Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 92
Сон как рукой сняло. Рафаэль мгновенно проснулся, сердце ёкнуло и понеслось вскачь.
– Сейчас! – выдохнул он и рванул обратно. Действовал быстро, на автомате: забрался в душевую кабину, наспех ополоснулся, чувствуя, как холод бодрит кожу, натянул свежую форму, пригладил непослушные мокрые волосы расчёской, пробираясь через жёсткие непослушные вихры, которые уже начали отрастать, отдавая дань испанским генам. Через минуту Креспо бегом мчался к кабинету командира базы, стараясь не думать о содержании радиограммы.
– Разрешите, товарищ полковник… – выпалил он, приоткрыв дверь и заглядывая в кабинет Ковалёва.
– Заходи, заходи, не пускай холодрыгу, – раздался изнутри густой голос Митрофана Петровича. Он, как и прежде, словно вообще оттуда никогда не выходил, сидел за столом, на котором была разложена карта, и крутил в пальцах авторучку. – Садись. Связывался полчаса назад с командованием в Бамако. Транспортник с твоей Лерой и врачами прилетел в шесть утра. Всё в порядке.
Рафаэль выдохнул, чувствуя, как с плеч сваливается гора. Он даже не заметил, что всё то время, пока Ковалёв говорил, сидел, затаив дыхание.
– Сейчас они отдыхают с дороги, – продолжил полковник. – Я уже Стасу дал команду, машину прогревает, обратно привезёт твою невесту и её врачей. Также, это тебе для сведения, туда от нас пойдет броня с охраной. Послезавтра выдвинутся обратно, их задача – сопровождать колонну транспорта. От фонда твоего будущего тести поступило несколько грузовиков. Также командование выделило нам пять наливняков, под завязку заправленных топливом. Так что живём, старлей, – и Ковалев впервые за долгое время улыбнулся, из чего испанец сделал вывод, что новость о наличии горючего ему пришлась даже больше по душе, чем прибытие медперсонала. Оно и понятно, Ковалев военный. Ему куда важнее решать задачи обороноспособности. А медицина, ну что ж, дело важное, но второстепенное. Ведь если здесь террористы всех переубивают, то и лечить будет некому и некого.
– Обратный конвой будет здесь через четыре, максимум пять дней. Так что у тебя с Надей и остальными коллегами есть время для размещения новых медиков. Кстати, как там ночь прошла, с «трехсотыми», я надеюсь, все нормально?
– Так точно, товарищ полковник! Все в рабочем порядке, лечебный процесс продолжается, критических ситуаций за время моего дежурства не возникало, – бодро отрапортовал Рафаэль, хотя внутри всё пело и ликовало.
– Это хорошо, – Ковалёв удовлетворённо кивнул и снова склонился над картой, но Рафаэль не уходил. Митрофан Петрович поднял глаза. – Чего ещё?
– Товарищ полковник, разрешите обратиться? – Рафаэль переступил с ноги на ногу. – У меня вопрос по раненым. Бойцы, которые сейчас у нас, они здесь будут долечиваться, или их в местный госпиталь отправят? Я это к тому, что у нас недостаточно сил и средств, чтобы полноценно заниматься их реабилитацией. Не говоря уже об отсутствии узких специалистов.
Ковалёв вздохнул, отложил ручку.
– Сейчас этот вопрос решается. Тяжёлых, скорее всего, вертолётом в Бамако перебросят. Там и условия лучше, и специалисты. А легкораненые здесь подлечатся, под твоим присмотром. – Он помолчал. – Днём точнее узнаем.
Рафаэль кивнул, но не уходил. Полковник посмотрел на него внимательно, с хитринкой.
– А что там М’Гона? Бой ещё идёт? – спросил Рафаэль. – Я имею в виду, будут ещё раненые?
Ковалёв помрачнел лицом, желваки заходили под обветренной кожей.
– Будут, старлей, будут. Основные силы бандитов мы разбили, это правда. Но М’Гона злой, как чёрт. У него вчера ещё пятеро трёхсотых было, – Митрофан Петрович помолчал, глядя куда-то в сторону, в окно, за которым просыпалась база. – Жаль парней, только жизнь узнавать начали. М’Гона не успокоится, пока последних гадов в песок не зароет. Так что бои продолжаются. Готовься. Всё, беги.
– Есть!
Креспо вышел от Ковалёва и на мгновение зажмурился от яркого утреннего солнца, которое уже вовсю заливало базу. Радость от того, что Лера прилетела в Бамако, переполняла его, распирала грудь, хотелось смеяться и бежать куда-то, хотя ноги после бессонной ночи ещё гудели. Так, надо быстро всё привести в порядок. Ну, хотя бы относительно. Помыться как следует, побриться, чтобы предстать перед ней не оборванцем, а приличным человеком.
