— Ну, Гриш, а я тебе говорю, что проверну эту штуку. Да он и глазом моргнуть не успеет. Спорим? Ну лады, всё, до связи. Жму руку.
Смеясь собственным словам, Пётр Владимирович Корсаков, владелец крупной торговой фирмы, небрежно бросил смартфон на полированную столешницу и только тогда перевёл тяжёлый, цепкий взгляд на застывшую в дверях девушку. Варя, двадцатичетырехлетняя техничка в синем форменном халате, испуганно прижимала к себе жёлтую пластиковую корзину с чистящими средствами. Уже семь лет, с той самой минуты, как узнала о гибели родителей-геологов в вертолётной катастрофе над тайгой, она в одиночку несла заботу о младшем брате Диме. А несколько лет назад, когда парня, возвращавшегося с велотренировки, сбила машина и он оказался прикован к инвалидному креслу, вся ответственность за брата превратилась для неё в ежедневную борьбу за выживание. Работа уборщицей в фирме Корсакова была единственной ниточкой, удерживающей их на плаву.
— Вы меня вызывали, Пётр Владимирович? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё сжималось от нехорошего предчувствия. — Я могу зайти позже, если вы заняты.
— Да проходи ты, Варвара, не стой в дверях. — Корсаков широким жестом указал на стул для посетителей, откидываясь в кожаном кресле. — Присаживайся. А корзину свою оставь пока в коридоре, думаю, она тебе сегодня уже не понадобится.
Удивлённая, Варя послушно поставила инвентарь за дверью и осторожно присела на краешек стула, чувствуя себя неуютно в этом кабинете с дорогой мебелью.
— Вы меня увольняете? — тихо спросила она, решаясь поднять глаза на начальника. — Если это из-за того пятна от кофе в переговорной, честное слово, я его вывела, там просто средство долго впитывалось…
— Да успокойся ты, никто тебя пока не увольняет. — Корсаков сцепил пальцы в замок и положил руки на стол. — У меня к тебе предложение есть. Деловое. И довольно деликатное, если можно так выразиться.
— Ко мне? — Варя моргнула, не в силах скрыть искреннего изумления. — Но я же… я уборщица, Пётр Владимирович. Какие у вас ко мне могут быть дела?
— Девушка ты симпатичная, с виду толковая, так что слушай внимательно. — Его голос потерял недавнюю игривость, став деловым и жёстким. — У меня есть главный конкурент по бизнесу — Сергей Николаевич Воронцов. Так вот, у него есть сын, Алексей. И этот щенок недавно так меня подставил, что мало не покажется. Он прямо в день регистрации сорвал свадьбу с моей дочерью Ариной. Девчонка моя убита горем, я её одну растил, можно сказать, пылинки сдувал, а этот горе-медик опозорил нашу семью на весь город.
— Ох, мне очень жаль Арину, — искренне выдохнула Варя, чувствуя чужую боль. — Но я всё равно не понимаю, при чём тут я.
— А при том. — Корсаков подался вперёд, сверля её взглядом. — Я хочу ответить семейке Воронцовых той же монетой: око за око. Варя, мне нужно, чтобы ты на неделю стала невестой Алексея.
Варя на мгновение потеряла дар речи, думая, что ослышалась или что начальник шутит.
— Кем-кем? — переспросила она, надеясь, что это какая-то ошибка.
— Невестой. Сделаешься его девушкой. Твоя задача — познакомиться с ним, вскружить ему голову так, чтобы он потерял покой, влюбился по уши, а потом, в самый неподходящий момент, прямо на глазах его друзей и семьи, выставить его дураком. Бросить его, унизить так же, как он унизил мою Арину. Это станет ему хорошим уроком на будущее.
— Пётр Владимирович, вы сейчас, наверное, шутите? — Варя нервным движением убрала выбившуюся прядь русых волос за ухо. — Ну какой из меня соблазнитель? Я же техничка простая. Если вам нужно кого-то охмурить, наймите актрису, ей заплатите — она и сделает всё как надо.
Корсаков усмехнулся, затем неторопливо выдвинул ящик стола и достал тонкую, но увесистую папку.
— Актриса, Варвара, дело ненадёжное. Она может пойти в газету или в интернет и всё рассказать за дополнительные деньги. А ты — человек подневольный и зависимый. Я ведь навёл о тебе справки, прежде чем предлагать. Знаю, что у тебя есть младший брат, Дмитрий. Двадцать один год, после аварии прикован к инвалидному креслу. Вы сироты, живёте на съёмной квартире и перебиваетесь с хлеба на квас, я прав?
Лицо Вари мгновенно побледнело, она почувствовала, как к горлу подступает тошнота от страха и бессилия.
