Часть 11. Глава 30
В отделении неотложной помощи было довольно спокойно, насколько вообще это слово применимо к месту, куда поступают люди с самыми разными, иногда совершенно непредсказуемыми проблемами. Будь оно иначе, из его названия исчезло бы слово «неотложной». Но вычеркнуть его означало бы сменить профиль структурного подразделения. Либо вовсе его ликвидировать, как это пытался сделать некоторое время назад с подачи Клизмы главврач клиники имени Земского Вежновец. Но ни первое, ни второе, к счастью, не было заметно в ближайшей перспективе. Это не могло не радовать.
Так рассуждал утром этого дня доктор Круглов. Он сидел за ординаторским столом и просматривал результаты анализов, поступившие за последний час. Ему нравилась такая работа – без лишней суеты, когда можно спокойно разобраться в каждом показателе, сопоставить симптомы и убедиться, что лечение назначено правильно. В соседней комнате медсестры негромко переговаривались о чем-то своем, изредка позвякивая инструментами, и этот привычный больничный шум скорее успокаивал, чем отвлекал.
Дверь в отделение распахнулась, в фойе вкатили носилки, и доктор Круглов, отложив бумаги, вышел навстречу. Фельдшер «Скорой», молодой мужчина с усталым лицом и многодневной щетиной (Денис про себя заметил, что это последнее время становится модным. Он в свое время тоже поддался этому явлению, но быстро понял, что лучше бриться, чем ухаживать за бородой – хлопотно слишком), быстро поздоровался.
– Денис Владимирович, принимайте. Девушка, 20 лет, зовут Алиса, падение с высоты около метра. Жалуется на сильную боль в правой ноге. Самостоятельно передвигаться не могла, пришлось грузить. Подозреваю перелом нижней конечности.
На носилках лежала молодая девушка с острыми скулами и длинными светлыми волосами, разметавшимися по подушке. Даже сейчас, с раскрасневшимся от слез лицом и размазанной тушью, она выглядела так, будто сошла с обложки глянцевого журнала. Увидев Дениса в белом халате, протянула к нему руку с идеальным маникюром.
– Доктор, пожалуйста, мне очень больно! Я не могу наступить! Это конец, это конец моей карьеры! – голос у нее был высокий, с нервозными нотками, грозившими вот-вот перейти в настоящую истерику.
Денис жестом остановил медсестру Сауле Мусину, которая уже привычно собралась делать обезболивающий укол.
– Сначала осмотр. Давайте разберемся, что у нас тут.
Медсестра послушно кивнула. Каталку отвезли в третью смотровую, пациентку переложили на кушетку. Доктор Круглов начал собирать анамнез. Правый голеностопный сустав заметно отёк, кожа вокруг лодыжки приобрела синеватый оттенок. Однако явной деформации, которая могла бы указывать на перелом со смещением, не наблюдалось.
Девушка морщилась и тихо постанывала. Но когда Денис начал осторожно пальпировать область сустава и лодыжки, проверяя болезненность по костным ориентирам, она вскрикнула по-настоящему.
– Отправляйте на рентген, – распорядился он. – Снимок правого голеностопного сустава в двух проекциях: прямой и боковой.
Пока делали рентген, Денис заполнял карту. Имя – Алиса Соболевская, возраст – 20 лет, род деятельности – модель. В графе «предположительный диагноз» он написал «травма голеностопного сустава», хотя уже подозревал, что увидят на снимке. Результат пришел через двадцать минут. Получив распечатку в регистратуре, врач окончательно убедился, что его первоначальный диагноз оказался верным: у пациентки закрытый перелом наружной лодыжки правой голени без смещения отломков. Линия перелома четкая, отек мягких тканей выраженный.
«Наложить гипс и ходить месяца полтора, не меньше», – подумал Денис и направился в смотровую, где ждала Алиса. Но по дороге его остановила медсестра из процедурной.
– Денис Владимирович, я кровь на токсикологию отправила, как вы просили. Результат только что пришел.
Врач кивнул. В самом деле, просил. А все потому, что, когда осматривал пациентку, учуял запах алкоголя. Вот и решил подстраховаться. Он взглянул на распечатку. В крови Алисы обнаружили 0,8 промилле этанола. Это было не то состояние, когда человек не держится на ногах, но достаточное, чтобы слегка притупить внимание и координацию, чтобы оступиться там, где в трезвом виде прошла бы без проблем.
Когда Денис вошел в смотровую, Алиса лежала на кушетке и рассматривала что-то в телефоне. Увидев Круглова, оживилась.
– Ну что, доктор? Скажите мне что-нибудь хорошее. Мне сейчас очень нужно что-нибудь хорошее. Пожалуйста, – и постаралась, несмотря на почти полное отсутствие косметики, как можно обольстительнее улыбнуться.
