Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 93
К вертолетной площадке Креспо бежал без оглядки. Там его встретили густые клубы красно-бурой пыли и град мелких камешков, поднятых мощным потоком воздуха. Винт еще не успел остановиться, как борттехник откинул тяжелую дверь и начал возиться с трапом. Рафаэль сразу увидел её – Лера стояла в проеме, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, и, кажется, даже не замечала, как песок летит в лицо. Она попыталась протиснуться мимо бортинженера, но тот, удерживая ее локтем, закреплял страховочные тросы.
– Да стойте вы, девушка! – не выдержал он. – Дайте лестницу закрепить!
Наконец крепления трапа щелкнули, бортинженер удовлетворенно отступил в сторону, и Лера, не дожидаясь, пока он отойдет окончательно, прыгнула вниз с верхней ступеньки прямо в объятия испанца.
Он на лету поймал ее, и невеста тут же обвила руками его шею, прижимаясь так сильно, будто боялась, что их снова разлучат. Пыль оседала на волосах, на одежде, забивалась в рот, но они не замечали ничего и никого вокруг: ни встречающих, терпеливо ожидавших своей очереди, ни врачей, которые, стоя в вертолёте и заглядывая за спину бортинженера, переглядывались и понимающе улыбались.
Момент жаркой встречи остановил командир экипажа. Он протиснулся мимо бортинженера и пассажиров, спустился на ВПП, с минуту постоял там, деликатно отвернувшись, но потом все же решил вмешаться. Несколько раз громко и нарочито строго кашлянул:
– Товарищи! Товарищи! Надо бы на паузу поставить и двигаться дальше, а? Работы непочатый край!
Влюблённая парочка послушно сдвинулась в сторону на несколько шагов, чтобы никому не мешать. Лера оторвалась от Рафаэля. Она смотрела на него снизу вверх, и в глазах стояли слезы счастья.
– Как долго же я к тебе ехала, – выдохнула она. – Только на самолете почти сутки, окольными путями, через Алжир...
Бортинженер, кряхтя, спустил и поставил рядом с ними две огромных чемодана на колесиках – багаж пассажирки, о которой слышал, что у нее очень влиятельный и богатый отец, решивший вместе с партнёрами помогать Африканскому корпусу. То ли потому, что патриотические чувства в нём проснулись, то ли будущему зятю решил помочь. У богатых свои причуды. Оставив поклажу, бортинженер ушёл обратно, чтобы не мешать парочке.
Рафаэль зачарованно смотрел на Леру, на ее за время далёкого путешествия немного обветренное, но такое родное лицо, и для него сейчас действительно не существовало больше никого.
– Это невероятно, что ты здесь… – прошептал испанец. – Просто за гранью фантастики.
Они бы так стояли еще неизвестно сколько, если бы командир экипажа, видя, что процесс прилета окончательно забуксовал, не подошел и обратился к Рафаэлю, возвращая его в реальность:
– Док, нужно Ковалёву пассажиров представить. Пора уже, они все ждут. Стоят в пыли, как сироты.
Креспо мотнул головой, прогоняя наваждение.
– Да, конечно, простите.
Он обернулся к врачам, которые собрались в группу и с интересом осматривались вокруг.
– Здравствуйте, коллеги! Меня зовут Рафаэль Креспо, я старший лейтенант медицинской службы. Возможно, некоторые из вас уже со мной заочно знакомы по рассказам моей невесты Валерии. Я рад вас приветствовать на земле республики Мали, на местной базе Африканского корпуса. Давайте поступим следующим образом. Все ваши вещи оставим пока здесь, в тени вертолета. Нам нужно сходить представиться командиру базы, затем вернемся и на тележке всё развезем в место, где вам предстоит жить. Согласны?
Врачи, которых утомило долгое путешествие, а теперь ещё давила к земле страшная жара, согласно закивали.
– В таком случае прошу за мной, – Креспо, нимало не смущаясь, взял Леру за руку, и они пошли к административному модулю. Девушка всё это время не сводила с испанца взгляда, будто пытаясь за те минуты, что они шли, насмотреться на год вперед.
– Ты сильно загорел… Обгорел сначала, наверное? – говорила она тихо.
– Совсем немного, – ответил Креспо. – Я же от природы смуглый.
– А ещё похудел. Лицо осунулось. Но знаешь... ты стал очень мужественным, другим каким-то...
– Это хорошо или плохо? – улыбнулся Рафаэль.
