Глава 1
Автобус № 47 до СНТ "Рябинушка" в марте ходил через день, и то если повезет с водителем. Анастасия Петровна Кравцова знала это прекрасно. Поэтому в своей старенькой "Ладе Приоре", которую муж когда-то называл "железной леди", она отправилась на дачу сама.
Март в этом году выдался капризным. То снег валил как в декабре, то солнце пригревало так, что хотелось снять пуховик. Сегодня природа словно не могла определиться со своими намерениями — утром было морозно и ясно, а к обеду небо затянуло серой пеленой, обещавшей очередную порцию снега.
— Ну что, моя красавица, — проговорила Анастасия Петровна, похлопывая по рулю, — доедем или нет?
Машина послушно урчала, пробираясь по разбитой дороге между сугробами. За окнами мелькали заброшенные на зиму участки, покосившиеся заборы, темные окна дачных домиков. СНТ "Рябинушка" в марте напоминало декорации к фильму ужасов — пустынное, белое, с торчащими из снега верхушками яблонь и кустов смородины.
Анастасия Петровна свернула к своему участку и остановилась у калитки. Дом встретил её привычным скрипом половиц на крыльце и запахом сырости. Дача была небольшая, но добротная — муж строил на совесть, каждый гвоздь забивал с любовью.
— Ну что, родной, — прошептала она, входя в прихожую, — скучал?
Протопить печь, принести дров, проверить крышу — список дел был невелик, но важен. Весна не за горами, а значит, нужно все подготовить к дачному сезону. В свои шестьдесят Анастасия Петровна чувствовала себя вполне бодро, хотя коленки иногда поскрипывали, особенно к непогоде.
Она переоделась в старые джинсы и теплый свитер, повязала платок и принялась за работу. Дрова были сложены в сарае — сухие березовые поленья, которые еще осенью привез сосед, дядя Слава из седьмого участка. Вячеслав Иванович Коротков, бывший завхоз местной больницы, жил на даче круглый год. Говорил, что в городской квартире задыхается, а здесь — воздух, тишина, никто не мешает.
Таская дрова, Анастасия Петровна невольно поглядывала на соседский участок. Дом Вячеслава Ивановича стоял всего в тридцати метрах от её забора, и обычно из трубы шел дымок — старик топил печь даже в самые лютые морозы. Сегодня дыма не было. Впрочем, может, дядя Слава уехал в город по делам.
К вечеру она управилась с основными делами. Дрова были перенесены, крыша проверена — кое-где нужно будет подлатать кровлю, но не критично. Печь весело потрескивала, прогревая дом. Анастасия Петровна заварила крепкий чай, достала из сумки бутерброды с колбасой и устроилась у окна с детективом Агаты Кристи.
Читать при свете керосиновой лампы было не очень удобно, но электричество в СНТ включали только с мая. Зато была особая прелесть в этой простоте — никто не звонил, никто не отвлекал, только потрескивали дрова да за окном шуршал снег.
Проснулась она рано, как всегда. Привычка следователя — вставать в шесть утра — так и не прошла за годы пенсии. За окном было светло и тихо. Снег перестал, выглянуло солнце.
Анастасия Петровна натянула валенки и куртку — нужно было сходить к колодцу за водой. В СНТ был всего один колодец на всех, метрах в ста от её участка. Взяв пластиковые канистры, она вышла во двор.
И тут её внимание привлекли следы.
От калитки соседа, дяди Славы, через дорожку к её участку тянулась цепочка странных отметин. Не обычные следы ботинок или валенок, а что-то размытое, будто кто-то шаркал по насту тяжелыми сапогами. Или... тащил что-то тяжелое.
Анастасия Петровна подошла ближе. Наст был крепкий, но местами проломанный. В некоторых местах виднелись темные пятна. Следы вели к забору, а потом обрывались у дороги.
Следовательские инстинкты, дремавшие последние годы, внезапно проснулись. Она осторожно прошла по следам до самой калитки дяди Славы. Калитка была приоткрыта, что уже казалось странным — Вячеслав Иванович всегда тщательно запирал участок, даже если отлучался ненадолго.
— Вячеслав Иванович! — позвала она. — Дядя Слава!
Тишина. Даже птицы не пели.
Анастасия Петровна толкнула калитку. Скрипнув, та открылась. Дорожка к дому была не расчищена, но следы вели прямо к крыльцу. У самого порога она заметила что-то блестящее в снегу — металлическую пуговицу от пальто.
— Вячеслав Иванович! — крикнула она громче. — Вы дома?
Дверь дома была не заперта. Это уже совсем не похоже на осторожного дядю Славу. Анастасия Петровна колебалась — входить или нет? С одной стороны, может, с соседом что-то случилось, и нужна помощь. С другой — вторжение в чужой дом...
