Предыдущая часть:
Дима быстро, стараясь не шуметь, подошёл к окну, чуть отодвинул край тяжёлой шторы и выглянул наружу. Во дворе, прямо у калитки, стоял тёмный внедорожник с тонированными стёклами. Двигатель работал на холостых, из выхлопной трубы в сырой воздух валил густой белый пар. Машина явно была не местная, дорогая, чужая.
— Наташа, — прошептал он, быстро возвращаясь к ней, — иди в спальню и запрись там. Сиди тихо и не выходи, что бы ни случилось. Поняла?
— Нет, — твёрдо сказала Наталья, качая головой и вставая. В её глазах загорелся упрямый огонёк. — Это мой дом. И если здесь кто-то чужой, то меня здесь видеть никто не должен. А тебя тем более.
Она глубоко вздохнула, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Может, и правда кому-то помощь нужна? Машина сломалась, заплутали в темноте — тут всякое бывает.
— Или это люди Елены, — мрачно возразил Дима.
Стук в дверь повторился, теперь уже с явным нетерпением. Наталья решительно направилась в прихожую, жестом приказав Диме оставаться на месте. Она подошла к двери, но открывать не спешила. Осторожно заглянула в глазок. На крыльце, переминаясь с ноги на ногу от холода, стояли двое мужчин. Крепкие, широкоплечие, в чёрных кожаных куртках и вязаных шапках, надвинутых на лоб. Лица у обоих были жёсткие, грубые, с тяжёлыми челюстями. Тот, что повыше, с тонким шрамом над левой бровью, как раз и барабанил в дверь. Второй стоял чуть поодаль, внимательно оглядывая двор, забор, стоящую под навесом машину. Что-то в них было до жути неправильное. Никак не походили они на заблудившихся путников.
— Кто там? — спросила Наталья, стараясь, чтобы голос звучал как можно увереннее.
— Добрый вечер, — тут же отозвался тот, что со шрамом, изображая на лице дружелюбную улыбку. — Извините, что беспокоим так поздно, хозяюшка. У нас машина сломалась, километрах в трёх отсюда. Никак завести не можем. Надо бы эвакуатор вызвать. Можно от вас позвонить?
— А у вас своих телефонов нет? — недоверчиво спросила Наталья.
— Да разрядились оба, хоть убей, — быстро, даже слишком быстро, ответил мужчина. — И у меня, и у напарника. Время позднее, место глухое, ни души. Помогите, пожалуйста. Мы заплатим, не обидим.
Наталья колебалась. История, в общем-то, была правдоподобной. Но какое-то внутреннее чутьё, тот самый инстинкт, который спас её уже не раз, буквально кричал: «Не открывай! Опасно!»
— Извините, — сказала она как можно твёрже. — Я одна дома, уже поздно, незнакомым людям дверь открывать не буду. Вы лучше в соседний посёлок съездите, там и магазин есть, и автосервис. Там и помогут.
Наступила тяжёлая, звенящая тишина. А когда мужчина заговорил снова, его голос изменился до неузнаваемости. Из вкрадчивого и вежливого он стал жёстким, грубым, угрожающим.
— Слышь, красавица, а мы не хотим никуда ехать. Мы хотим войти именно к тебе. Так что открывай давай по-хорошему, не заставляй нас дверь ломать.
Наталья отпрыгнула от двери, как ошпаренная.
— Я сейчас полицию вызову! — крикнула она, нащупывая в кармане телефон.
В ответ раздался злой, хриплый смех.
— Вызывай, — прорычал голос за дверью. И в ту же секунду в дверь с размаху ударили ногой. Старые, ещё бабушкины петли жалобно заскрипели, но выдержали. Второй удар был ещё сильнее — дверной косяк треснул, и штукатурка посыпалась на пол. Третий удар оказался решающим: дверь с оглушительным грохотом распахнулась настежь, вырвав замок вместе с куском деревянной обвязки.
Двое мужчин ворвались в прихожую. Двигались они быстро, слаженно и профессионально — чувствовалось, что подобные вылазки для них дело привычное. Тот, что пониже, с квадратной, словно вырубленной из камня челюстью, моментально схватил Наталью за руку, профессиональным движением выкручивая её за спину. Она вскрикнула от резкой, пронзительной боли. Телефон выскользнул из ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на половик.
