Карета остановилась возле неприметного желтого трехэтажного дома. Стас вышел и оглядел здание. «Ну, жил ты скромно, Николаша», − подумал он. Возле ступенек болтался рыжий долговязый человек лет двадцати, который, заметив Стаса, тут же бросился к нему.
− Ваше Благородие, неужели вы поправились?
− Кто это такой? – подумал Стас, наблюдая, как парень деловито отобрал у кучера его чемоданчик и услужливо распахнул перед ним дверь.
− Пожалуйте домой, Ваше Благородие.
И где же я здесь живу? Стас вошел в парадное. Внезапно сообразил: нужно пропустить рыжего вперед. Он сделал вид, что оступился на ступеньках и охнул.
− Что с вами, Ваше Благородие?
− Нога побаливает. Ты ступай вперед, а я потихоньку за тобой.
− Извольте на меня опереться? – тут же предложил парень, поравнявшись.
− Ступай вперед! − как можно более сердито сказал Стас, потирая ногу и наблюдая, как рыжий проворно поднялся на второй этаж. Перегнулся через перила, убедившись, что Стас идет за ним, и отпер дверь.
Комната оказалась большой и светлой с двумя окнами, выходящими на Фонтанку. Стас повернулся к окну спиной, чтобы его лицо осталось в тени и, сложив руки на груди, огляделся. У стены стоял зеленый диван с подушками. Рядом с ним приютился столик с выгнутыми ножками. На нем пепельница в форме ракушки и бронзовый подсвечник с наполовину сгоревшими свечами. У противоположной стены в углу массивный шкаф из темного дерева, а прямо напротив дивана картина маслом. Вид на Петропавловский собор и скованную льдом Неву. Где-то там, в казематах, уже меньше чем через месяц будут мучаться от холода и сырости декабристы, если они с Алисой ничего не сделают. Хорошее напоминание, что времени осталось мало, – подумал Стас, подходя ближе, чтобы разглядеть картину.
− Ваше Благородие, не угодно ли чаю? – поинтересовался рыжеватый парень.
− Послушай, − решился Стас. – У меня после ранения с памятью проблема. Кого-то помню, кого-то нет. Тебя вот совсем не помню. Ты кто такой и зачем здесь?
Рыжий моргнул от удивления и уставился на Стаса синими глазами, потеряв дар речи. Даже веснушки на его лице вытянулись.
− Ну что застыл?! Бывает такое. Доктор говорит: память восстановится. Так что, рассказывай.
− Григорий я, денщик ваш. Слежу за формой, чищу сапоги, выполняю разные поручения. Да все делаю, что Ваше Благородие прикажет. Можете мной распоряжаться. Записочки передаю вашим дамам, например.
Вот ведь ловелас был Николаша, подумал Стас. Досталось же тело.
− Записочку, может, и понадобиться передать, − Стас подумал об Алисе. Здесь, конечно, не особняк Лавалей, но вполне прилично по меркам их века, чтобы пригласить девушку.
− Еще слежу, чтобы в комнате был порядок, − продолжил денщик. − Если вы придете уставшими, так могу сапоги снять и раздеть. Помните, вот недавно вы вернулись очень уж нетрезвыми, так я вас разул, раздел и в постель уложил. А с утра рюмочку поднес, уж больно у вашего благородия голова болела.
Ловелас, дуэлянт и к тому же пьяница, который с утра опохмеляется. Прекрасный набор джентльменских качеств. Стас еле удержался от улыбки.
− С сегодняшнего дня, Григорий, новая жизнь. Пьянству бой, а женщина только одна.
− Это невеста ваша, графиня Кадемская?
− Нет, − вздохнул Стас. – Другая женщина. С графиней мы помолвку отложили.
Григорий недоверчиво покачал головой.
− Ваше Благородие, видать, вас крепко прижало, раз вы так переменились.
− Ну можно и так считать. Ты приготовь, что там надо для службы и не забудь разбудить. А спишь ты где?
− За стенкой у меня комнатка. Вы и этого не помните?