Секунды летели, как сумасшедшие. Вот он уже стоит в душевой напротив зеркала и намыливает щёки пеной, старательно водит бритвой, чтобы ни одного лишнего волоска не осталось. Вот старательно проводит ладонями по коже, втирая лосьон после бритья, который берёг для особого случая – флакончик ещё из Питера привёз, всё ждал момента. Ну вот, теперь порядок.
Свежевыбритый, благоухающий, Рафаэль быстро шагал в пищеблок, чувствуя, как урчит в животе от голода. В помещении было людно, завтракали бойцы из утренней смены.
– Привет, привет, – кинул он повару. Потом прошёл с подносом к раздаче и вскоре вернулся за столик, выложив на стол тарелку с дымящейся рисовой кашей с молоком, посередине которой плавал кусок сливочного масла, кружку крепкого чая и несколько кусочков хлеба. «Нет ничего прекраснее рисовой каши ранним утром», – подумал Рафаэль и с удовольствием съел завтрак, старательно, чтобы насладиться вкусом, прожёвывая каждый кусочек.
– Спасибо, шеф! – крикнул он повару на ходу, выбегая из пищеблока и направляясь к новому помещению с ранеными. Там уже вовсю работали Надя и Серго. Запах внутри стоял привычный, госпитальный, немного тяжёлый. Испанец подумал, что хорошо бы окна открыть для проветривания. Но, во-первых, окон-то тут и нет, а во-вторых, даже если бы и были, то их на минуту открой, и внутри все будет в песке и пыли, не говоря о страшной жаре, которая тут же вытеснит весь прохладный воздух.
Кто-то из бойцов тихо постанывал, кто-то уже сидел на койке и пил чай, с интересом поглядывая за белыми докторами. Креспо подумал, что для бойцов армии Мали удивляться действительно есть чему. Предыдущие медики, французские поданные, в большинстве своем являлись представителями гуманитарных фондов либо религиозных организаций. Они работали исключительно с гражданскими, игнорируя запросы военных о помощи, поскольку боялись стать непосредственными участниками конфликта. Поэтому армии приходилось самой организовывать помощь своим раненым, и получалось это далеко не всегда хорошо, а чаще из рук вон плохо из-за отсутствия и специалистов, и оборудования и медикаментов, – словом, всего подряд.
Рафаэль быстро помыл руки, натянул перчатки и подключился к работе, ловко подхватывая инструменты и подавая Джакели бинты.
– Серго, ты глянь, – Надя кивнула на Рафаэля, улыбаясь в маску. – Как наш испанец расцвёл!
Грузин оторвался от перевязки, окинул испанца оценивающим взглядом с ног до головы и демонстративно принюхался.
– А чего это он? – протянул Серго, поднимая бровь. – С чего бы такая красота? А еще от него пахнет приятно. Я даже через маску чувствую.
– Невеста прилетела, представляешь? – Надя рассмеялась. – Из самой Москвы, можно сказать, с другого конца света.
Серго расплылся в улыбке до ушей.
– Вах, как же повезло человеку! – хохотнул он. – Теперь его работать не загонишь, будет всё время в своём «люксе для молодожёнов» торчать, – Серго хлопнул Рафаэля по спине, от чего тот чуть не выронил ножницы. – Ладно, герой-любовник, бери вон того, со сквозным ранением. Промывать рану будем, потом я зашью. А ты, Надя, давай следующего готовь.
Работа закипела с новой силой, и Рафаэль, несмотря на усталость и бессонную ночь, чувствовал небывалый прилив энергии. Лера здесь, совсем рядом, скоро они увидятся, и это придавало сил. Буквально окрыляло.
Дальше пошла работа. Креспо потерял связь со временем, провалившись в какой-то тягучий, резиновый поток, где имели значение только руки, инструменты и очередной «трёхсотый». Показатели жизнедеятельности, обработка раны, введение препаратов. Сухая дробь команд и действий. Повязка. Следующий… Затем переместились в медчасть, где оставались самые тяжёлые.
Надя и Николай колдовали над самым сложным раненым – молодым парнем с ампутированной ступней. Работали они с какой-то особой, филигранной осторожностью, будто боялись разбудить его боль. Лицо парня, несмотря на обезболивающее, покрылось крупной, нездоровой испариной, блестевшей при тусклом свете ламп. Губы его были плотно сжаты в бледную полоску. Он молчал, только изредка, когда боль становилась совсем невыносимой, мотал головой из стороны в сторону, вцепившись пальцами в край кушетки.