— Тихо, кобылка, не дёргайся, — прошипел Андрей, прижимая её лицом к стене. — Стой смирно, тогда хуже не будет.
Второй, Сергей, со шрамом, шагнул в глубь дома. Дима, услышав грохот, выскочил из гостиной, сжимая в руке тяжёлую чугунную сковороду — единственное, что попалось под руку и могло сойти за оружие.
— Стоять! — крикнул он, загораживая проход. — Ни шагу дальше!
Сергей остановился, окинул Диму насмешливым, оценивающим взглядом с ног до головы, и на его грубом лице расплылась довольная ухмылка.
— Ты гляди, — протянул он, оборачиваясь к напарнику. — А бабка из соседней деревни не обманула. Говорила же: живёт тут одна баба, одинокая, а к ней недавно мужик какой-то подселился. Странный, говорит, непонятно откуда взявшийся. — Он снова перевёл взгляд на Диму. — Ну, здрасте вам, наследничек. А мы вас ищем.
Сергей сделал шаг вперёд. Дима размахнулся, целя сковородой ему в голову, но противник оказался быстрее и опытнее. Он ловко уклонился от удара, шагнул вплотную и с силой, со всей дури, врезал Диме кулаком в солнечное сплетение. Удар был профессиональным, точно рассчитанным — воздух мгновенно вышибло из лёгких, в глазах потемнело. Дима согнулся пополам, хватая ртом воздух. Сковорода с грохотом покатилась по полу. Сергей, не мешкая, добавил ещё один удар — на этот раз в челюсть, снизу вверх. Голова Димы мотнулась, и он тяжело рухнул на пол, теряя сознание от боли.
— Вот так-то оно спокойнее будет, — удовлетворённо хмыкнул Сергей, доставая из кармана куртки пластиковые хомуты. Он ловко, одним движением, стянул руки Дмитрия за спиной, затянув пластик с такой силой, что тот больно впился в запястья. Затем подошёл к Андрею, который всё ещё держал Наталью.
— Давай сюда эту, — кивнул Сергей. Андрей грубо толкнул женщину в спину, и она, не удержав равновесия, влетела прямо в руки напарника. Сергей развернул её спиной к себе и тем же манером стянул её руки за спиной тугим хомутом. Наталья попыталась вырваться, закричать, но Андрей тут же зажал ей рот своей огромной, пахнущей табаком ладонью.
— Тихо-тихо, краля, — прошипел он ей прямо в ухо. — Не кричи, хуже будет. Соседи? Да какие тут, к чёрту, соседи? Ближайший дом метров за двести, да и тот, почитай, пустой стоит. Хоть ори, хоть не ори — никто не услышит.
Обоих — Диму, который уже начал приходить в себя и глухо мычать от боли, и Наталью — волоком затащили в гостиную и швырнули на пол рядом с диваном. Дима, превозмогая боль, попытался приподняться, но Андрей со всего размаху пнул его ногой в рёбра, заставив снова рухнуть лицом в ковёр.
— Лежать, падаль, сказано же, — бросил он.
Сергей, не торопясь, уселся на диван, с наслаждением вытянул ноги, достал пачку сигарет и зажигалку. Закурил, с наслаждением затянулся, глядя на своих пленников сквозь пелену дыма.
— Значит, так, — начал он, пуская колечко дыма в потолок. — Твоя мачеха, Елена, очень хочет, чтобы ты, парень, больше никогда на её пути не появлялся. Вообще никогда. Понимаешь, о чём я? И она готова очень хорошо заплатить нам за то, чтобы это её желание исполнилось в точности.
— Она... она наняла вас, чтобы убить меня? — с трудом выговорил Дима разбитыми губами. Голос его звучал глухо, но в нём уже не было страха — только ледяная ярость.
— А ты не обессудь, — усмехнулся Сергей. — Мы, брат, люди простые, решаем проблемы. А ты, выходит, проблема. Так что ничего личного, парень. Чистый бизнес, понимаешь?
