ней.
— Ну вот, прибыли, — сказал он, и в его глазах заплясали тёплые искорки. — Варь, я понимаю, наше знакомство началось не очень удачно для вашей лодыжки, но, знаете, я бы не хотел его прерывать. Может, обменяемся телефонами? Хотя бы позвоню утром, узнаю, как ваша нога.
Варя замерла. Именно этого и добивался Корсаков.
— Ну, даже не знаю… — протянула она, опуская ресницы, чтобы скрыть смятение. — Мы ведь совсем незнакомы.
— Вот и познакомимся, — легко ответил Алексей, протягивая ей свой телефон с открытой клавиатурой. — Диктуйте, как лечащему врачу. Обещаю не быть навязчивым.
Варя продиктовала цифры, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно, хотя внутри всё дрожало от напряжения. Алексей тут же набрал номер, и в сумочке тихо пискнул новенький смартфон, подтверждая, что контакт сохранён.
— Ну вот, теперь мы на связи, — довольно произнёс он, убирая телефон в карман. — Будьте там осторожнее, среди витрин, а то ещё чего доброго вторую ногу подвернёте. — Алексей улыбнулся на прощание, и в этой улыбке было столько тепла, что у Вари защемило сердце.
Она с трудом выбралась из машины и, неловко прихрамывая, помахала ему рукой. Как только тёмно-синий внедорожник скрылся в потоке машин, Варя прислонилась спиной к прохладной стеклянной витрине торгового центра и судорожно выдохнула, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Господи, как же ей было стыдно! Она чувствовала себя так, словно выкупалась в грязной луже, и теперь эта липкая мерзость въелась в кожу.
А в это же самое время, на другом конце города, Пётр Владимирович с довольным видом откинулся в кресле своего кабинета и поднёс телефон к уху.
— Боря, приветствую, — начал он, довольно поигрывая авторучкой. — Можешь готовить тот коллекционный коньяк, на который мы с тобой поспорили. Дело, можно сказать, в шляпе.
— Неужели твоя подсадная утка уже сработала? — раздался в трубке насмешливый голос партнёра.
— А ты сомневался? — Корсаков самодовольно хмыкнул. — Я эту техничку так уболтал, что она теперь всё сделает в лучшем виде. Девчонка, конечно, с характером, но положение у неё безвыходное, так что деваться ей некуда.
— Жёстко ты с ней обошёлся, — заметил Борис без тени осуждения, скорее констатируя факт. — Стоит ли этот щенок таких усилий и таких жертв?
— Стоит, Боря, ещё как стоит, — жёстко отрезал Корсаков. — Ладно, бывай, мне домой пора, нужно дочку проведать.
Спустя час Пётр Владимирович открывал двери своего загородного особняка. В доме стояла такая гнетущая тишина, что казалось, будто здесь никто не живёт. Он поднялся на второй этаж и негромко постучал в дверь спальни дочери.
— Арин, доченька, можно к тебе?
Ответа не последовало. Он приоткрыл дверь и увидел Арину, сидящую в кресле у окна. Бледная, похудевшая, с потухшим взглядом, она куталась в большой пушистый плед и безучастно смотрела в одну точку за окном. Сорванная свадьба, казалось, не просто ранила её, а выжгла изнутри всё живое.
— Солнышко, ты хоть ела сегодня что-нибудь? — Пётр Владимирович подошёл и осторожно погладил дочь по спутанным, давно не знавшим расчёски волосам.
Арина медленно перевела на него пустой, ничего не выражающий взгляд.
— Зачем? — тихо спросила она. — Какой в этом смысл, пап? Даже не думай меня уговаривать.
Лицо бизнесмена вмиг потемнело, скулы напряглись, выдавая едва сдерживаемую ярость.
— Послушай меня внимательно, дочка. — Голос его звучал глухо, но твёрдо. — Никто не имеет права обижать мою семью. И я этого щенка проучу так, что он вовек не забудет. Клянусь тебе. Я поступлю с ним точно так же, как он поступил с тобой. Опозорю его перед всеми его дружками и роднёй.
Арина вздрогнула, словно от удара. В её потухших глазах вдруг мелькнул неподдельный страх, когда она увидела, как лицо отца исказила холодная, пугающая гримаса.
— Пап, не надо, пожалуйста, — прошептала она, плотнее кутаясь в плед. — Я просто хочу забыть всё это, как страшный сон.
— Семья Корсаковых ничего не забывает и не прощает, Арина. — Он наклонился и поцеловал её в лоб. — Всё уже запущено, осталось только немного подождать.
Тем временем Варя уже подходила к своей скромной квартире на окраине. Она старалась открыть дверь как можно тише, но Дима, как всегда, оказался начеку. Брат тут же выкатился в коридор на своей инвалидной коляске.
— Вернулась? — Он радостно улыбнулся, но улыбка тут же сползла с лица, стоило ему заметить, как сестра неловко переступает с ноги на ногу, стаскивая один кроссовок и пряча босую ступню. — Варь, ты чего хромаешь? И почему ты в этих кроссовках? А где же твои новые красивые туфли?
Варя прикусила губу, лихорадочно соображая, что бы такое соврать.
