Первый год правления императора Норана Яо ознаменовался сразу несколькими невероятными событиями. Во-первых, исчезла вся доступная людям магия ― повсюду, не только в А-Шуане. Совершенствующиеся и практики мгновенно лишились главной цели в жизни. Те, кто использовал свою духовную силу для заработка и обогащения, остались не у дел. Жрецы в величественных храмах растерянно разводили руками, объясняя простым смертным, почему не могут провести тот или иной ритуал. Во-вторых, зима в том году выдалась на редкость лютая. Люди отчаянно молили бога ветров и стужи о милосердии, но было похоже, что он не слышит их молитв. Снегом завалило даже южные пустыни и степи, чего прежде никогда не случалось. И противостоять непогоде за неимением магических сил тоже было некому, а полубоги будто бы все разом оглохли и ослепли. Весной повсюду начались сильные паводки. Реки разлились, дамбы смыло, а поля и луга превратились в огромные озёра. Правители даже тех государств, которые постоянно враждовали друг с другом, дружно заключили перемирия и начали объединяться в большие союзы в попытках спасти своих подданных от природных бедствий. Об урожае никто и мечтать не смел, а ведь нужно было думать и о том, как пережить следующую зиму.
На фоне всего этого хаоса незамеченным остался пункт «в-третьих», хотя он тоже имел немаловажное значение. Демоны сбежали. Поначалу об этом ходили только слухи, но а-шуанцы, искавшие спасения от воды на возвышенностях, всё чаще забирались далеко в горы и быстро обнаружили, что барьеров вокруг Лунной Долины больше нет. Долину тоже затопило. Звери, бегущие оттуда, на вид казались самыми обычными, хотя и вызывали суеверный страх. Постепенно передаваясь из уст в уста, слух о том, что демоны теперь свободно разгуливают повсюду, разошёлся по всей империи и дальше. Разносили его матросы и пассажиры морских судов, почтовые птицы и странники, наживающиеся на мрачных пророчествах. К середине лета, когда реки вернулись в свои русла, а погода перестала вызывать опасения, уже весь мир болтал о том, что грядущая зима будет гораздо хуже минувшей, ведь спасаться придётся не только от голода и холода, но и от нечисти тоже. Началась повсеместная торговля бесполезными защитными талисманами, поскольку теперь никто не смог бы уличить шарлатанов во лжи. Появились новые легенды, повествующие о том, как Великие Боги разгневались на своих детей из-за несправедливой расправы над магами Яо. В этих легендах говорилось, что небожители были наказаны слишком сурово, потому и не смогли выполнять свои обязанности, а злобный владыка демонов Дин Лин воспользовался ситуацией и призвал на головы смертных бесчисленные бедствия.
* * *
― Да пусть болтают, ― раздражённо ответил владыка небесных светил на очередное замечание полубога терпимости и смирения. ― Им бесполезно что-либо объяснять. Одни боятся всего, что не способны понять, а другие наживаются на страхах первых. Смертные пугали своих детей демонами задолго до появления настоящего зла, а теперь и вовсе никогда не уймутся. Скорее бы Бай Фэн вернулся. С ним хотя бы половину текущих проблем решить получится. Как его вообще угораздило угодить в собственную ловушку?
― Дин Лин был очень хитрым, ― счёл нужным высказаться владыка цветов, которого нынешняя весна заставила основательно потрудиться.
― Подлым он был, а не хитрым, ― возразил полубог любви и плодородия. ― Не мог умереть тихо и мирно. Обязательно нужно было создать весь этот хаос, чтобы доказать нам свою значимость. Хорошо хоть, что всех демонов прихватил с собой в Преисподнюю. Одной бедой, но всё же меньше. Мы на такое не рассчитывали даже.
― В свете этого важного события можно смириться и с долгим перерождением Бай Фэна, ― снова подал голос сын богини терпимости и смирения. ― Мы же не внакладе, верно? Основу слегка потряхивает, но только из-за той силы, за которую в ответе Бай Фэн. Опасность разрушения миновала, а что сметные гибнут, так это уже не наши заботы. Через пару-тройку веков снова расплодятся. Испытания им даже на пользу.
Полубог процветания промолчал, но тяжело вздохнул, потому что последствия сильных морозов и паводков добавили хлопот и ему тоже. Он, как и другие бессмертные, не обязан заботиться о людях, но кому вообще нужно процветание и благополучие, если не простым смертным? Мог бы и высказаться, конечно, по этому поводу, но предпочёл оставить своё мнение при себе.