Но следовательская совесть взяла верх. Она осторожно толкнула дверь и переступила порог.
— Вячеслав Иванович? Это я, Анастасия Петровна!
В доме царил полумрак и беспорядок. Стул был опрокинут, на полу валялись какие-то бумаги, из кухни доносился запах прогорклого масла. В воздухе висел неприятный запах — смесь затхлости, холода и чего-то еще, что она не могла определить.
Анастасия Петровна прошла в гостиную. Здесь тоже все было разворочено — ящики стола выдвинуты, книги разбросаны, подушки с дивана свалены на пол.
— Дядя Слава! — позвала она еще раз, уже понимая, что ответа не будет.
Сердце у неё забилось чаще. Долгие годы следовательской работы научили Анастасию Петровну распознавать признаки беды. А здесь их было предостаточно.
Она достала из кармана телефон — по привычке всегда носила с собой, даже на дачу. Связи, конечно, не было. В СНТ "Рябинушка" мобильная связь работала через раз, а в марте и подавно.
"Не паникуй, Настя, — сказала она себе, используя то имя, которым звал её покойный муж. — Думай головой. Может, дядя Слава просто уехал, а дом обокрали".
Но что-то внутри подсказывало: дело не в грабителях. Слишком уж избирательно все перерыто. Словно кто-то искал что-то конкретное.
Она прошла на кухню. Здесь тоже был беспорядок, но другого рода. На столе стояли две чашки — одна с недопитым чаем, другая пустая. Рядом лежала раскрытая пачка печенья "Юбилейное" и пепельница с окурками. Дядя Слава не курил — Анастасия Петровна точно это знала, потому что он сам рассказывал, как бросил после инфаркта.
"Значит, у него был гость", — подумала она.
В раковине громоздилась немытая посуда — тарелки, кастрюля, сковорода. На плите стояла кастрюля с остатками борща. Анастасия Петровна осторожно понюхала — не протух, значит, готовили недавно, дня два-три назад максимум.
Она вернулась в гостиную и внимательно осмотрелась. Чего здесь не хватало? На стене висела фотография — Вячеслав Иванович в молодости с женой и сыном. Жена давно умерла, сын уехал в Америку и писал редко. Дядя Слава часто жаловался на одиночество, хотя виду не подавал — всегда бодрился, шутил, помогал соседям.
На подоконнике стоял горшок с геранью — любимыми цветами покойной жены Вячеслава Ивановича. Растение выглядело увядшим, земля в горшке была сухая. Странно — дядя Слава ухаживал за цветами трепетно, поливал их.
Анастасия Петровна подошла к письменному столу. Ящики были вытащены, содержимое разбросано. Среди бумаг она увидела квитанции за коммунальные услуги, старые письма, медицинские справки. Ничего особенного.
А потом её внимание привлек лист бумаги, лежавший отдельно от остальных. Почерк был знакомый — дядя Слава писал крупно, размашисто, как учили в советской школе.
"Если со мной что-то случится, ищите в сарае. За дровами. Я все спрятал туда. В.И.К."
Записка была датирована позавчерашним числом.
У Анастасии Петровны перехватило дыхание. Такие записки люди оставляют, когда чувствуют угрозу. Когда боятся. А дядя Слава никогда не казался человеком пугливым.
Она сложила записку пополам и сунула в карман куртки. Нужно было осмотреть сарай, но сначала — закончить обследование дома.
Сердце Анастасии Петровны тревожно забилось, когда она подошла к сараю. Годы работы в прокуратуре научили Анастасию Петровну распознавать смерть по запаху. Этот сладковатый, приторный аромат, который пробивался сквозь морозный воздух сарая, не обманешь ничем.
"Господи, только не это", — прошептала она, но ноги сами понесли её к углу.
Брезент был старый, потрескавшийся. Анастасия Петровна наклонилась и осторожно приподняла край. Сначала увидела знакомые валенки — точно такие же носил дядя Слава, когда колол дрова у неё во дворе. Потом — край клетчатой рубашки.
Она отдернула руку, словно обожглась. Сердце колотилось где-то в горле, во рту пересохло. Но отступать было некуда — если это действительно Вячеслав Иванович, нужно убедиться. И понять, что произошло.
Анастасия Петровна глубоко вздохнула, зажала нос рукавом куртки и откинула брезент полностью.
Вячеслав Иванович лежал на боку, подтянув колени к груди. Лицо было синюшным, глаза закрыты. На затылке виднелось темное пятно — засохшая кровь. Руки сложены на груди, словно кто-то специально придал телу благопристойный вид.