— Что дальше делать будем? — подал голос Андрей, стоящий на страже у входа в гостиную, но не сводящий глаз с Натальи.
Сергей ещё раз глубоко затянулся, выпустил дым, и его взгляд медленно, с какой-то нехорошей, тягучей задумчивостью переместился на лежащую на полу Наталью. Волосы у неё растрепались, разбросавшись по ковру, блузка была разорвана во время борьбы, открывая кружево майки. Красивая. Очень красивая, даже сейчас, испуганная и растерзанная.
— Знаешь что, — протянул он медленно, и в его голосе появились новые, маслянистые нотки. — А мы ведь никуда особенно не торопимся. Мачеха твоя заплатила хорошо, время у нас есть. Можем и развлечься немного, прежде чем дело делать. Как думаешь, Андрюха?
Андрей понимающе осклабился, сверкнув щербатым зубом. Его маленькие, глубоко посаженные глаза тоже уставились на Наталью.
— Думаю, начальник, идея — збс. Не хрен такой красоте пропадать за просто так.
Сергей поднялся с дивана, бросил окурок прямо на паркет и тщательно растёр его носком тяжёлого ботинка. Подошёл к Наталье, присел перед ней на корточки и грязным пальцем медленно, издевательски провёл по её щеке. Наталья дёрнулась, пытаясь отстраниться, но сил не было, а руки были крепко стянуты за спиной.
— Не бойся, маленькая, — прошептал он, кривя губы в улыбке. — Тебе даже понравится. — Он хрипло рассмеялся собственной шутке, потом резко, грубо схватил её за подбородок, сжимая пальцы так, что она вскрикнула от боли. — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, поняла? — процедил он сквозь зубы. — Глаза красивые, серые. Люблю такие.
Он резко рванул блузку на её груди. Пуговицы с противным треском разлетелись в разные стороны, дробно застучали по паркету. Наталья закричала, забилась в его руках, но Сергей только сильнее сжал её лицо. Андрей тут же подскочил и, достав откуда-то из кармана грязную тряпку, заткнул ей рот, завязав концы на затылке.
— Не трогайте её, уроды! — заорал Дима, рванувшись с пола, но Андрей снова, не глядя, со всей дури пнул его ногой в живот. Дима согнулся от невыносимой боли, из глаз посыпались искры, и он снова ткнулся лицом в ворс ковра.
— А ты лежи, не рыпайся, — лениво посоветовал Андрей. — Посмотри пока, как с красивыми бабами обращаться надо. А мы тут твою подружку немного потискаем, ты уж не обессудь.
Сергей, не обращая больше внимания на Диму, рванул остатки блузки и потянулся к Наталье. Она извивалась, мычала сквозь кляп, пыталась отползти, била ногами, но силы были слишком неравны. Слёзы отчаяния и ужаса текли по её щекам, смешиваясь с кровью от разбитой губы.
И в этот самый момент внутри Дмитрия что-то щёлкнуло. Нет, не в переносном смысле — он буквально услышал этот звук, словно лопнула последняя струна, сдерживающая дикого зверя. Вся боль, весь страх, вся ярость, копившиеся месяцами — предательство отца, отравление, заточение в психушке, бегство, и вот теперь это, самое страшное — всё сконцентрировалось в одну ослепительную, всепоглощающую точку и взорвалось, затопив сознание красным. Перед глазами на мгновение возникло лицо отца, и его голос, твёрдый и спокойный, эхом отозвался в голове: «Дима, мужчина должен уметь защитить своих близких любой ценой. Всегда. Запомни это». И Дима понял: он защитит Наталью. Он сделает это, даже если ему самому суждено погибнуть. Но эти твари до неё больше не дотронутся.
Из горла Димы вырвался такой рёв, что Наталья вздрогнула — это был не крик человека, а яростный рык загнанного в угол зверя, у которого отняли последнее. Он рванул связанные руки в стороны, и каждый мускул на его спине, плечах, руках вздулся от чудовищного напряжения. Пластиковый хомут, до этого надёжно стягивающий запястья, впился в кожу до кости, до крови, но боли Дима не чувствовал. В ушах шумела кровь, перед глазами стояла красная пелена ярости. Хомут натягивался, натягивался, жалобно трещал, и вдруг с оглушительным, словно выстрел, треском лопнул, освобождая руки.