– Конечно, хорошо, – ответила Лера. – Поджарый, сильный, вон какие мышцы стали. М-м-м… – загадочно произнесла она.
– Лера, не отвлекайся, – мягко прервал он ее излияния. – Я вас всех представлю, а потом пойдем за вещами и домой, в мою комнату. Там и поговорим.
Ковалёв уже ждал их возле административного модуля, решив таким образом выказать уважение прибывших, – высокий, подтянутый, в форме со знаками отличия, которые в обычной работе предпочитал не носить (подчинённые знают, кто перед ними, а операторам вражеских дронов не стоит губу раскатывать). Когда группа подошла, он шагнул навстречу, окидывая прибывших быстрым оценивающим взглядом.
– Здравия желаю, товарищи медики, – поприветствовал он. – Разрешите сердечно приветствовать вас от лица командования Африканского корпуса на этой базе российской армии. Меня зовут полковник Ковалев, я командир этой воинской части. Поскольку вы гражданские, можете обращаться ко мне просто Митрофан Петрович.
Прибывшие по очереди стали представляться, чувствуя себя немного скованно под его изучающим взглядом. Хирурги – Семён Ардатов и Олег Бугров, с ними Марина Новикова. Педиатры – Дмитрий Осин и Наталья Дубцова. И, наконец, офтальмолог – Дарья Дементьева, хрупкая девушка с умными глазами за стеклами очков.
Рафаэль, несмотря на ситуацию, в которой следовало бы вести себя официально-отстранённо, продолжал держать теплую ладонь Леры и чувствовал, как от нее, от этого простого жеста, по его телу разливается спокойствие и уверенность, которых ему так не хватало все эти недели.
Ковалёв кивнул, принимая информацию, с каждым поздоровался за руку.
– Так, товарищи медики, жильё мы вам приготовили. Два модуля, по три человека. Девушки отдельно, мужчины отдельно, – он перевел взгляд на Леру. – А вы, я так понимаю, представитель фонда?
– Да, Валерия Артамонова.
Ковалёв уже открыл рот, чтобы пригласить всех следовать за ним, но Лера, не знакомая с воинской субординацией (для нее единственным авторитетом оставался отец), опередила его. Голос ее звучал спокойно, но в нем чувствовалась та мягкая настойчивость, которая не терпит слова «нет»:
– Я буду жить в комнате доктора Креспо. Там ведь есть место?
Митрофан Петрович на секунду замер, потом коротко хмыкнул – то ли удивленно, то ли одобрительно.
– Конечно, есть.
– Простите, товарищ полковник. Вы же не возражаете? – ласково спросила Лера.
– Никак нет, вы же, я так понимаю, жених и невеста?
– Так точно, – ответил Креспо.
– Значит, это не нарушит воинской дисциплины, – резюмировал командир базы и повернулся к остальным: – Так, товарищи, для вас наш шеф-повар приготовили праздничный обед. Располагайтесь, через полчаса собираемся здесь, я проведу вас на приём пищи, затем – ознакомительная экскурсия по базе. Мы тут привыкли жить по военному распорядку, так что прошу соблюдать пунктуальность. Да, и вот еще просьба: на принятие душа не более 10 минут. Вода здесь привозная и в большой цене.
Семён Ардатов, высокий, около метра девяносто, 35-летний хирург с короткой стрижкой, усмехнулся:
– Нам это уже говорят не первый раз, товарищ полковник. Постараемся привыкнуть.
Ковалёв удовлетворенно кивнул и перевел взгляд на Креспо:
– Товарищ старший лейтенант, займитесь нашими гостями. Вернее, называть их лучше коллегами.
Рафаэль отвел группу прибывших в жилой модуль, показал их комнаты, потом сказал, что сейчас распорядится насчет транспортировки сюда вещей. Он собрался было выйти, но Лера постановила его, взяв за руку.
– Ты куда один собрался? Я с тобой. Ты же все-равно не разберешься в этих коробках и ящиках.
– Прости, по привычке, – ответил Креспо. – Ты права, не разберусь.
По пути они зашли в расположение хозвзвода и попросили капитана Морозова выделить им четверых бойцов для транспортировки вещей и грузов. Дмитрий, решив, что без командира его подчиненным там делать нечего («Могут чего-нибудь напутать или потерять по дороге?» – пояснил он), пошел вместе с остальными.
Бойцы взяли возле ангара аэродромную тележку, подтащили ее к вертолету и стали под руководством Леры складывать на нее привезенные грузы. Сначала коробки и ящики с медицинскими инструментами и оборудованием. Их было немного. Основной груз двигался в колонне транспортников. Затем оттащили тележку к складу, все там выгрузили, вернулись. Вторую ходку сделали к жилому модулю, перевезя личные вещи новоприбывших.