— Откуда вы знаете про Диму? — еле слышно спросила она.
— Я бизнесмен, Варя. Я просто обязан знать всё о своих сотрудниках, особенно если планирую предложить им нечто серьёзное. — Корсаков говорил спокойно, даже с какой-то ленцой. — Твоему брату нужна хорошая реабилитация, дорогостоящая, в лучшей клинике. Я могу сделать так, что он эту реабилитацию получит. Полный курс, лучшие врачи, всё, что потребуется. Решать тебе, конечно, но я бы на твоём месте задумался. Шанс выпадает не каждый день.
У Вари перехватило дыхание. Дима, её родной брат, снова сможет ходить, смеяться, жить полноценной жизнью, а не сидеть целыми днями у окна, глядя на пустой двор. Это было её самой заветной, но казавшейся несбыточной мечтой. Вот только цена… цена этому счастью была чудовищной.
Варя опустила глаза, вцепившись пальцами в край халата, чтобы скрыть дрожь в руках.
— А если я откажусь? — тихо спросила она, уже зная ответ.
Корсаков снова подался вперёд, опираясь локтями о стол, и его взгляд стал ледяным, не предвещающим ничего хорошего.
— Скажешь «нет» — и завтра же получишь расчёт. И я лично прослежу, чтобы тебе дали такие рекомендации, что тебя даже на вокзал туалеты убирать не возьмут. Выбирай, Варвара. Либо ты помогаешь мне и получаешь всё, что хочешь, либо остаёшься ни с чем.
Варя почувствовала, как к горлу подступает тошнота, а в глазах защипало от слёз. Выбора у неё действительно не было. Гордость и честность — это роскошь, которую она не могла себе позволить, когда на кону стояло будущее брата. Она подняла глаза, полные обречённости, и тихо произнесла:
— Я согласна. Ради Димы.
Пётр Владимирович довольно улыбнулся, хищно и победоносно, и с силой хлопнул ладонью по столу, отчего Варя вздрогнула.
— Это правильный выбор, Варвара. Я в тебе не сомневался. Ты девушка умная, не пропадёшь.
Он пододвинул к ней через стол толстую синюю тетрадь, новенький смартфон в коробке и пухлый конверт, явно с деньгами.
— Здесь, — Корсаков кивнул на тетрадь, — я набросал примерный сценарий. Как вы должны познакомиться, как развивать отношения. Дочка моя, Арина, помогла, рассказала о вкусах Алексея: какие девушки ему нравятся, что он любит, как к нему лучше подобраться. Всё это здесь, изучишь от корки до корки. Там же и фотографии его, и общая информация, чтобы ты была в курсе.
— А это что? — Варя кивнула на небольшой предмет, похожий на брелок для ключей, лежавший рядом со смартфоном.
— Это диктофон. Скрытый, — пояснил Корсаков. — Будешь носить его с собой в сумке. Я должен контролировать ситуацию, понимать, что происходит на самом деле. Каждый вечер будешь присылать мне отчёты по этому телефону, в мессенджере. Записывай наши беседы, пересылай файлы. Мне нужно знать, что план идёт как надо.
— Я поняла, — обречённо кивнула девушка, чувствуя себя ещё более грязно и мерзко от этого тотального контроля.
— Теперь твоя легенда. Запомни её крепко-накрепко. — Босс поднял указательный палец вверх. — Ты долгое время жила с родителями за границей. Родители остались там, а ты недавно вернулась на родину, потому что соскучилась по России, по родным местам. Ты девушка из приличной, обеспеченной семьи, но простая в общении, без понтов. Алексей на это должен клюнуть. В конверте деньги на расходы. Сходи в хороший магазин, купи себе приличную одежду, обувь, косметику. В этом синем балахоне ты никого не охмуришь, извини уж за прямоту.
— А как же моя работа здесь, в офисе? — спросила Варя, всё ещё пытаясь найти хоть какую-то зацепку.
— В офисе тебе больше появляться не нужно, — отрезал Корсаков. — С сегодняшнего дня твоя единственная работа — это Алексей Воронцов. Иди, Варвара, и не подведи меня. Всё, свободна.
Варя встала, чувствуя, как деревянными, негнущимися пальцами сгребает со стола тетрадь, смартфон и конверт с деньгами. Она вышла из кабинета, чувствуя себя последней предательницей, и только на улице, вдохнув влажный, пасмурный воздух начала июня, немного пришла в себя.
Следующие два дня она потратила на выполнение указаний Корсакова. В бутиках Варя чувствовала себя не в своей тарелке, но, стараясь следовать инструкциям, купила элегантное платье неброского фасона, лёгкий тренч, удобные, но дорогие туфли на невысоком каблуке и кое-что из косметики. На оставшиеся деньги она зашла в супермаркет и набрала полную сумку вкусностей: свежей клубники, сыра, хорошего мяса, фруктов — всего того, чего они с Димой не могли себе позволить уже несколько месяцев.