− Ничего не помню. Так что уж, помогай мне, как сможешь.
− Конечно, Ваше Благородие. Беда, однако Вашей памятью. Ох, беда. Ну я пойду, чаю вам сделаю горячего.
− Будь любезен, − Стас был рад остаться один. Опустился на диван, вновь обвел глазами комнату в сгущающихся сумерках. Представил, как сюда приходит Алиса. Вздохнул. Конечно, место для Алисы-Мари нероскошное. Хотел бы он принять ее в каком-нибудь особняке с видом на Неву. Эх, ну ладно. Судя по всему, женщин Николаши это вовсе не смущало. К тому же комната была чистенькой. Да и темно-зеленые шторы до пола, перехваченные золотыми шнурами с двух сторон, придавали изысканность.
Григорий зажег подсвечник на столе. Стас заметил, что подсвечник представляет собой фигурку обнаженной женщины, которая держала две свечи.
− Ваше Благородие, я приказал печь затопить и самовар поставил. Чай скоро будет готов.
− Спасибо, Григорий. Скажи, а ты мог бы передать записку одной даме в личные пальчики?
− Замужняя, что ли? – на лице Гриши появилось хитренькое выражение.
− Ну вот так получилось, − Стас развел руками, чувствуя неловкость. На самом деле в прежней жизни он с замужними женщинами никогда не связывался. Но вот с Алисой все пошло наперекосяк.
− А вам всегда чужие дамы нравились, − хохотнул Гриша. – Помните, как мы с вами разрабатывали план, как княгиню Воленскую соблазнить.
Судя по всему, у Николаши были близкие отношения с денщиком, подумал Стас.
− Покончено с этим, Гриша. Не помню и помнить не желаю. Ты вот лучше скажи, сможешь ли отнести записку графине Репниной?
− Ничего себе, вы замахнулись на этот раз, Ваше Благородие, − вытаращил глаза Гриша.
− Ты ее знаешь?
− Конечно, знаю. У нее безупречная репутация, несмотря на красоту. Выбор я ваш, конечно, одобряю. Редкая женщина.
− Весьма польщен, − Стас шутливо склонил голову, но денщик вовсе не заметил иронии. − И все же, я бы хотел попробовать. Только вот адреса ее я не помню.
− Адресок не проблема. И в личные, как вы сказали, пальчики, смогу передать. У княгини есть служанка, с которой мы в хороших отношениях. Она мне не откажет, − Гришка ухмыльнулся. – У нее тоже пальчики прелестные. Такие быстрые и ловкие.
− Мне бы тогда бумагу и… − Стас чуть не сказал ручку, но вовремя опомнился. – Чернила.
− Будет исполнено, Ваше Благородие. Только если вы сюда будете ее приглашать, вы мне скажите заранее.
Стас уставился на Григория, размышляя, не было ли принято при Николаше, чтобы тот держал свечку.
− Я пирожных куплю в соседней лавке, и чай заварю инбирный с медом, − пояснил Гриша. – А то вы все время забываете, что женщины любят сладенькое. Да и замерзнет она пока доберется, а инбирь согреет. И дело пойдет, − покивал Григорий. – Еще не помню, чтобы Вашему Благородию какая дама отказала. Будь то знатная или горничная.
Вот ведь Казанова, подумал Стас. Не уронить бы лицом в грязь при такой репутации. Интересно, а спал ли Николаша с Анной? Но спросить об этом он не решился. Некоторых подробностей лучше и вовсе не знать.
Когда Гриша принес письменные принадлежности, Стас осторожно взял перо, обмакнул в чернила и… тут же поставил кляксу. Пришлось сначала потренироваться, благо Гриша куда-то вышел. Хорошо еще, что почерк у него был мелкий и аккуратный, даже удалось придать некоторым буквам завитки. Сложнее обстояло с текстом. Он даже не знал, как лучше обратиться Мари или Алиса. Вдруг письмо попадет в чужие руки? Сидел над чистым листом, словно Пушкин над поэмой. В итоге поставил еще одну кляксу и написал, что будет ждать ее завтра или в любое удобное ей время. Позвал Григория и запечатал письмо.