Повелитель дождей и гроз тоже отмалчивался. Больше всего упрёков этой весной досталось именно ему, ведь сезон дождей начался в срок, а воды под облаками и так было уже предостаточно. Естественные природные процессы можно лишь слегка направлять и корректировать, но не отменить полностью, иначе они обернутся новым бедствием ― кому это объяснишь? Когда у людей была магия, они призывали дожди на свои поля, отнимая живительную влагу у других земель. В засухах и наводнениях виноваты были сами, а сетовали при этом либо на демонов, либо на небожителей. А у полубогов кто виновен? Засуха и пожары ― оплошность владыки небесных светил, потому что его солнце сияло слишком ярко. Потоп ― вина владыки дождей, ведь водная стихия подвластна именно ему. Порой лучше вообще ничего никому не объяснять, чем напрашиваться на новые упрёки в попытках втолковать кому-либо прописные истины. И это они ещё Бай Фэна не дождались. Уж сколько ему предстоит выслушать нелестных слов в свой адрес ― лучше даже не представлять.
― Лучше бы смертные гибли в бою, а не в сугробах и огромных лужах, ― проворчал сын бога войны. ― В основе этого мира есть и моя сила тоже, а она происходит из вражды и ненависти. Откуда ей взяться сейчас? Чем поддерживать равновесие, если в чести теперь только взаимопомощь и дружба, а вы не позволяете вмешиваться?
― А куда ты собрался вмешиваться? ― хмуро уточнил полубог справедливости и возмездия. ― Люди и так страдают безмерно, им сейчас только войны и не хватает. Север вымерз, юг утонул, а запад и восток косятся в сторону острова Мофа, где засел свирепый дракон. Тебе мало того, что все ненавидят Лина? Как по мне, то этой ненависти для основы должно хватать с избытком. С драконом, кстати, тоже нужно разобраться, пока он не обзавёлся детишками. Бай Фэн говорил, что у этого зверя есть способность к смене облика. И это самка.
― На острове Мофа для неё нет пары, ― сообщил тот из небожителей, который лучше всех разбирается в делах любви и продолжения рода. ― Для союза ей нужен либо человек, либо другой дракон. Первые на этом острове не водятся, а вторых нет в принципе.
― Скоро начнётся сезон цветения морозных лилий, а для драконов это означает начало брачного периода, ― вставил своё слово владыка цветов. ― Если это чудовище не найдёт пару, то взбесится. Пока Бай Фэн держал зверя в звёздном хрустале, ещё можно было рассуждать о безопасности, но сейчас я, например, задумался бы о последствиях.
― Ну так отмени цветение лилий, ― не удержался владыка дождей от язвительного совета.
― А как я его отменю? Это естественный процесс, в него нельзя вмешиваться.
― Да неужели?
― Ну хватит! Нашли время обмениваться колкостями, ― грозно прервал их перепалку сын бога справедливости и возмездия.
― Верно. Нужно просто смириться и пережить ещё и это бедствие, ― со вздохом произнёс полубог терпимости и смирения.
― Да я просто убью этого дракона, и проблема будет решена, ― решительно заявил полубог войны.
― Нельзя, ― возразил владыка небесных светил. ― На данный момент духовная сила этого зверя является единственным якорем для стихии ветров и стужи. Если убьём его, то и Срединное море замёрзнет, и все обитаемые земли утонут в снегу. Нужно дождаться Бай Фэна и просто укрепить пока барьер вокруг острова. Это ведь просто дракон, а не владыка демонов. Всего лишь зверь. Уж его-то мы точно в состоянии сдержать, ничем не рискуя.
* * *
В это же время на острове Мофа тоже собрался Совет, состоящий из глав самых крупных кланов духов и представителей небольших, но сильных стай. Все эти оборотни, способные принимать человеческий облик и говорить на общем языке, были озабочены судьбой своих владений, подтопленных паводками не меньше, чем любые другие земли. Особенно сильно пострадали низины в северной части острова. Духи, жившие там, временно перебрались на южные территории, не ссорясь с их хозяевами, но теперь оказались в весьма неприятном положении постоянных нахлебников, потому что в низинах образовались непроходимые болота.
Драконица Бай Синь была приглашена на это собрание в качестве почётной гостьи. Она одиночка. Живёт на заснеженной вершине самой высокой горы, никому не мешает, никого не беспокоит и питается исключительно морской рыбой, что особенно радует кланы предгорья. Полезный зверь с точки зрения защиты острова от людей. Когда прошлой осенью пал магический барьер, пираты и браконьеры мгновенно воспользовались возможностью поживиться и направили сюда свои корабли, а Бай Синь сожгла их все до последнего, не позволив алчным смертным даже приблизиться к берегу. С тех пор духи-оборотни относятся к ней с уважением и приглашают на все свои собрания, хотя она не понимает и половины их слов.