Дима встретил её в прихожей их крошечной съёмной квартирки, колёса его коляски тихо прошелестели по старому линолеуму.
— Варь, ты чего так рано? — удивился брат, но тут же его взгляд упал на брендовые пакеты с одеждой и сумку с продуктами. — Ничего себе! А это что за праздник жизни? Ты банк ограбила, что ли? Привет, кстати.
Варя натянуто улыбнулась и, подойдя, обняла брата, стараясь, чтобы он не заметил её дрожи.
— Привет, Димуль. Нет, банк не грабила. Меня повысили, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал радостно.
— Да ладно! — Дима расплылся в искренней улыбке. — Из уборщиц сразу в директора?
— Не в директора, но в личные помощники, можно сказать. — Варя прошла на кухню и начала выкладывать продукты на стол. — Пётр Владимирович оценил мою исполнительность и выдал аванс на представительские расходы. Сказал, что теперь я должна выглядеть солидно, чтобы фирму не позорить.
— Варька, да ты у меня просто умница! — Дима подъехал к столу и взял в руки контейнер с ярко-красной клубникой. — Эх, если бы мама с папой это видели, они бы точно тобой гордились. Мы с тобой ещё выкарабкаемся, вот увидишь.
У Вари защемило сердце: родители, Виктор и Елена Красновы, геологи, влюблённые в своё дело и друг в друга. Семь лет назад их вертолёт разбился над бескрайней тайгой, искали их две недели, а нашли только обломки. Ей тогда было семнадцать, Диме — четырнадцать. Пришлось повзрослеть за один день, оформить опекунство, забыть о мечтах поступить в университет и пойти мыть полы, чтобы их не разлучили и не отправили по детским домам. Она стала брату и матерью, и отцом, и старшей сестрой в одном лице. А потом случилась эта проклятая авария.
— Я думаю, они всё видят, — тихо ответила Варя, сглатывая подступивший комок. — И я тебе обещаю: мы накопим тебе на клинику, и ты снова встанешь на ноги. Обязательно.
— Ой, Варюш… — Брат грустно опустил глаза, теребя край пледа, укрывающего ноги. — Врачи же сами сказали, шансов почти нет. Не трать ты свою жизнь на меня зря. У тебя до сих пор парня нет, личной жизни никакой.
— Глупости не говори, — решительно оборвала его Варя. — Ты — моя семья, это самое главное. И всё у нас с тобой будет хорошо. Давай лучше чай пить с клубникой?
Весь вечер и половину ночи она просидела над синей тетрадью, изучая сценарий, словно зубрила перед сложнейшим экзаменом. Пётр Владимирович расписал всё до мельчайших деталей. Первый акт этого грязного спектакля должен был состояться завтра, около частной клиники «Медея», принадлежащей отцу Алексея, где и работал сам объект её охмурения. План был прост, как всё гениальное: нужно было подвернуть ногу, сломав каблук, прямо перед выходящим с работы Алексеем. По расчётам Корсакова, врачебный синдром спасателя сработает безотказно.
Утром следующего дня Варя подошла к зеркалу. Новое платье сидело идеально, подчёркивая тонкую талию, туфли делали ноги стройнее, а лёгкий макияж скрывал бледность и синяки под глазами от бессонной ночи.
— Ого! — Дима выехал из комнаты и присвистнул. — Да ты у меня прямо голливудская звезда! Куда это ты собралась в таком виде?
— У меня важное задание от шефа, — отозвалась Варя, пряча в сумочку миниатюрный диктофон и проверяя, заряжен ли он. — Нужно встретиться с одним потенциальным партнёром, произвести впечатление.
— Ну, удачи тебе, бизнес-леди. — Дима улыбнулся, но в его глазах мелькнуло лёгкое удивление. Брат явно чувствовал, что происходит что-то необычное, но не решался задавать лишних вопросов.
Варя точно рассчитала время. Без пятнадцати семь она уже была у сверкающего стеклом здания клиники. Погода по-прежнему хмурилась, ветер неприятно холодил плечи, заставляя поёживаться даже в новом тренче. Она спряталась за пушистой туей, внимательно наблюдая за парковкой. И вот, наконец, её цель появилась: тёмно-синий внедорожник, описанный в тетради. Сердце забилось где-то у горла, готовое выпрыгнуть. Двери клиники разъехались, и на крыльцо вышел молодой мужчина. Высокий, с правильными чертами лица, уставшими, но очень живыми и, как показалось Варе, добрыми карими глазами. Он на ходу снимал рабочий бейдж и убирал его в карман пиджака. Алексей Воронцов.