− Только будь осторожен.
− Не впервой, Ваше Благородие. Не волнуйтесь, завтра же и доставим. Ответ ожидать?
− Ожидать, − Стас потер руки, чтобы согреться и принялся шагать по комнате.
Теперь остается только молиться, чтобы Алисе ничего не помешало прийти.
Алиса еще лежала в постели, думая о Стасе-Николаше и мечтая как бы устроить, чтобы остаться с ним наедине. Вот ведь с тех самых пор, как надела шелковые чулки для Антона, романтических отношений так и не случилось. А вот если вспомнить поцелуи на набережной на ветру, внутри так все и замирает. Какой же Николаша красавчик и как хотелось бы…
В дверь тихо постучали. Появилась Дуняша. Какая-то особенно светлая и праздничная. Коса игриво перекинута наперед, заплетена с голубой лентой. Бежевое платье в голубой горошек, затянутое в талии.
− Доброе утро, Мария Алексеевна. Как спали?
− Спасибо, Дуняша, чудесно.
− Они уже отбыли на службу, вас к завтраку не дождались. А у меня для вас есть письмо, – глаза у Дуняши стали лукавыми. − Просили передать в личные руки.
Сердце Алисы затрепетало: неужели от Николаши?
Алиса привстала на постели, забирая письмо, пытливо вглядываясь в лицо Дуняши, не решаясь спросить, не видел ли кто.
− Не изволите беспокоиться, Мария Алексеевна. Никто не видел. Денщик князя Огинского мой хороший знакомый, − она потупила глазки. – Всегда сделает, как нужно. Если будете отвечать, я передам.
− Сделай пока кофе, милая, − сказала Алиса, разрывая конверт.
Итак, он переехал и приглашает в гости. Алиса улыбнулась, чувствуя себя счастливой. Не знаю, как поступила бы добропорядочная Мари на ее месте, но она найдет способ встречаться с Николашей. Алиса откинула одеяло и встала. Потом вернулась к кровати, взяла письмо, вновь перечитала и, оглянувшись на дверь, поцеловали строчки, которые он написал. Письмо, конечно, следует уничтожить, но… чуть позже. Она засунет его за корсаж платья, чтобы чувствовать. Да ты влюбилась, Алиса, сказала она себе, делая несколько танцевальных па к окну. Откинула штору. Сегодня даже сумрачный Петербург улыбался. Ах, как же хорошо, как хорошо. Ой, надо написать ответ, вспомнила Алиса и побежала в кабинет. Там было темно и холодно. Алиса отдернула шторы, закуталась в висевшую на стуле шаль и быстро написала ответ. «Жди меня сегодня к пяти вечера». Запечатала конверт и вернулась в спальню. Вошла Дуняша с платьем. Алиса приучила Дуняшу делать выбор самой. Надо сказать, справлялась девушка отлично. Даже под настроение попадала.
Сегодня Дуняша принесла бордовое платье с высоким воротником и маленькими пуговками сзади. Алиса молча протянула ей письмо, которое Дуняша спрятала за корсаж.
− Сегодня же будет доставлено, Мария Алексеевна, − улыбнулась горничная.
Глядя, как ловко управляется Дуняша со шпильками, Алиса подумала, что избалуется от такой жизни. Разучится одеваться, причесываться, а главное – работать.
Время до пяти тянулось ужасно медленно. Сегодня Алису не развлекали игры с детьми, она их отправила к няне, под предлогом того, что ей надо готовиться к визиту. Удовольствия от болтовни с дамами, когда приехала на чай, не получила вообще. Еле сдержалась, чтобы досидеть до положенного срока. Вернувшись домой, пыталась читать, но быстро отбросила книгу, а за обедом смогла проглотить лишь суп, прислушиваясь, не раздадутся ли шаги мужа.
Когда пробило четыре, Алиса решила переодеться, чтобы занять чем-нибудь время. Она уже еле сдерживалась от волнения и от метавшихся, словно солнечные зайчики, мыслей: «А вдруг Николаше не передали письмо? А вдруг его задержат на службе?»
Пока Дуняша укладывала волосы, Алисе показалось, что она слышит тяжелые шаги Андрея. Алиса вздрогнула так, что Дуняша дернула ее за прядь волос.
− Мне показалось, что князь…
− Князь просил передать, что будет только к ужину, − невозмутимо заметила Дуняша. – У них какие-то дела по службе.
Алиса чуть не взорвалась, желая знать, что же она ей раньше не доложила. Еле дождавшись, пока Дуняша уложит ей волосы в высокий пучок наверху, Алиса поспешила вниз и приказала подать карету. Доехав до Мойки, сказала кучеру, что прогуляется. Отсюда было недалеко до дома Николаши. Уже стемнело, снова дул пронизывающий ветер, гоняющий снежинки. Алиса замерзла, пальцы были просто ледяные, несмотря на теплые перчатки. Ну вот, наконец, и нужный дом. Алиса подошла к подъезду и увидела рыжего парня, топтавшегося у входа.
− Вас ожидают, сударыня, − сказал он, бросив на нее взгляд. – Извольте, я провожу, − рыжий отворил дверь. Алисе только и оставалось, что следовать за ним.
− Пожалуйте сюда, сударыня, − молодой человек отворил еще одну дверь, и она увидела Николашу, который быстро поднялся к ней навстречу. Несмотря на волнение, Алиса обратила внимание, как элегантно он выглядел. Под серым жилетом у него была рубашка с белым шейным платком, а панталоны темно-зеленого цвета доходили до сапог.
− Ты пришла, − Стас подошел совсем близко, рассматривая ее. – Никак не могу привыкнуть. Каждый раз думаю, что сюда войдет девушка с волосами цвета осени. Алиса.
− Неужели я тебе не нравлюсь в образе Мари? – спросила Алиса, позволяя ему освободить ее от пальто.
− Ты слишком совершенна, − Стас повесил пальто на вешалку. Алиса сняла шляпку и подошла к зеркалу. Стас не сводил с нее глаз. – Тебе идет это платье и эта прическа.
Алиса повернулась и сделала шаг навстречу. Стас хотел обнять ее, но взял только за руки.
− Ты замерзла. Сейчас будем пить инбирный чай с пирожными, и ты согреешься.
− Может, имбирный? – улыбнулась Алиса, думая, что быстрее всего она согрелась бы в его объятиях.
− Это у нас там был имбирный, а здесь говорят «инбирный». Я позову Гришу.
− Кто такой Гриша?
− Мой денщик. Знает обо мне больше, чем я сам, − засмеялся Стас. – Рассказывает ужасные вещи. Даже не буду тебе повторять.
− У нас мало времени, и я не хочу чаю.
Если он сейчас не поймет намек, я умру от неудовлетворенного желания. Это было повторение того самого момента, когда так хочется любви, что все готова отдать.
Стас сделал шаг навстречу, его сильные руки обхватили ее за талию.
− Если я правильно понял, Мари-Алиса, вас можно поцеловать?
Его губы изогнулись в улыбке и замерли в дразнящей близости. Алиса чувствовала его дыхание, сердце колотилось так, что ей казалось, он тоже это слышит.
− Можно не задавать глупых вопросов, а сразу приступить к исполнению? − спросила Алиса, не делая никакого движения навстречу и даже не обнимая его, чувствуя, как кружится голова и исчезает окружающий мир. Их поцелуй был таким долгим, что Алиса чуть не потеряла сознания. А потом он взял ее на руки и, продолжая осыпать поцелуями, понес на диван. Его пальцы удивительно быстро справились с пуговками на платье и корсетом, пока она сама избавила его от накрахмаленной сорочки. Разгоряченные, тяжело дыша от желания, они оба застыли обнаженными, любуясь совершенством друг друга.
− Ты так прекрасна, что мне не верится, − Стас любовно провел рукой от плеча до талии и недоверчиво покачал головой.