Дима вскочил на ноги с такой скоростью, с такой взрывной мощью, что ни Сергей, ни Андрей просто не успели среагировать. В университете, когда он жил в Штатах, у него было хобби — боевые искусства, дзюдо, самбо, несколько лет упорных тренировок. Тогда это казалось просто способом держать себя в форме, интересным времяпрепровождением. Сейчас каждое движение, каждая отработанная до автоматизма связка могли спасти жизнь — ему и Наталье.
Сергей всё ещё склонялся над Натальей, занеся руку над её разорванной одеждой, когда кулак Димы, вложивший в удар всю силу, всю боль, всю копившуюся месяцами ярость, врезался ему прямо в челюсть. Удар получился страшным, сокрушительным — хруст ломающейся кости прозвучал в тишине комнаты как удар бича. Сергей взвыл диким, нечеловеческим голосом, отлетел в сторону, словно тряпичная кукла, и с глухим стуком врезался головой в стену. Глаза его закатились, и он медленно сполз на пол, оставляя на обоях тёмный кровавый след.
Андрей на мгновение застыл, тупо хлопая глазами — такого поворота он явно не ожидал от человека, которого только что пинал ногами. Дима, не давая ему опомниться, развернулся на месте и со всей силы зарядил кулаком ему в грудь, в солнечное сплетение. Андрей согнулся пополам, хватая ртом воздух, лицо его налилось багровым. Следующий удар — короткий, жёсткий, локтём в переносицу — раздался снова отвратительный хруст, и лицо Андрея вмиг залила бурая, густая кровь, хлынувшая из разбитого носа.
— Ты... — прохрипел Андрей, отплёвываясь кровью и пытаясь дотянуться до кармана куртки. — Не жилец ты...
Дима краем глаза уловил зловещий блеск лезвия, которое Андрей уже начал вытаскивать. Инстинкты, отточенные годами тренировок, сработали быстрее мысли. Рука метнулась к стоящему на журнальном столике тяжёлому медному подсвечнику, пальцы сжали прохладный металл, и в следующее мгновение Дима с чудовищной силой обрушил его на руку бандита, в которой уже поблёскивал нож. Ещё один хруст — и Андрей заорал так, что, наверное, было слышно за километр. Нож со звоном покатился по паркету. Андрей прижимал искалеченную, неестественно вывернутую кисть к груди и выл, раскачиваясь от боли. Дима, не останавливаясь, ударил его подсвечником по голове — раз, другой. Андрей захрипел и тяжело осел на пол, рядом с напарником, который так и не пришёл в сознание.
Тишина. Звенящая, оглушительная тишина, в которой слышно было только тяжёлое, сиплое дыхание Димы да всхлипы Натальи. Он стоял посреди разгромленной гостиной, и всё его тело била крупная дрожь — адреналин бурлил в крови, требуя выхода. Руки, сжимавшие подсвечник, тряслись. Он разжал пальцы, и тяжёлый металл с глухим стуком упал на пол, рядом с неподвижными телами. Дима огляделся и увидел Наталью. Она лежала на боку у дивана, со связанными за спиной руками, с грязным кляпом во рту, и смотрела на него огромными, полными ужаса и неверия глазами.
— Наташа! — его голос сорвался. Он бросился к ней, упал на колени, и руки его, ещё минуту назад такие сильные и жестокие, задрожали от нежности и страха за неё. — Господи, Наташенька, прости меня, прости...
Он дрожащими, непослушными пальцами вытащил кляп из её рта, потом, достав из кармана перочинный нож, который всегда носил с собой после побега, аккуратно разрезал хомут на её запястьях. Как только руки освободились, Наталья тут же обвила его шею, прижалась к груди и разрыдалась — навзрыд, отчаянно, всем телом вздрагивая, выплакивая весь тот нечеловеческий ужас, который пережила за эти минуты.
— Всё, всё, родная моя, — шептал Дима, покрывая поцелуями её волосы, лоб, мокрые от слёз щеки. — Я здесь, я с тобой. Никто тебя больше не тронет, слышишь? Никогда, никому не позволю... Я люблю тебя, Наташа, люблю...