– Хорошее в том, что перелом без смещения, – спокойно ответил Денис, присаживаясь на стул напротив. – Гипсовая иммобилизация на шесть-восемь недель, потом реабилитация. Через три месяца будете бегать.
Лицо девушки вытянулось.
– Шесть недель? Вы шутите? У меня через две недели съемки в Милане! Это мой шанс, понимаете? Мой единственный шанс построить нормальную карьеру! Вы представляете вообще, какая конкуренция в модельном бизнесе? А мне уже двадцать лет, я скоро буду старуха для него!
– Понимаю, но кость срастается столько, сколько нужно. Это природа придумала, а не я. Если снять гипс раньше, можно получить осложнения, и тогда про карьеру можно будет забыть вообще.
Алиса закрыла лицо руками. Денис подождал немного, давая ей время прийти в себя, а потом добавил:
– И еще один момент. В вашей крови обнаружен алкоголь. 0,8 промилле. Это состояние легкого опьянения.
Она отняла руки от лица. В глазах мелькнул страх, самый настоящий, не притворный.
– Подождите... вы хотите сказать, что это будет в моей медицинской карте? Что я была пьяная?
– Это объективный лабораторный результат. Я обязан его зафиксировать, – пожал плечами медик.
– Нет-нет-нет! – Алиса подалась вперед, забыв о больной ноге, и тут же поморщилась от боли. – Доктор, пожалуйста, умоляю вас! Если это увидят в агентстве, меня уволят. Вы не представляете, какие там порядки! Контракты, спонсоры, все построено на имидже. Если узнают, что я позволила себе выпить перед показом, меня никто больше не возьмет. Никогда.
Она говорила быстро, захлебываясь словами, и в ее глазах блестели слезы.
– Это был просто ночной клуб накануне, понимаете? Мы вчера с девочками немного посидели, я выпила совсем чуть-чуть, просто расслабиться. А утром надо было на работу. Я не выспалась, побежала, и вот... – она махнула рукой на свою ногу. – Я не хотела, честное слово. Это случайность.
Денис молчал. Он понимал, что по инструкции должен внести данные в карту. С другой стороны, видел перед собой не преступницу и не алкоголичку, а молодую девушку, совершившую глупость и расплачивающуюся за нее сломанной ногой и возможным крахом карьеры. Вспомнил, сколько раз ему самому приходилось сталкиваться с несправедливостью, сколько раз видел, как система перемалывает людей, не давая им шанса на ошибку.
Но фальсифицировать документы? Такого Круглов он не делал никогда. Это было то, против чего восставало все его существо, и поступаться принципами ради незнакомой девицы, которая вчера как следует развлеклась, не подумав о последствиях, он не собирался.
Алиса, пока Денис сидел в раздумьях, внимательно следила за выражением его лица. Она, видимо, привыкла читать людей, понимать их слабые места, и сейчас лихорадочно искала подход к этому высокому темноволосому молодому врачу с внимательными серыми глазами и упрямой складкой между бровями.
– Доктор, – сказала она тихо, почти шепотом. – Подойдите ко мне, пожалуйста.
Денис поднялся со стула и сделал шаг к кушетке, думая, что она хочет сказать что-то важное, не желая произносить этого слишком громко. Хотя, кроме них двоих, в смотровой никого не было.
– Ближе, – попросила Алиса и, когда врач наклонился, вдруг обхватила его шею руками и притянула к себе. – Я вас так отблагодарю, что вы на всю жизнь запомните. Я такое умею, вы даже не представляете…
Она прижалась к его губам своими, и Денис на мгновение растерялся. Ее руки гладили его по затылку, модель целовала настойчиво, умело, и он, застигнутый врасплох, не сразу сообразил, что нужно отстраниться. Сыграли мужские гормоны, поддался молодой мужчина соблазну. Прошло несколько секунд, может быть, десять, может быть, двадцать, прежде чем его мозг включился, и Денис понял, что это совершенно неправильно, недопустимо, чудовищно. Нарушение врачебной этики, за которое можно легко вылететь с работы.
Круглов не мог знать, что в тот момент, когда Алиса начала его целовать, дверь смотровой открылась. Ольга Великанова стояла на пороге, держа в руках небольшой пластиковый контейнер. Она пришла к Денису после своей смены, чтобы спросить, что у них сегодня на ужин и есть ли смысл заезжать в магазин. Она уже открыла рот, чтобы сказать что-то веселое, но слова застряли в горле.
Её жених целовался с пациенткой. Он стоял, наклонившись, с лицом в её ладонях, и даже не пытался отстраниться. Со стороны это выглядело так, будто он отвечает на поцелуй, поскольку чрезвычайно увлекся, забыв о том, где находится и кто он такой.