"Убийство", — констатировала про себя Анастасия Петровна с профессиональной отстраненностью. А потом накатила волна человеческого горя — дядя Слава был хорошим соседом, добрым человеком. Кому он мог навредить? За что?
Она прикрыла тело брезентом и отступила к двери. Нужно было вызвать полицию, но связи по-прежнему не было. Значит, ехать в райцентр самой или искать ближайший работающий телефон.
Но сначала — осмотреться. Записка дяди Славы была не случайной. "За дровами", писал он. А дрова лежали здесь же, в сарае.
Анастасия Петровна принялась осторожно разбирать поленницу. Березовые чурки были сложены аккуратно, но в самом углу, у стены, кладка казалась неровной. Она отодвинула несколько поленьев и обнаружила за ними небольшую нишу.
В нише лежал полиэтиленовый пакет, тщательно завязанный. Внутри оказались документы — старые, пожелтевшие от времени бумаги, машинописные справки, фотографии.
Первый же документ заставил её присвистнуть. Справка о сме рти некой Зинаиды Васильевны Мухиной, датированная 1987 годом. Причина сме рти — острая сердечная недостаточность. Подпись врача неразборчива, но печать больницы четкая — та самая больница, где работал завхозом Вячеслав Иванович.
Следующий документ — протокол вскрытия той же Зинаиды Васильевны. Здесь уже другой почерк, более аккуратный. И совсем другая причина смер ти — отравление барбитуратами. В графе "заключение" рукой написано: "Данные не соответствуют официальной версии. Требуется дополнительное расследование".
Анастасия Петровна перелистнула еще несколько бумаг. Все они касались смер тей пациентов той же больницы в период с 1985 по 1990 год. И везде — расхождения между официальными справками и реальными причинами смер ти.
Фотографии были черно-белые, зернистые. На одной — группа медиков в белых халатах возле входа в больницу. Анастасия Петровна узнала молодого дядю Славу — тогда еще Вячеслава Ивановича Короткова. Рядом с ним стояли люди постарше — врачи, медсестры. Одно лицо показалось знакомым, но она не могла вспомнить, где его видела.
На обороте фотографии карандашом было написано: "Команда у бийц. 1987 год. Если меня найдут, ищите их всех".
У Анастасии Петровны затрещало в висках. Получается, дядя Слава знал о каких-то преступлениях в больнице и всю жизнь молчал? А потом решил заговорить?
Она сунула документы обратно в пакет и спрятала его под куртку. Оставлять здесь было нельзя — убийца мог вернуться за уликами. А вот тело... Тело нужно оставить как есть, до приезда следователей.
Выходя из сарая, она мысленно выстраивала картину событий. Дядя Слава решил рассказать правду о старых преступлениях. Может, совесть замучила, может, кто-то из участников умер, и он почувствовал себя в безопасности. Написал кому-то письмо или позвонил. А в ответ к нему приехали гости.
Две чашки на кухне. Окурки в пепельнице. Сначала, видимо, разговаривали мирно. А потом... Потом дядя Слава отказался отдать документы или передумал молчать. И его убили.
Анастасия Петровна закрыла дверь сарая и навесила новый замок, который нашла в сарае же — у дяди Славы всегда был запас всякой мелочевки.
Идти домой не хотелось. А вдруг убийцы вернутся? Вдруг они знают, что соседка что-то видела? В голову лезли всякие глупости, но страх был вполне реальным.
Она вернулась в дом дяди Славы и еще раз осмотрела кухню. Может, упустила что-то важное? На холодильнике висел календарь, где старик отмечал важные дела. Последняя запись была сделана позавчера: "Встреча. 15:00. Решить окончательно".
Значит, встреча была назначена. И дядя Слава готовился к ней — варил борщ, покупал печенье. Встречал кого-то знакомого, с кем можно было сидеть за одним столом.
Анастасия Петровна взглянула на часы. Половина десятого утра. Если ехать в райцентр сейчас, к обеду будет здесь следственная группа. А пока... Пока нужно подумать, кому могут быть нужны эти документы сейчас, спустя почти сорок лет.
Кто из той "команды у бийц" еще жив? И главное — кто из них знал, что у дяди Славы есть компромат?
Она поежилась и плотнее запахнула куртку. Документы жгли под мышкой, словно угли. Какую тайну хранил молчаливый завхоз все эти годы? И почему решил заговорить именно сейчас?
Ответов пока не было. Но Анастасия Петровна точно знала одно — она не оставит смер ть дяди Славы безнаказанной. Пусть она уже не следователь, пусть ей шестьдесят лет, но справедливость должна восторжествовать.
Глава 2: