Военная судьба полна превратностей. Кому повезёт больше, кому меньше. Надежде Михайловне Крючковой (в девичестве Крутипорох) повезло очень сильно, это станет вам ясно при знакомстве с её военной биографией. На фронт Надежда (1921 г.р.) попала в январе 1942г. в качестве военфельдшера 938 артиллерийского полка. 17 марта 1942г. её сибирская 366 стрелковая дивизия стала 19 гвардейской дивизий, а 938 артполк – 45 гвардейским. И тогда же 15-17 марта на Любанском выступе Волховского фронта “нашу 2 ударную армию немцы окружили”. Узкий коридор, связывающий армию с Большой землей, был перерезан в мае. Продолжаю рассказ, написанный на основе моих интервью с ветераном. Дай Бог, Надежда Михайловна, Вам здоровья.
Непридуманная война. Судьба 2 ударной армии
Н.М.Крючкова: "Кругом болота, по колено в грязи ходили. Голодала армия, но не потому, что наши продукты не доставляли. Сбрасывали с воздух продукты, но немцы были рядом, и часто на немецкую сторону падало наше продовольствие. Мы даже слышали, как у них на губной гармошке играют и хохочут. Хлеба по кусочку давали. Главный врач моего артиллерийского полка Ушаков просит: “Наденьке, Наденьке дайте кусочек”. Затишье установится, не думаешь даже, что война идет, как тут не ошибиться летчикам? Голодали бойцы. Вижу, как сейчас - Площадка – на ней лошади побитые лежат. Раненый идет, подбирает кость, в сумку кладёт [мяса та уж и нет здесь].
Одного генерала вывезли на самолете. Слышу команду однажды: “Снаряды закончились – подрывайте пушки”. Командующего армией [печально известного] Власова видела один раз [Военфельдшер периодически находилась при штабе дивизии - О.Д.]. Шли на прорыв. Немцы бомбят, стреляют. Команда - Ложись! Падаем на землю. Рядом со мной лежит офицер, он и говорит: “Наш командующий”. А Власов стоит, высокий, в фуражке, в плащ-накидке. Все лежат, а он стоит, как гвоздь. Первый и последний раз его видела. Потом он перешёл на сторону немцев, стал предателем”.
24 июня 1942г. 2 ударная армия пошла на решающий прорыв из котла. В боях до 28 июня прорваться удалось немногим. Из Сибири на фронт в 366 стр.дивизии прибыло почти 12 тыс.человек, на 5 июня 1942г. в дивизии числилось 3245 человек, на 28 июня 1942 вышло из окружения 112 человек. Под знаменем 19 гв.стр. дивизии, которое вынес на себе один из бойцов, встало в строй 135 человек, бывших на лицо 30 июня. Знамя сохранено, значит, непоколебима и воинская честь. Гвардейская дивизия была сохранена в составе РККА.
Немецкий плен
Однако Надежде Крутипорох судьба готовила, как тысячам другим солдатам, испытания плена. Н.М. Крючкова: “Пошли кто как из окружения. От своих я отбилась, перевязывая раненых. И прибилась к группе человек из десяти. Они идут к партизанам. Чужие, не знаю их. Старший говорит – давайте отдыхать по очереди. Один дежурит, другие будут спать. У кого-нибудь остались патроны? Я говорю, у меня, наверно, есть. Я же не стреляла из своего пистолета. Он забрал мой пистолет, а кобуру оставил. Я сказала, я буду дежурить. Хотела привести себя пока в порядок, вся ведь была в грязи. Они легли рядышком, упали, как мёртвые и заснули. Я только начала сапоги снимать. Слышу сзади – тресь! Как ветки хрустнули. Огляделась, никого нет. Второй раз – громче тресь! Я аж вскочила. Немец кричит: Halt! Halt! Подбежал ко мне, думал у меня пистолет, не знал, что только пустая кобура. Начинаю тормошить моих спящих спутников за ноги. Они встали. Так нас взяли в плен. Обычно немцы наступали с криком, шумом. А эти шли тихо, тихо по лесу, прочёсывали его. Мы вроде отошли в сторонку, как нам казалось, скрылись. А оказалось, немцы рядом. Нас особо и не обыскивали. Я незаметно вытащила свой кандидатский документ в ВКП(б) и спрятала там же, а военный билет оставила. Потом уже вторично заявления в партию не писала. Всё-таки плен прошла, пятно для...
Я получила незадолго до этого сквозное ранение в ногу, кровь лилась, я вся в грязи, ноги в грязи, так как в болоте дело было. Пуля прошла выше колена, но кость не задела. Свой индивидуальный пакет я уже кому-то отдала, так что бинта не было, тряпкой перевязывала. При ранении очень пить хочется, из лужи бы пила. Да только отойти нельзя, пристрелят охранники. У меня часы висели на шее, как цепочка. Подошел поляк в немецкой форме, дернул за цепочку, оторвал. Почему, думаю, это был поляк? Он старался говорить по-русски, ещё сказал паненка. Вели, вели немцы куда-то. Привели, стали сортировать. Я к своей группе. Мне один наш офицер говорит: “Тебе не надо сюда, давай в сторону, к женщинам”. Из сослуживцев по артполку видела только фельдшера Галю. Она от нас перевелась в медсанбат. Так вот её несли пленные на носилках. Больше Галю [пропавшая без вести Г.Я.Cаппо - ? - О.Д.] я не видела. Я осталась с женщинами. Группку из человек 10 посадили в пустой вагон.
