Андрей позвонил в обед и голосом, каким обычно сообщают про подорожание коммуналки, выдал новость: день рождения в этом году отмечаем в ресторане. Валентина Петровна даже присела на табуретку в прихожей — до апреля ещё две недели, а настроение уже испортилось.
- Мам, ты слышишь? Мы столик забронировали на двенадцать человек, в субботу, в два часа дня, - повторял Андрей. - «Берёзка» на Ленинском, ты там была на юбилее у тёти Зои.
- Слышу, - ответила Валентина Петровна. - Только не понимаю, зачем тебе ресторан. У вас квартира не однушка, стол раздвижной, я могу приехать с утра и помочь всё приготовить.
- Мам, Кристина не хочет дома. Ей проще в ресторане, там и готовить не надо, и убирать потом не придётся.
- Кристина не хочет, - повторила Валентина Петровна и замолчала.
Вот это «Кристина не хочет» она слышала последние года три-четыре, хотя женаты они уже пятнадцать лет. Раньше-то нормально жили, а как квартиру купили и переехали — началось. Кристина не хочет на дачу, Кристина не хочет гостей, Кристина не хочет, чтобы свекровь приезжала без предупреждения. Валентина Петровна каждый раз кивала — ладно, ваш дом, ваши порядки. Но день рождения сына — это уже другое.
- Андрюш, мне семьдесят пять лет, - сказала она спокойно, хотя спокойствие давалось с трудом. - Мне в ресторане тяжело, там музыка, шум, я половину не услышу. Давайте я приеду к вам, посидим по-семейному.
- Мам, мы уже всё решили.
- Кто «мы»? Ты решил или Кристина решила?
- Мам, не начинай.
***
Подруге Нине она позвонила в тот же вечер.
- Нин, они меня в ресторан отправляют. Как чужую.
- Ну ресторан — это же неплохо, - осторожно начала Нина.
- Неплохо, когда тебе сорок и ноги держат. А мне через весь город тащиться, потом три часа сидеть, где мясо пересушенное и музыка из колонок, от которой голова раскалывается.
- Валь, может невестке и правда тяжело гостей принимать? Готовить на двенадцать человек, ты же знаешь, какой это труд.
- Нина, я не прошу банкет устраивать. Я прошу пустить меня в квартиру, за которую мы с Геной три миллиона отдали.
Нина эту историю знала наизусть. Восемь лет назад Андрей с Кристиной покупали двухкомнатную в новостройке — около семи миллионов. Молодые накопили всего восемьсот тысяч, на взнос не хватало. Тогда Валентина Петровна с мужем Геннадием продали свою трёхкомнатную, купили однокомнатную, а разницу — три миллиона — перевели сыну. Без расписок, без договоров. Гена сказал: «Сыну на ноги встать важнее, нам двоим и одной комнаты хватит». Через два года Гены не стало — сердце, скорая не успела. И осталась Валентина Петровна одна в однушке с пенсией двадцать одна тысяча.
- А она мне знаешь что сказала в прошлый раз? - продолжала Валентина Петровна. - «Мы ипотеку платим, значит, мы и решаем, кого звать». Слово в слово, Нин. Я чуть телефон не выронила.
***
В прошлый раз — это было на Восьмое марта. Валентина Петровна хотела приехать, привезти внучке Полинке подарок. Полинке тринадцать, она бабушку любит, звонит каждую неделю. Позвонила заранее, за три дня, как положено.
- Валентина Петровна, у нас в субботу планы, - ответила Кристина. - Давайте в следующие выходные.
- Я на полчасика, подарок оставлю и уеду.
- Нет, мне неудобно, я уборку делаю, и вообще мы никого не ждём.
Подарок передала через Андрея. А потом Полинка проболталась по телефону:
- Бабуль, а к нам на Восьмое бабушка Света приезжала, мамина мама. Мы втроём кино смотрели.
Значит, «никого не ждём» — это только для свекрови. А Кристинина мама — пожалуйста, заходите. Валентина Петровна тогда не выдержала, спросила Андрея.
- Мам, ну это другое, - замялся сын. - Светлана Николаевна через два двора живёт, она часто забегает. А тебе ехать через весь город.
- То есть дело в расстоянии?
- Ну, и в расстоянии тоже. Кристина нормально к тебе относится, просто не любит, когда в доме много народу.
Много народу — это одна свекровь. Понятно.
***
А не сложилось у них с самого переезда. Когда купили квартиру, Валентина Петровна приехала помочь обустроиться — занавески повесить, кухню разобрать. Сорок лет завхозом в школе, у неё всё по полочкам, в крови это.