Ольга смотрела на них. Смотрела одну секунду, вторую, третью. Алиса, заметившая периферическим зрением вошедшую женщину, не спешила отпускать Дениса, наоборот, она чуть прикрыла глаза и улыбнулась уголком губ, демонстрируя полное обладание ситуацией.
Доктор Круглов спустя несколько бесконечных секунд наконец высвободился, отпрянул и в следующее мгновение заметил увидел свою невесту. Она не принялась истерично кричать, ни плакать. Но в её застывшем, окаменевшем словно, лице было что-то другое, что испугало его гораздо больше. Великанова просто смотрела на него, как на чужого человека, которого никогда не знала, а теперь, после увиденного, и знать не желает. Потом врач развернулась и вышла, плотно закрыв за собой дверь.
– Оля! – Денис рванул за ней, но зацепился карманом халата за ручку. Пока высвобождался, чтобы не порвать одежду, пока выскочил, в коридоре уже никого не было. Невеста ушла быстро, почти бегом, и ее шаги стихли за поворотом. Круглов замер в раздумье. Попробовать догнать? Но Ольга сейчас наверняка в таком состоянии, что ее лучше не трогать и дать время, чтобы успокоилась. Доктор вернулся в смотровую. Алиса смотрела на него с лёгкой улыбкой. Она понятия не имела, что она творила. Напротив, ей казалось, что случившееся очень поможет сделать так, чтобы в ее медицинской карте не было ни слова про какие-то там «промили», в которых она совершенно ничего не понимала.
– Ваша коллега? – спросила она без тени раскаяния.
– Невеста, – буркнул Круглов.
Алиса прочистила горло, поняв, что сотворила нечто неправильное.
– Простите, я не знала. Но вы же не откажетесь мне помочь?..
Денис посмотрел на нее так, что она замолчала на полуслове.
– В вашей карте будет записано все, что положено, – сказал он ровным, ничего не выражающим голосом. – Включая результаты токсикологии. Гипс вам наложит травматолог из соседнего кабинета. Всего доброго.
Он вышел, не дожидаясь ее реакции. В ординаторской сел за стол и уставился в одну точку. Руки слегка дрожали. Денис не знал, что теперь делать, как объяснить, как доказать, что это была не его инициатива, что он просто растерялся на короткое время и не собирался увлекаться. В голове крутились слова, которые ему однажды сказал отец невесты, Николай Тимурович Галиакберов, влиятельный человек с тяжелым взглядом и манерами хозяина жизни: «Ты ей не пара, Круглов. Ты простой парень из обычной семьи. Что ты ей дашь? Квартиру в хрущевке? Любовь? Любовью сыт не будешь».
Олигарх предлагал варианты. Возглавить частную клинику. Стать заведующим лечебной частью, если Ольга будет там же главврачом. А в последний раз, когда Денис отказался от всех подачек, Николай Тимурович усмехнулся и сказал: «Хочешь по-хорошему – фармацевтическая фабрика, должность генерального. Поработаешь годик, а там посмотрим». Денис тогда понял, что это не предложение, а ловушка. Сначала его посадят на теплое место, а потом аккуратно выдавят, чтобы не позорил семью.
Но он держался и верил, что они с Ольгой справятся, что их чувства сильнее предрассудков и денег. Вера в это была его точкой опоры, тем стержнем, который позволял не прогибаться под давлением. Теперь этот стержень сломался. Точнее, он сам этому способствовал, позволив какой-то незнакомой девушке себя поцеловать. Растерялся. Не оттолкнул сразу. Полминуты, всего полминуты, но Ольга видела именно это и наверняка сделала свои выводы.
Денис набрал ее номер. Телефон оказался выключен. Он написал сообщение: «Оля, пожалуйста, ответь. Это не то, что ты подумала. Я все объясню». Сообщение ушло, но ответа не было, и Круглов чувствовал, что не будет. Не сегодня. Может быть, никогда.
Он сидел в тишине ординаторской, слушая, как за окном шуршит дождь, и понимал, что их отношения, которые строились с таким трудом, вопреки всему, начали рассыпаться. Как бумага под дождем, они намокали, теряли форму и превращались в бесформенную массу, в которой уже невозможно было разобрать ни букв, ни смысла. Все, что было важным, все, за что он боролся, вдруг оказалось зыбким и ненадежным. Одно мгновение, глупая случайность, неловкий поцелуй перечеркнули всё. И он даже не мог никого винить, кроме себя. Потому что в тот момент, когда Алиса обхватила его шею, должен был оттолкнуть ее сразу. А он не оттолкнул. Почему? «Всё дело в гормонах», – грустно подумал Денис.