Медики собрались было начать разбор рюкзаков и чемоданов, но доктор Буров, глянув на часы, покачал головой.
– Не успеем. Через полчаса обед.
Креспо посмотрел на троих мужчин, замерших посреди комнаты с озадаченными лицами.
– Коллеги, товарищ полковник, конечно, прав. Тут воинская дисциплина. Поэтому пунктуальными быть необходимо. Но суетиться не стоит, – сказал он спокойно. – Обед никуда от нас не сбежит. Идите в душ, переоденьтесь. Потом здесь же соберемся. Что касается медицинской обстановки, то она пока нормальная. Новых «трехсотых», как мы привыкли здесь говорить, не предвидится пока, потому у вас есть время обстоятельно во все вникнуть.
После этого Рафаэль взял чемоданы Леры – большие, явно тяжелые – и покатил к своей комнате. Девушка шагнула было помочь, но он остановил ее жестом:
– Я сам, милая, не женское это дело – тяжести таскать.
Он открыл дверь, затащил поклажу внутрь. Лера зашла следом, огляделась. Небольшое помещение: кровать, стол, пара стульев, шкаф, полки. Над головой – негромкий гул сплит-системы.
– Круто, – сказала она. – И даже климатическая установка?
– Иначе здесь изжаришься, – усмехнулся Рафаэль. – Неужели ты думала, милая, что мы здесь живем с вентиляторами?
Она повернулась к нему, и они снова слились в поцелуе. Долгом, жадном, в котором пытались наверстать те минуты, что не могли поцеловаться там, у всех на глазах. Лера оторвалась первой, переводя дыхание.
– Губы у тебя стали жестче, – сказала она тихо. – И соленые.
– Это от песка и пыли, и от жары, – ответил он.
– У меня такие же будут, – она усмехнулась, помолчала, потом спросила: – Сплит-системы есть в каждой комнате? Я волнуюсь немного за тех, кого привезла. Им все-таки обещали здесь сносные условия работы и жизни. Не хотелось бы, чтобы они через пару дней в ужасе запросились домой.
– Насчет этого можешь совершенно не беспокоиться. Да, жарко и пыльно, но бытовые условия хорошие.
– Рада слышать. Кстати, а на каком языке здесь разговаривают? Я видела много беженцев. И на базе, ты говорил, работают местные жители.
– Да, так и есть, – кивнул Рафаэль. – Основной язык межнационального общения здесь французский.
– Французский? – Лера удивленно подняла бровь.
– Ага, – улыбнулся Креспо. – Наследие колониального прошлого ничего не поделаешь. Так вот, официальный язык французский, но самый распространенный – бамбара. Вообще статус национальных имеют тринадцать языков.
Лера смотрела на него широко раскрытыми глазами.
Испанец рассмеялся:
– Ну не пугайся ты так. Со временем человек ко всему привыкает. К тому же у нас на базе есть свой полиглот. Это молодая местная женщина. Ее зовут Хадиджа. Она работает переводчицей и медсестрой по совместительству.
Рафаэль заметил, как взгляд Леры изменился от удивленного к вопрошающему. Кажется, внутри проскочила искорка ревности. Он сразу же кивнул в сторону санузла:
– Иди в душ, милая. Там вода теплая, но горячей и холодной нет – одна температура.
– Я готова после этой жары и в прорубь нырнуть, – отмахнулась Лера. – Так что все отлично.
Она скрылась в душевой. Рафаэль слышал, как шумит вода, как девушка возится там, быстро, по-походному. Минут через пять вышла – в одном полотенце, мокрая, разгорячённая.
– Как хорошо, – выдохнула, падая на кровать. – Как удивительно хорошо жить после такого душа!
Полежала несколько секунд, потом села:
– Господи, я умираю с голода. У вас тут как с продуктами? А то отец меня запугал: говорит, вы там ящериц сухих покупаете и грызете.
Рафаэль усмехнулся:
– Папа пошутил. Немного однообразно, но сытно и вкусно.
– А сегодня что?
– Сегодня?.. Я думаю, наш повар придумал по случаю вашего прибытия что-нибудь особенное.
Лера улыбнулась. Потом встала, подошла к испанцу и сказала шёпотом:
– Я так по тебе соскучилась…
Влажное полотенце с тихим шорохом соскользнуло на пол.