Общий язык духов сложен, не говоря уже о разнице в традициях. Если бы Бай Синь родилась и выросла здесь, то наверняка понимала бы больше, но она чужачка, хоть и духовный зверь по своей природе. К тому же ничего о себе не помнит вплоть до осени прошлого года. Из запутанных и сбивчивых рассказов мелких духов поняла, что её привёл на остров Мофа кто-то из небожителей. Точнее, не привёл даже, а доставил, поскольку тогда Бай Синь находилась в огромной глыбе льда и двигаться не могла. Бессмертный поместил эту глыбу в одной из ледяных пещер у вершины самой высокой горы, а вход запечатал божественной силой ― никто из духов не мог туда проникнуть. Он выпустил узницу лишь однажды, о чём впоследствии очень сильно пожалел, потому что она не хотела возвращаться. Это Бай Синь помнила. И ещё в памяти остались другие горы, красивый дворец на одном из утёсов и снежная волна, с громким гулом падающая откуда-то сверху. И кто-то кричал так громко и испуганно, что Бай Синь сама испугалась. Кажется, тогда она остановила снежную волну, но теперь не могла припомнить, как именно сделала это ― ей мешал неприятный холодный голос, настойчиво твердивший, что нужно что-то сжечь. Какое-то тревожное чувство подсказывало, что голос принадлежит хозяину и нужно ему подчиниться, но разум и дух противились этому. Дальше воспоминания состояли из разрозненных мгновений ― белое пламя, серебристые волосы и чёрные глаза незнакомца, очень болезненная принудительная смена облика. Бай Синь сопротивлялась этой боли и тому, кто был её причиной. В ярости порвала его одежды, но не посмела ранить. Потом ― пустота и в голове словно звон колокольчика: «Дин-лин. Дин-лин». А потом Бай Синь проснулась и обнаружила, что у неё нежная розовая кожа вместо жемчужно-белой чешуи, очень красивые длинные волосы приятного коричневого цвета и нет совершенно ничего такого, чем можно было бы прикрыть наготу. Почему-то это казалось очень важным. Хотелось прикрыться ― не от холода, которого она не чувствовала, а от собственного смущения, хотя рядом никого не было. Человека с неприятным голосом и жуткими чёрными глазами тоже не было. Спускаться с горы пришлось нагишом и в полном одиночестве, а те немногочисленные зверушки, которые встретились по пути, быстро попрятались. Всё было завалено снегом ― и склоны гор, и равнины внизу. Ноги проваливались очень глубоко, а камни и снежная корка царапали нежную кожу. Бай Синь помнила, что она не человек и может превратиться в более защищённое существо, но не знала, как это делается. Она не могла даже вспомнить, каким именно зверем была до того, как её заставили стать человеком. Ей несказанно повезло встретить главу Ху ― очень старого лиса, который понимал не только своих сородичей, но и язык Бай Синь. Это он дал ей имя в честь горы, с которой она спустилась. Он рассказал о небожителе и о том, что сначала Бай Синь была просто зверем без души и воли, а потом каким-то чудом обрела и душу, и способность к смене облика. Он объяснил, что разуму зверя нужно свыкнуться с человеческой душой, а до тех пор, пока это не произойдёт, память, чувства и способности будут пребывать в хаосе. Потребность прикрыть тело происходит от людских понятий о приличиях ― так он сказал. Дал одежду и позволил пожить немного в клане лис-оборотней. Там Бай Синь научилась многому и даже частично освоила общий язык духов, но за её внимание начали соперничать молодые лисы, потому во избежание ненужных ссор ей пришлось вернуться на вершину горы. Она ― божественный зверь. Дракон с человеческой душой и силой небожителей. Может превращаться в чудовище и оберегать жителей заповедного острова Мофа от незваных гостей, но так ничего и не смогла вспомнить о своём прошлом ― ни зверином, ни человеческом. Только странный перезвон: «Дин-лин. Дин-лин». Глава Ху утверждает, что к западу от острова Мофа на землях людей есть крошечный пятачок земли, принадлежащей демонам. Эти демоны отличаются от духов-оборотней только природой своей духовной силы и тем, что не могут контролировать её рост. Их правитель ― тоже дракон с человеческой душой, а зовут его Дин Лин. Возможно, в прошлой жизни Бай Синь знала его или просто ненавидела, как и все люди. Доброе отношение запоминается редко, а ненависть остаётся в сердце навсегда.
