Марин, сахар почти закончился, и мука, — кряхтя, проговорила Евдокия, переставляя чугунки в боковушке у печки. Запах топлёного молока и свежеиспеченного хлеба витал в их небольшой избе.
— После дойки в сельпо забегу и куплю, — пообещала Марина, отрываясь от шитья. Её пальцы ловко управлялись с иглой, штопая старую кофточку, на которой казалось уже не осталось живого места.
— Ты это, — Евдокия, вытирая руки о передник, вышла в прихожую. — Тогда ещё мыла простого купи, ниток чёрных, чулки штопать нечем, и манки, Танюшке кашу варить.
Марина улыбнулась.
— Хорошо, ты мне сумку приготовь, чтобы с собой взять, и мешочки под муку с сахаром и манку, а то забуду. Покупки складывать некуда будет.
— Приготовлю, — кивнула головой Евдокия. — Вот тут, на скамеечке у двери положу.
Марина вернулась к шитью, а Евдокия, поворчав себе под нос о том, как быстро всё заканчивается, принялась за поиски подходящей сумки. Большая холщовая, видавшая виды, была найдена в чулане. Она пахла сухими травами и чем-то неуловимо знакомым. Евдокия тщательно вытряхнула из неё пыль, расправила складки и аккуратно положила на скамейку у двери, а сверху — небольшие полотняные мешочки. Потом передумала и заявила:
— Я тебе всё в карман фуфайки положу. А то побежишь и не посмотришь на скамейку-то, знаю тебя, торопыгу.
— Хорошо, бабушка, положи, — согласилась с нею Марина.
Через полчаса, закончив штопку, она принялась одеваться на работу. Ватник, видавшие виды сапоги, платок, плотно повязанный на голову. Подошла к кроватке, в которой спала Танюшка, и хотела разбудить дочь, чтобы отнести в ясли. Маленькая, румяная, она сладко сопела, прижав к себе старую тряпичную куклу.
— Не надо, не буди девку, — остановила её Евдокия. — Пускай со мной остаётся. Вон холод на дворе какой, ещё застудишь ребёнка, таская туда-сюда.
— Бабуль, тебе же вчера нездоровилось, — засомневалась Марина. — Полежала бы спокойно, отдохнула, а ты Танюшку решила дома оставить.
— На том свете належусь, — отмахнулась Евдокия. — Вчера прихворнула, сегодня отпустило, ничего, справлюсь. Она у нас тихая, сидит в уголке да с куклой возится. Не трогай, пускай спит.
— Ну, тогда я пошла, — сказала Марина, застёгивая ватник. В кармане которого ощущалась плотная ткань холщовой сумки.
— Смотри, не забудь ничего, — напутствовала Евдокия, выглядывая из боковушки. Её лицо было морщинистым, а в глазах светилась забота.
— Не забуду, — улыбнулась Марина, выходя на улицу.
Морозный воздух тут же обхватил её, щипля щёки. Небо было чистым, обещающим ясный, хоть и холодный день. Она поспешила к коровнику, где уже слышались голоса доярок и мычание скота. Работа ждала. Привычно управившись со своей группой, напоив из поилки новорожденных телят, она вымыла руки и стала натягивать фуфайку.
— Марин, давай быстрей, чего копаешься, — окликнула её Клава Митрохина. — Или ты домой не собираешься?
— Клав, мне в сельпо надо, у нас мука и сахар закончились, и ещё кое-что купить требуется. Так что ты меня не жди.
— Ладно, тогда до вечера.
Марина в ответ согласно кивнула головой.
В небольшом, полутёмном магазинчике пахло керосином, хамсой и чем-то сладким. Груня, молодая женщина с румяными щеками, приветливо кивнула.
— Здравствуй, Марина! За покупками?
— Здравствуй, Груня. За покупками. Я сегодня много брать у тебя буду.
— Бери, выручка мне нужна, — заулыбалась продавщица.
— Сахар три килограмма, муки пять, мыло простое три куска, —Марина перечисляла, всё из наказа Минаихи. — Нитки чёрные, потолще, манка пару килограммов, и конфет-карамелек для Танюшки грамм двести.
Она, достав из кармана холщовую сумку, принялась складывать покупки.
Груня ловко отвешивала товар в поданные Мариной холщовые небольшие мешочки.
— Всё? — спросила Груня, протягивая сдачу.
— Всё, спасибо.
— Ну ты и затарилась, прямо как на войну. Как всё это сама потащишь?
— Донесу. В первый раз что ли, — ответила Марина.
Она, поудобнее перехватив сумку, вышла на улицу.
Только спустилась с крыльца, как на неё налетел парень в солдатской шинели. От неожиданности она выронила сумку, и часть покупок рассыпалась по земле.
— У вас что, глаз нет? — раздосадованно произнесла она и принялась собирать товар.