«Пора. Ради Димы», — мысленно скомандовала она себе, делая глубокий вдох.
Варя включила диктофон и быстрым, немного нервным шагом направилась к крыльцу, делая вид, что очень спешит и уткнулась в телефон. Она поравнялась с Алексеем и, как и репетировала мысленно, резко подвернула ногу. Но асфальт оказался предательски неровным, шпилька попала в какую-то выбоину, и вместо изящного падения Варя почувствовала резкую, пронзительную боль в лодыжке, услышав отвратительный хруст. Туфля сломалась, и она, не удержав равновесия, рухнула на колени, больно ободрав кожу о шершавый асфальт.
— Ай, чёрт! — вырвалось у неё совершенно искренне, не по сценарию. Жгучая боль в ноге была настоящей, и на глазах мгновенно выступили слёзы.
— Девушка, осторожно! — Алексей среагировал молниеносно, бросив свой дипломат на асфальт, и через секунду уже поддерживал её за плечи, не давая окончательно осесть на землю. — Вы сильно ушиблись? — в его голосе звучала неподдельная тревога, а руки действовали уверенно и бережно.
— Кажется, ногу сломала, — выдохнула Варя, вцепившись в лацкан его пиджака, чтобы удержать равновесие. Боль была настолько реальной, что играть не приходилось. Она посмотрела на отлетевший в сторону сломанный каблук и добавила с горечью: — И туфли теперь только выкинуть.
— Да бог с ними, с туфлями, вы целы — и ладно, — мягко, но настойчиво возразил Алексей, придерживая её под локоть. — Я врач, меня зовут Алексей Воронцов. Давайте без героизма, сейчас я вас подниму. Обхватите меня за шею.
Прежде чем Варя успела возразить, он легко подхватил её на руки. Она инстинктивно обвила его шею руками и почувствовала едва уловимый аромат дорогого парфюма, смешанный с запахом свежесваренного кофе.
— Ну что вы, неудобно же, я сама как-нибудь допрыгаю, — запротестовала она, чувствуя, как щёки заливаются краской.
— Даже не думайте, — ответил Алексей с лёгкой улыбкой, направляясь ко входу в клинику. — Допрыгаетесь до разрыва связок, потом с гипсом ходить. Сначала сделаем рентген, посмотрим, что там. Кстати, как вас зовут?
— Варя, — тихо произнесла она, стараясь не смотреть ему в глаза.
— Очень приятно, Варя. А теперь постарайтесь расслабиться, — сказал он, занося её в светлый холл клиники. — Вы в надёжных руках.
Администраторы за стойкой удивлённо вытянули шеи, увидев, как доктор Воронцов входит с девушкой на руках.
— Алексей Сергеевич, вы же уже ушли, — подбежала к ним молоденькая медсестра.
— Аня, срочно подготовь рентген-кабинет, — распорядился Алексей, аккуратно усаживая Варю на мягкую кушетку в коридоре. — Девушка упала на крыльце, подозрение на перелом лодыжки. И лёд принеси, пожалуйста.
Следующие полчаса пролетели как в тумане. Варю пересадили в инвалидное кресло — от этого вида у неё болезненно сжалось сердце, напомнив о брате, — и отвезли на снимок. Алексей не отходил ни на шаг, сам изучал рентгенограмму на светящемся экране.
— Ну что, можно выдохнуть, — наконец объявил он, поворачиваясь к ней с облегчённой улыбкой. — Кости целы, просто сильный ушиб и растяжение связок. Так что жить будете и даже танцевать, но не на каблуках и, желательно, не сегодня.
— Алексей, спасибо вам огромное, — искренне выдохнула Варя. — Вы меня, можно сказать, спасли.
— Это моя работа, — скромно ответил он и кивнул медсестре: — Аня, наложи, пожалуйста, тугую эластичную повязку.
Пока медсестра бинтовала опухшую лодыжку, Варя с тоской смотрела на свои испорченные туфли, сиротливо стоящие в углу.
— И как я теперь домой поеду? — вслух подумала она, закусив губу. — Босиком до такси прыгать?
Алексей, который в это время мыл руки у раковины, услышал и обернулся.
— Об этом не волнуйтесь, — сказал он, вытирая руки бумажным полотенцем. — Подождите меня здесь пять минут.
Он быстро вышел, а Варя осталась наедине с медсестрой и своими мыслями. Диктофон в сумочке продолжал записывать, но ей становилось всё более тошно от того, насколько заботливым и искренним оказался этот человек. Как теперь с ним так жестоко поступить?
Продолжение :