Она рыдала, уткнувшись лицом в его окровавленную рубашку, и не могла остановиться. Они сидели так на полу, посреди разгромленной комнаты, рядом с двумя телами, и постепенно к ним возвращалось ощущение жизни. Наконец Наталья подняла голову, посмотрела на Диму заплаканными, но уже немного успокоившимися глазами.
— Ты... ты как? — спросила она, смахивая слёзы.
— Я? — он улыбнулся сквозь усталость. — Я теперь в полном порядке. А ты? Очень испугалась?
Вместо ответа она сама поцеловала его — крепко, отчаянно, со всей благодарностью и любовью, которые переполняли её сердце. И в этом поцелуе было всё: и страх, и облегчение, и нежность, и обещание.
— Я люблю тебя, — прошептал Дима, прижимаясь лбом к её лбу и чувствуя, как её дыхание согревает его губы. — Наташа, я так сильно тебя люблю.
— И я тебя, — ответила она, и слёзы снова покатились по её щекам, но это уже были слёзы облегчения и счастья. — Ты спас меня.
Он поцеловал её ещё раз, потом осторожно поднялся на ноги и помог встать Наталье. Снял с себя куртку и накинул ей на плечи, прикрывая разорванную одежду.
— Нужно их связать, — кивнул он на бандитов, которые начинали подавать признаки жизни. — И вызвать полицию. И Алексея Ивановича.
Он сбегал в сарай, нашёл там моток крепкой капроновой верёвки и, действуя быстро и умело, связал Сергея и Андрея так, что они и пальцем не могли пошевелить. Руки за спиной, ноги стянуты вместе, узлы затянуты намертво. Наталья тем временем нашла свой телефон — он треснул при падении, но, к счастью, работал. Пальцы дрожали, когда она набирала номер Алексея Ивановича. Тот ответил после первого же гудка, словно ждал звонка.
— Наташа? Что случилось? — голос у него был встревоженный, напряжённый.
— Они... они нашли нас, — голос Натальи срывался, но она старалась говорить связно. — Двое мужчин ворвались в дом. Они хотели... они пришли убить Диму. И меня...
— Боже мой! — выдохнул Алексей Иванович. — Вы целы? Что с Димой?
— Дима справился с ними. Они лежат связанные. Мы в порядке. Оба.
— Я сейчас же выезжаю, — твёрдо сказал он. — И полицию вызываю. Вы только держитесь, никуда не выходите. Я скоро буду.
Он отключился. Наталья опустила телефон на стол и посмотрела на Диму. Он стоял у окна, вглядываясь в темноту двора, где всё ещё стояла машина бандитов — тёмный внедорожник с работающим двигателем. В его лице, в его осанке появилась та жёсткая, спокойная решимость, которой она раньше не замечала.
— Дима, — позвала она тихо. Он обернулся. — Спасибо тебе. За всё.
Он подошёл, обнял её, прижимая к себе.
— Ты спасла меня, Наташа, — ответил он. — Ты поверила мне, когда никто не верил. Приютила, выходила, дала мне надежду. Это тебе спасибо.
Они стояли, обнявшись, и ждали. Снег за окном всё падал и падал — белый, чистый, пушистый, укрывая землю, словно стирая с неё всю грязь и кровь этой страшной ночи. Где-то вдалеке, сначала едва слышно, потом всё громче, завыла сирена.
Алексей Иванович приехал меньше чем через час. Вместе с ним во двор въехали две полицейские машины. Из первой вышли оперативники в форме, из второй — мужчина в штатском, явно следователь, и ещё один человек, пожилой, с умными глазами, которого Алексей Иванович представил как адвоката Бориса Григорьевича. Наталья встретила их у калитки, Дима остался в доме — он всё ещё боялся, что его могут арестовать как беглого психа, несмотря ни на что.
— Где они? — коротко спросил следователь, высокий, подтянутый майор с усталыми глазами, представившийся как Соболев.
— В гостиной. Связаны, — ответила Наталья. — Один со сломанной рукой, второй со сломанной челюстью. Дима их... ну, вы сами увидите.