— Простите, честное слово, я нечаянно, просто за спичками торопился. Дома закончились, а печку растопить нечем.
Он наклонился, чтобы помочь, а взглянув ей в лицо, удивлённо воскликнул:
— Марина, ты откуда тут?
Она, оторвавшись от своего занятия, подняла глаза и чуть снова не выронила мешочек с манкой. Перед ней был Иван. Растерявшись, она не знала, что ответить. Потом тихо проговорила:
— Живу я здесь.
— Вот как, и давно? — Иван смотрел на неё с неподдельным изумлением, словно увидел привидение.
— С лета.
— У тебя что, родственники в нашей деревне? — он не мог поверить своим глазам.
— Нет тут у меня никого, — ответила Марина, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.
— А где же ты тогда поселилась? — Иван не отводил от неё взгляда.
— В зоринском доме, что пустовал у вас. Мне их дальняя родня подсказала, что можно там жить.
— Так это значит ты в доме полицая проживаешь? — произнес Иван, и в его голосе прозвучала нотка чего-то непонятного — то ли удивления, то ли настороженности.
— Я, только он теперь не дом полицая, это мой дом.
Иван поглядел на сумку, набитую доверху покупками, и предложил:
— Давай помогу тебе донести твою поклажу, идти-то не близко.
— Спасибо, не надо, — стала отказываться она, чувствуя, как щёки заливает краска. Ей было неловко принимать помощь от него, особенно после такой неожиданной встречи. Но Иван молча забрал у неё из рук сумку и пошёл к дороге.
— Ты же спичек хотел купить, — окликнула его Марина.
— На обратном пути куплю, — бросил он через плечо.
Они шли по дороге, и Марина старалась не отставать от него.
— Одна живёшь, или с мужем? — после некоторого молчания спросил Иван.
— С дочкой и старушкой одной, бывшей соседкой. Она мне с Танюшкой помогала нянчиться и приютила на время. Ещё там, в Ольговке.
— Муж, значит, с заработков вернулся, раз дочка у тебя? Помнится мне, когда мы познакомились у Ирины, его не было.
— Вернулся, но я с ним жить не стала, разошлись мы.
— А что же так, денег мало привёз?
— Не нужны мне его деньги, и он не нужен.
— А зачем же тогда родила от него, если не нужен?
— Так получилось, — Марина посмотрела на Ивана и почувствовала обиду. — Слушай, ты что, меня допрашивать собрался?
Иван остановился и посмотрел на Марину.
— Нет, просто спрашиваю. Давно не виделись, вот и интересно, как сложилась твоя жизнь. Ты ведь тогда… у Ирины… помнишь, ты первая у меня была.
Марина покраснела, не зная, куда деть глаза. Слова Ивана, такие прямые и открытые застали её врасплох.
— Теперь это всё не важно, — тихо проговорила она, стараясь придать голосу спокойствие. — Было и было. Ты, наверное, меня и не вспомнил ни разу, вышел за порог — и из памяти долой. Мало ли с кем ночь перед уходом в армию довелось провести.
Иван молчал, его взгляд скользил по её лицу. Он помнил её, конечно, помнил. Ту ночь перед армией, её робость и одновременно какую-то отчаянную смелость.
— Неправда, — наконец сказал он. — Я помню. Я помню твои глаза, твои руки… Ты думаешь, я мог забыть?
Марина отвернулась, чувствуя, как жар заливает щёки.
— Это было давно, Иван, — прошептала она, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Время прошло. Мы изменились.
— Изменились, да, — согласился он. — Но некоторые вещи не забываются. Ты говоришь, разошлись с мужем. Это из-за него ты здесь? Он тебя обидел?
Марина вздохнула. Этот разговор становился всё более напряжённым, и ей хотелось бы избежать его, но Иван, казалось, был настроен докопаться до сути.
— И из-за него тоже, — ответила она, подбирая слова.
— А ещё из-за чего?
— Иру убили, мне было страшно оставаться в Ольговке.
— Вот так новость, — Иван остановился. — Кто убил, из-за чего?
— Не знаю, убийцу так и не нашли.
— Да, дела, — в раздумье протянул Иван. — Сашке расскажу, это для него будет неприятной новостью. Ирина ему нравилась.
— Я слышала, он с невестой из армии вернулся. Так что смерть Иры его не слишком огорчит.
— Не скажи, всегда неприятно узнать о смерти человека, которого хорошо знал.
За разговорами они незаметно подошли к дому.
— Спасибо, что помог, — проговорила Марина, забирая сумку.
— Давай в дом занесу, — предложил Иван.
— Нет, я сама, — отказалась она.
— Может, в гости пригласишь?
— А зачем? — Марина быстро побежала по тропинке к дому, стараясь поскорее спрятаться от него.