Когда врачи завершили работу, в медчасть заглянул полковник Ковалёв и коротко сообщил, что тяжелых «трёхсотых» решено отправлять вертолетом в Бамако. Надя, не отрываясь от заполнения карты, когда командир ушёл, сообщила коллегам голосом, в котором чувствовалась усталость:
– Мы с ним поговорили на эту тему. Я его убедила. Мы не можем развернуть здесь полноценный госпиталь. Просто нет людей.
Харитонов, Джакели и Креспо согласно кивнули. Всё верно. Не те здесь условия, чтобы дальше заниматься такими ранеными, – слишком затратно по времени.
Спустя десять минут в медчасть, запыхавшись от жары, вошёл молодой солдат.
– Старший лейтенант Креспо!
Сердце военврача бабахнуло и на мгновение замерло в дурном предчувствии.
– Это я, – отозвался Рафаэль, чувствуя, как во рту пересохло.
Боец выпалил, что Ковалёв велел передать: экипаж Стаса сел в Тимбукту, что-то там выгружает и дозаправляется. Через час будет здесь. Рафаэль кивнул, прогоняя страх:
– Принял. Спасибо.
Надежда, закончив с очередной медкартой, повернулась к нему:
– Рафаэль, ты закончил?
– Да, я всё в порядке, – отчитался он, уже думая о другом.
– Тогда ступай обратно на склад, посмотри, как там Хадиджа с девушками. Оттуда ближе всего к ВПП. Ну, чего стоишь? Спеши уже, – распорядилась Шитова с улыбкой, и военврач, не дожидаясь повторения, выскочил из медчасти.
Серго, взглянув ему вслед, усмехнулся:
– Сикхварули квелаперзе имарджвебс.
– Чего?
– Любовь все побеждает, – перевёл он с грузинского. – Нет, ты посмотри на него, как ему любовь крылья дала. Настоящий орел. Уже не ходит, а бегает. Почти летать начал. Даже не сдерживается! – сказал Джакели и рассмеялся. Он вскоре снова стал серьезным, нахмурился и спросил: – А что с ним будет, когда его невеста прилетит?
– Да ничего не будет. Будет работать, как прежде. Это у него не отнимешь. А уж тем более, на глазах невесты, – философски заметила Надя, возвращаясь к своим записям.
Рафаэль подбежал к складу, переведя дыхание, и нырнул в прохладу. Оттуда доносились приглушенный смех и звонкие голоса. Он отодвинул пленку и зашел. «Картина маслом», – подумал, невольно замерев на пороге.
Хадиджа со своей «командой» – шестью местными девушками-помощницами – чересчур активно, словно играя в какую-то свою игру, сновали между кроватями с ранеными. Они стреляли глазами налево и направо, и Рафаэль поймал себя на мысли, что такого комфорта, такой безусловной заботы не видел даже в клинике имени Земского.
Девушки в белых одноразовых комбинезонах, которые делали их похожими на инопланетных медсестер из фантастического фильма, буквально по очереди протирали раненым лица влажными салфетками, подносили воду, поправляли подушки. Бойцы – совсем молодые парни, с плохо скрываемым, жадным интересом рассматривали изгибы фигур под комбинезонами. «Ну, горячая африканская кровь. Еще в бинтах, еле живой лежит, а уже взглядом буквально обнимает каждую. Африканцы, – подумал Рафаэль. – Действительно, живут сегодняшним моментом, ярко и громко, даже вот так, на больничной койке».
Хадиджа, увидев Креспо, подошла к нему.
– Мы всех перевязали, – кивнула она в сторону пациентов и хмыкнула, покосившись на суетящихся девушек: – Девчонки чуть не передрались, кто вперед, а как же… Героев спасают, – ее смеющиеся, чуть прищуренные глаза говорили все, что она хотела сказать: и гордость за свою работу, и легкую иронию над суетой подруг.
– Ты как сама, справляешься? – на всякий случай спросил Рафаэль.
– Справлюсь. Твои коллеги мне всё показали, – уверенно ответила она и добавила, понизив голос, с теплой усмешкой: – Да эти быстрые козочки покоя раненым не дают. Друг перед другом стараются. Уж на что Розалин всегда в тени была, сейчас посмотри, как глаза горят, прямо светятся.
Она вдруг замерла, прислушиваясь к чему-то, чего испанец пока не слышал.
– Рафаэль, кажется вертолет, – сказала она тихо.
Тут же он и сам уловил далекий, нарастающий ритмичный шлепок лопастей по плотному горячему воздуху.
– Так, я пошел. Если буду нужен, пришли за мной кого-нибудь, – бросил он на ходу и выбежал со склада.