— Скорая уже в пути, — кивнул Соболев, и они вошли в дом.
Андрей и Сергей к тому времени уже пришли в себя, но лежали на полу, скованные верёвками, и не могли даже пошевелиться. Андрей тихо, жалобно скулил — сломанная рука причиняла ему адскую боль. Сергей молчал, только исподлобья, с ненавистью и страхом смотрел на вошедших.
— Ну надо же, — протянул Соболев, присаживаясь на корточки и вглядываясь в лица бандитов. — Сергей Лапин, Андрей Морозов. Старые знакомые. Оба с приводами, оба сидели за разбой. И что же вы, голуби, здесь делаете? — Он усмехнулся, но глаза оставались холодными.
— Адвоката! — прохрипел Сергей разбитым ртом. — Я требую адвоката!
— Будет тебе адвокат, не переживай, — лениво ответил Соболев. — Сначала в больничку съездишь, косточки тебе там подлечат, а потом и поговорим по душам.
Оперативники быстро перерезали верёвки и надели на бандитов наручники. Приехала скорая, медики осмотрели раны, наложили временные шины и увезли обоих — сначала в больницу, а оттуда, после оказания помощи, прямым ходом в отделение.
Алексей Иванович, войдя в дом, крепко обнял Диму.
— Мальчик мой, — сказал он взволнованно. — Когда Наташа позвонила, у меня сердце чуть не остановилось. Слава богу, вы живы.
— Я в порядке, — ответил Дима. — Наташа тоже. Мы справились.
Майор Соболев подошёл к ним, держа в руках блокнот.
— Дмитрий Ветров? — уточнил он.
— Да, это я, — Дима напрягся.
— Не дёргайтесь, — успокоил его Соболев. — Алексей Иванович уже ввёл меня в курс дела, и адвокат ваш всё объяснил. Да и эти двое... — он кивнул в сторону двери, — уже колятся по полной. Только что звонили из отделения, они уже начали давать показания. Говорят, что их наняла некая Елена, вдова вашего отца. Задача была найти вас и ликвидировать. Тихо, без шума, инсценировав несчастный случай. Так что мы её сегодня же заберём. Ордер на обыск и арест уже готов.
Алексей Иванович довольно кивнул. Он действительно успел всё провернуть ещё до того, как выехал сюда — связался со знакомым прокурором, объяснил ситуацию, и тот дал добро на экстренный ордер. Сейчас группа оперативников уже выехала по адресу Елены.
— Мне нужны ваши показания, — сказал Соболев, обращаясь к Диме и Наталье. — Подробно, от начала и до конца. Всё, что вы можете рассказать. Готовы?
— Готовы, — ответили они почти одновременно.
Они просидели на кухне почти три часа. Дима рассказывал — спокойно, последовательно, не упуская ни одной детали. О том, как Елена поила его какими-то препаратами, как он попал в психушку, как бежал, как нашёл землянку, как Наталья нашла его и поверила ему. О том, что случилось сегодня ночью. Соболев записывал, изредка задавая уточняющие вопросы. Наталья тоже дала показания — о том, как нашла Диму, как ухаживала за ним, о сегодняшнем нападении. Адвокат, Борис Григорьевич, внимательно слушал и иногда вставлял короткие юридические комментарии. Наконец, когда всё было закончено, Соболев захлопнул блокнот и поднялся.
— Эти двое поедут надолго, — сказал он уверенно. — Статья тяжёлая: вторжение в жилище, разбой, покушение на убийство. Там и пятнадцать, и двадцать лет светят. Если, конечно, дадут показания против Устиновой, могут скостить немного, но не сильно. — Он посмотрел на Диму. — Что касается вас... Формально вы беглец из психиатрической больницы. Но, учитывая все обстоятельства, я думаю, мы это дело закроем. Особенно когда пройдёте независимую экспертизу.
— Я всё организовал, — вмешался Алексей Иванович. — Завтра утром мы едем в частную клинику. Там работает профессор Белов, мой давний друг, светило психиатрии. Он проведёт полное обследование. Когда выяснится, что Дима абсолютно здоров — а я в этом не сомневаюсь — все обвинения снимут.
Продолжение :