— Да ерунда, Димуль, не переживай, — отмахнулась она, стараясь говорить как можно беззаботнее. — Представляешь, дура такая, шла с этих своих переговоров, засмотрелась по сторонам и на ровном месте споткнулась. Каблук, естественно, всмятку. А кроссовки — это мне начальство выдало, ну, чтобы я босиком по городу не прыгала. Сказали, небольшое растяжение, ничего страшного.
— Сильно болит? Давай я лёд принесу, — забеспокоился брат и тут же развернул коляску в сторону кухни.
— Да не надо, правда, уже всё нормально, — остановила его Варя и, припадая на здоровую ногу, поспешила в свою комнату. — Я сейчас в душ схожу и потом поужинаем. Ты как, как твои онлайн-курсы? Что нового по программированию?
Она мастерски перевела разговор на другую тему, расспрашивая брата о его учёбе, лишь бы он не задавал лишних вопросов. А ближе к вечеру, заперевшись в ванной, Варя достала выданный боссом смартфон. Экран мигнул, оповещая о новом сообщении: «Действуй дальше. Назначь ему встречу на завтрашний вечер. Гулять любит в парке. Жду аудиоотчёт».
Варя тяжело вздохнула и, пересиливая себя, начала набирать сообщение: «Алексей, добрый вечер. Это Варя. Мне до сих пор ужасно неловко из-за сегодняшнего происшествия, и я очень хочу хоть как-то загладить свою вину. Может быть, завтра вечером прогуляемся в парке? Я обещаю быть максимально осторожной и больше ничего себе не ломать».
Ответ пришёл почти мгновенно, словно он всё это время ждал от неё весточки: «Добрый вечер, Варя. Честно говоря, очень рад, что вы написали. Как там ваша нога, кстати? Я с огромным удовольствием соглашусь на прогулку. Только давайте сразу договоримся: никаких туфель на каблуках, иначе мне придётся взять с собой инвалидную коляску, на всякий пожарный случай».
Варя грустно усмехнулась, глядя на экран. Какая горькая ирония. Туфли на высоком каблуке у неё были всего одни. Те самые, которые она сегодня сломала, чтобы разыграть этот чудовищный спектакль.
«Договорились, — написала она в ответ. — Буду в джинсах и кроссовках. До завтра». После этого она быстро и сухо надиктовала голосовой отчёт для Петра Владимировича и отправила его, чувствуя себя последней предательницей.
Следующий день выдался на удивление тёплым и приветливым. Пасмурное небо, наконец, прояснилось, и лучи заходящего солнца мягко золотили верхушки деревьев в городском парке. Варя, одетая в простые джинсы, лёгкую светлую футболку и те самые подаренные Алексеем кроссовки, ждала его у центрального фонтана. Сумочка на плече казалась неподъемно тяжёлой из-за спрятанного внутри включённого диктофона.
— Варя! — услышала она за спиной знакомый голос и обернулась.
Алексей шёл к ней по аллее, широко и открыто улыбаясь, отчего у неё перехватило дыхание. На нём были простые брюки и лёгкая рубашка с небрежно закатанными до локтей рукавами. В руках он держал два больших стаканчика с мороженым.
— Привет, — сказал он, подходя ближе и протягивая один стаканчик. — Решил начать наше свидание с классики, так сказать. Фисташковое, если не ошибаюсь? Надеюсь, вы такое любите.
— Обожаю, — совершенно искренне ответила Варя, принимая угощение. — Спасибо большое. А вы только что назвали это свиданием?
— А разве нет? — Алексей лукаво прищурился, и в его карих глазах заплясали тёплые искорки. — Красивая девушка, вечерний парк, мороженое... По-моему, все признаки налицо. Кстати, как ваша пострадавшая лодыжка?
— Ну, благодаря вам, она почти не болит, — улыбнулась Варя. — А эти кроссовки — просто спасение, честное слово.
Они не спеша двинулись по аллее, ведущей к большому пруду. Вечер и правда выдался на редкость романтичным. В воздухе разливался пьянящий аромат цветущей сирени, смешанный с приторно-сладким запахом сахарной ваты из ближайшего киоска. Варя с удивлением поймала себя на мысли, что ей удивительно легко и радостно-спокойно рядом с этим человеком. Алексей не пытался казаться кем-то другим, не рисовался и не играл. Они остановились у кованой ограды, глядя, как стайка уток деловито рассекает гладь пруда.
— Знаете, Варь, я, если честно, редко выбираюсь вот так просто погулять, — задумчиво произнёс Алексей, облокотившись на перила. — В клинике бешеный ритм, дежурства, сложные пациенты, бумажная волокита. Но знаете, я ни разу не пожалел, что выбрал именно этот путь.
— Ваш папа, наверное, до сих пор обижается, что вы не пошли в семейный бизнес, да? — осторожно спросила Варя, стараясь направить разговор в нужное Корсакову русло.
— Обижается — это мягко сказано, — Алексей горько усмехнулся. — Понимаете, в нашем кругу принято всё измерять деньгами, активами и полезными связями. А мне всегда хотелось видеть реальный результат своих усилий, чувствовать, что я кому-то действительно нужен.
Продолжение :