Бегство из плена
Нас везли куда-то на запад через Прибалтику. Там были совсем недолго. Как-то на территории уже Белоруссии остановился поезд среди леса и всех выпустили сходить в туалет из вагонов. Я первая вышла из вагона, за мной - девчонки. Они меня подначивают: “Ты убегать будешь? Ты убегать будешь?” Да как я скажу убегать, хоть лес - вот он - тут. И вдруг поезд даёт гудок, и охранники-полицейские заходят за нами в лес и торопят weg, weg, weg, гонят к поезду. Я выходила первая, а возвращалась, значит, последняя. Я была ранена в ногу, бежать не могла, двигалась медленно. Охранники подталкивают. Все уже в вагонах, я и те девчонки, которые со мной шли, остались у поезда. Охранники кричат по-немецки. Последний вагон стоял пустой и открытый настежь. Нас туда затолкнули. Мне девчонки опять: “Ты убегать будешь?” Они меня знали, старший военфельдшер! Отличилась! Поэтому и спрашивали. Прыгать высоко из вагона, насыпь опять же спуском идет. Я не умею прыгать на ходу, боюсь. Одна девчонка говорит: “Я в школу так ездила, мы цеплялись на подножках поезда и спрыгивали, когда надо. Вперед прыгаешь”.
Поезд шёл небыстро. Та девчонка прыгнула, я прыгнула за ней. Мой военный билет выпал при прыжке. Я увидела такое дело, вскарабкалась по насыпи, нашла билет, взяла. Думала, будут нас с собаками ловить, по билету, его запаху меня найдут. Спрыгнувшие со мной три девчонки бегут, а я кое-как иду. Оглянулась. На нас немцы из вагонов смотрят и хохочут [Так я понял рассказчицу - О.Д.]. Добрались до какого-то домика, по всей видимости, это был дом лесника. Мужчина тот, видно, был связан с партизанами. Он говорит: “Оставайтесь”. На мне были ещё военные сапоги, а военную форму я раньше сняла. Какие-то мужчины заходили в дом, поговорили с хозяином, ушли. Я потом узнала, что это были связные от партизан. Без разрешения начальства они не повели бы никого в отряд. Две девчонки ушли куда-то, а одна осталась со мной.
Нам тот лесник сказал: “Идите в деревню, зайдите в такой-то дом, там вам мужчина поможет”. Я сняла военные сапоги и пошла босиком. Мы говорили местным, что на работу хотим устроиться. Идем по дороге, а деревенские мальчишки глядят на мои босые ноги и кричат: “Во, тётка, ноги какие белые! (то есть не загорелые, как у крестьянок)”. Вот думаю, сопляки, а могут ведь так и при немцах сказать! Я замазала ноги (грязью), чтобы не видно было, что они такие белые. Пришли к тому мужчине в деревне. А он: “Нет, не знаю”. И так отнекался от нежданных гостей. Идём вдвоем дальше. Не помню, сколько шли. Опушка леса. Какой-то хутор. Из дома выходит какой-то мужчина. И говорит, - “Да я вас давно заметил”. – “Да мы на работу хотим устроиться”. А он говорит. “Я здесь не хозяин. В меня влюблена дочка хозяина. Так что когда я буду говорить, а вы подтверждайте сказанное”. Девчонка, что со мною осталась, была местная, белорусска: “Я не буду [здесь] с вами. Я уйду”. И ушла. А мужчина громко говорит: “О, спасибо, что ты пришла! О, как я долго тебя ждал!” И громко так сказал, чтобы слышали хозяин и его дочка. Сделал потише голос и говорит: “Сегодня я пойду в Минск. Если согласны, пойдете со мной.”
Пошла я с этим мужиком в Минск, как была, разутая. Мой спутник, по его словам, тоже был беженец, из армии, отстал от своих. Идем по шоссе. Он говорит: “Как машина поедет, отходим в сторону, и я делаю вид, что вас обнимаю”. Оригинальная маскировка. Немцы хохочут и проезжают мимо. А так, если бы заметили, что просто идет пара по дороге, они остановились бы, поинтересовались, кто такие. Под Минском находился наш военный городок. Когда пришли немцы, стал он немецким военным городком. Рядом школа стояла, деревенская, одноэтажная. В этой школе жили семья директора школы, муж с женой, две дочери и внучок маленький. Парень привел меня к ним. Вошли. Он говорит: “Иди посиди”. Я отошла. Не знаю, что он им говорил. Этот парень - мой провожатый (не помню имени), оказывается, являлся связным партизан. Хозяева меня покормили, помыли, переодели.
Опрометчивое решение
Решила я оттуда пойти к родителям, под Кременчуг. Ещё когда был голод на Украине в 33-ем (году), от нас ходили, ездили за продуктами в Белоруссию, и говорили, что она не так далеко. Я думала, что могу дойти пешком до Кременчуга. Хозяйка (жена директора школы) мне сказала – смотрите, дочка просила, чтобы вы никуда не выходили. Дочка была связной партизан, работала в Минске. А мне невтерпёж и пошла домой на Украину [на юг]. Но не так далеко ушла. Вижу, коров ведут с поля. Думаю, вот надёжные люди. И пошла с пастухами. Они довели меня до станции. Сказали на прощание: “Вы отдохнёте где-нибудь здесь, а потом найдете дорогу”. Я подошла к строению маленькой станции, меня в него пустили. Легла на стульях и уснула. Приходит полиция и проверяет документы. Молодые полицаи, а ретиво служат немцам. Я им говорю, что беженка. А полицай ругается матом, - дескать, я вру.
Продолжение следует
Очерк включен в подборку подборки Ветераны. Воспоминания о ВОВ. Начало рассказа Н.М.Крючковой ссылка ниже
Признателен за лайки и подписку) Душин Олег ©, Друг Истории №409, следите за анонсами публикаций - на Tелеграмм канал Друг Истории и в группе ВК