Бай Синь хотела бы взглянуть на этого владыку демонов пусть даже издалека. Произнося его имя, она не чувствовала неприязни. Даже наоборот. Её сердце отзывалось на перезвон этих звуков необъяснимой тоской и вроде бы даже печалью. Состраданием. Грустью, но никак не ненавистью. Ненавидела она всей душой лишь одно существо ― то самое чудовище с чёрными глазами и серебристо-белыми волосами, которое причиняло ей боль. Бессмертный небожитель… Вот кто истинный демон, а не этот Дин Лин, о котором она не помнила ровным счётом ничего, кроме имени. Жаль, что бессмертные снова спрятали остров духов под барьером ― ни обидчику теперь нельзя отомстить, ни на демонов посмотреть. Лучше бы заботливые небожители помогли отвести с острова воду вместо того, чтобы превращать это чудесное место в гиблую западню для тех, кто и так не собирается никуда отсюда уходить.
― Бай Синь! ― громко позвал глава Ху, вырвав её из плена тревожных мыслей.
― А? Что? ― встрепенулась девушка и обвела виноватым взглядом присутствующих. ― Простите, я задумалась. Не слышала, о чём вы говорили.
― Глава Мао спрашивает, как ты реагируешь на драконью траву, ― повторил лис адресованный ей вопрос.
― А что это? ― нахмурилась Бай Синь.
― Люди называют её морозной лилией. Она растёт на склонах гор и цветёт обычно с приходом лета, но из-за холодной погоды в этом году цветение будет поздним. Когда оно начинается, в горы сползаются все здешние змеи и ящерицы, чтобы найти пару и продолжить род. Духов этих видов аромат драконьей травы тоже сводит с ума, поэтому в кланах змей в такое время много свадеб. Ты дракон. Не похожа ни на змею, ни на ящерицу, но тоже имеешь чешую. Глава Мао волнуется, что в период цветения ты можешь утратить контроль над инстинктами.
― Я… ― смущённо начала драконица и призналась: ― Я впервые об этом слышу. Может, раньше и знала что-то, а теперь не помню.
― Плохо, ― досадливо поморщился старик. ― Зверь-то ты крупный. И опасный. Может, присмотришься к мужчинам из родственных твоему виду кланов? Авось обойдётся, если пара заранее будет.
Она не предполагала, что на собрании, посвящённом возможности осушения низин, будет затронута такая деликатная тема. Духи не стесняются своих чувств и потребностей. Сходятся без условий и расстаются без сожалений. Они свободны в выборе пары и любят открыто, а Бай Синь почему-то всегда казалось, что в этом есть что-то неправильное. Она никого не осуждала, нет ― просто была уверена, что её учили другому. Если она даже своего тела стесняется, то как осмелится бессовестно таращиться на мужчин, выбирая пару? Ладно лисы ― эти хотя бы красивые, есть на что посмотреть. А змеи или ящерицы…
― Я подумаю, ― пообещала девушка, чувствуя, как к лицу и шее предательски приливает кровь.
Кажется, почтенные главы и старейшины хотели спросить её ещё о чём-то, но она была смущена настолько, что покинула большую поляну поспешно и даже не попрощалась. На острове Мофа ей не нравится никто из мужчин. До этого дня Бай Синь и не задумывалась ни о чём подобном. Отмечала достоинства и недостатки внешности тех, кого видела, но… Найти пару? Продолжить род? Она даже не может собственную природу понять, не говоря уже о том, чтобы что-то продолжить.
Уйти. Спрятаться. Забиться подальше в самую глубокую из ледяных пещер и завалить вход снегом, чтобы в это убежище не проникали вообще никакие запахи. Можно заранее запастись рыбой ― она во льду хранится долго. Сколько продлится цветение этой ужасной травы? День? Два? Или целый месяц? Можно скрываться от инстинктов и дольше, если будет такая необходимость. Хоть до следующей зимы. Посвятить себя самосовершенствованию и ни на что не отвлекаться. Так будет лучше для всех. Если нельзя выбраться с острова, то остаётся только этот вариант. Здесь ведь никто не знает, как ведут себя драконы в брачный период. А если Бай Синь, не контролируя себя, кому-нибудь навредит? Выберет мужа и откусит ему голову в порыве страсти. Нет уж. Лучше оставаться уязвимым и хрупким человеком, чем остаток жизни сожалеть о том, что ты ещё и дракон.