Алиса провела рукой по его обнаженной груди, потом по правой руке, наслаждаясь налитыми мышцами.
− Ты тоже красавчик.
− Это не я, это Николаша, − смутился Стас.
− Так и это не я, а Мари, − в тон ему ответила Алиса. – Но все же это мы. И не важно в каких мы телах.
− Все не важно, кроме того, что я хочу тебя, − Стас снова взял ее на руки.
Если Алиса считала, что много чего знает об отношениях, то теперь ей казалось, что она не знала ничего. Ну или почти ничего о том, как нежен бывает мужчина, когда любит, и какой отзывчивой бывает тогда женщина. Позже, когда голова Алисы лежала на его груди, она вдруг приподнялась и спросила:
− Это ты такой или Николаша?
− Не знаю, а что я сделал?
− Ты сделал меня счастливой.
− Тебя или Мари?
− Ох, я не знаю, − рассмеялась Алиса, вспоминая скудные ласки мужа, доставшегося по наследству. – Думаю, если бы это была Мари с душой Мари, ей тоже бы это понравилось.
− Интересно, а смогла бы ты заставить Николашу полюбить тебя настолько, чтобы он перестал быть ловеласом?
Алиса чуть сдвинула брови, размышляя, не может ли это легкомыслие передаться Стасу по наследству? Вдруг, оказавшись Николашей, он потеряет голову от внимания других женщин? А она теперь зависима от него. Ей захочется снова его ласк и объятий, она теперь словно уличная кошка, которую, наконец, приласкали. Ах, как же это было волшебно.
− Ну не хмурься, милая, − Стас разгладил пальчиками ее лоб. – Я даже Грише сказал: все изменилось, и женщина у меня теперь будет одна. Любимая.
Алиса тут же почувствовала, как по всему телу прокатилась волна счастья и благодарности.
− Любимый, − прошептала она ему на ухо, зарываясь лицом в грудь и чувствуя щекой мягкие щекочущие волоски.
− А как же муж? – ревниво произнес Стас, мягко, но властно приподнимая ее лицо, чтобы посмотреть ей в глаза.
− Не будет мужа. Я договорилась, − Алиса только собиралась рассказать, но ее взгляд упал на часы. Она совсем не заметила, куда убежало время. Андрей, наверно уже дома и вне себя от ревности. – Мне нужно идти. Расскажу потом.
Алиса взяла корсет и подошла к дивану, где вальяжно развалился Стас, даже не пытаясь прикрыть свое прекрасное тело.
− Дорогой, тебе придется побыть моей горничной.
− Раздевать куда приятнее, чем одевать, − ворчал Стас, сражаясь со ставшими вдруг непокорными пуговками на платье, пока Алиса, стоя перед зеркалом, пыталась пригладить выбившиеся локоны. Наконец, она водрузила шляпку, и они еще с десяток раз поцеловались.
− А как же пирожные и чай? – вспомнил вдруг Стас. – Гриша расстроится. Он так старался.
Алиса вздохнула. Она бы с удовольствием осталась и выпила чаю, но то ли сборы с непривычки заняли слишком много времени, то ли прощальные поцелуи, но часы уже приближались к семи.
− В другой раз. «Нет, − вдруг сказала Алиса, чувствуя себя ужасно голодной, — дай мне маленькое пирожное с собой». Я съем по дороге, думая о тебе.
− Я провожу.
− Не надо, еще увидят, − Алиса откусила кусочек корзиночки и закатила глаза. – Боже, передай Грише, что пирожные само совершенство.
− Само совершенство это ты, − сказал Стас, провожая ее взглядом. Прежде, чем исчезнуть за дверью, Алиса обернулась и послала ему воздушный поцелуй.
Навигация по книге:
Вступление Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7
Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11 Глава 12 Глава 13 Глава 14 Глава 15
Глава 16 Глава 17 Глава 18 Глава 19
Дорогие читатели!
Заходите на мой сайт. Там есть что почитать: https://romancenovels.ru/