- Валентина Петровна, зачем вы кастрюли переставили? - спросила Кристина, вернувшись с работы. - У меня тут своя система.
- Кристинка, у тебя сковородки с тарелками в одном шкафу стояли, это же неудобно.
- Мне было удобно.
С каждым визитом невестка напрягалась всё сильнее. Стоило свекрови взяться за тряпку или заглянуть в холодильник — у Кристины настроение портилось на весь вечер. А Валентина Петровна не могла по-другому: приезжала, видела грязный коврик, пыль на полке — и руки сами тянулись. Не потому что Кристина плохая хозяйка — работа, ребёнок, ипотека, некогда ей. Но мать же, помочь хочется.
Однажды пришла в гости, пошла руки помыть, а из кухни голос невестки:
- Андрей, скажи маме, что мне не нужна помощь.
- Кристин, она от чистого сердца.
- Она ведёт себя так, будто это её квартира. В прошлый раз мои колготки в другой ящик переложила. Колготки, Андрей.
Валентина Петровна тогда тихо оделась и уехала, ничего не сказав. Андрей потом звонил, извинялся, говорил, что жена устала после работы. А Валентина Петровна думала: она после работы устала, а я после жизни. Только мне никто не звонит извиняться.
***
До дня рождения оставалась неделя, и она решила заехать — подарок завезти заранее. Купила Андрею рубашку за четыре тысячи, для пенсионерки деньги серьёзные, но на сына не жалко. Собралась, как на праздник — жакет, брошка Генина. Час на автобусе, потом десять минут пешком от остановки.
Позвонила в домофон. Андрей вышел на площадку в тапочках.
- Мам, привет, давай я подарок заберу, а ты, может, в следующий раз зайдёшь.
Сорок семь лет мужику, метр восемьдесят ростом, а стоит перед матерью на лестничной площадке и пакетик забирает, будто передачу в больницу принесли.
- Андрей, я час сюда ехала. Пусти меня хотя бы воды попить.
- Мам, Кристина сейчас не в настроении, у неё на работе проблемы, она никого не хочет видеть.
Из-за двери послышался женский голос. Не Кристинин. Знакомый.
- Кристинка, там кто пришёл?
Голос Светланы Николаевны — Кристининой мамы. Той самой, которая «часто забегает», ей же через два двора. Андрей отвёл глаза.
- Мам, это не то, что ты думаешь.
- А что я думаю, Андрюш? Невестка никого не хочет видеть — или конкретно меня?
Протянула ему пакет с рубашкой, развернулась и пошла к лифту. Из-за двери доносился смех Светланы Николаевны — на той самой кухне, куда свекровь не пустили.
***
Вечером позвонила Полинка.
- Бабуль, папа сказал, что ты приезжала и не зашла. Почему?
- Торопилась, Полинка, дела были.
- Какие дела, бабуль? Ты же сама говорила, что на пенсии делать нечего.
За что любила внучку — за эту прямоту. Вся в деда.
- Полинка, а бабушка Света у вас часто бывает?
- Ну да, почти каждые выходные. Иногда в будни после работы забегает. У неё тапочки свои стоят и халат в шкафу висит. И полка в холодильнике — она там йогурты свои оставляет и салаты в контейнерах. Мама говорит, так удобнее, чтоб каждый раз не таскать.
Тапочки, халат, полка в холодильнике. У Светланы Николаевны, получается, полноценный второй дом у дочки. А Валентина Петровна, которая три миллиона в эту квартиру вложила, должна на лестничной площадке подарки через порог передавать.
***
Андрей позвонил на следующее утро.
- Мам, прости за вчерашнее. Кристина расстроится, если узнает, что ты обиделась.
- Кристина расстроится? А я, по-твоему, не расстроилась?
- Мам, давай не будем ссориться перед днём рождения.
- Я не ссорюсь. Объясни мне одну вещь: почему Светлане Николаевне можно приходить когда угодно, а я должна записываться за три дня и стоять на площадке?
Андрей молчал. Потом вздохнул.
- Мам, это разные ситуации. Светлана Николаевна приходит, сидит, общается. Ничего не трогает, не переставляет. А ты приходишь и начинаешь хозяйничать.
- Я прихожу и помогаю.
- Кристина воспринимает по-другому. Ей кажется, что ты её контролируешь. Считаешь плохой хозяйкой.
- Андрей, когда вы покупали квартиру — кто дал три миллиона на взнос?
- Мам, при чём тут это?
- При том. Мы с отцом продали трёхкомнатную и переехали в однушку, чтобы вы жили нормально. А меня теперь в эту квартиру не пускают.
- Тебя пускают, мам. Просто нужно заранее договариваться.
- С кем? С Кристиной?
- Мам, это наш с ней дом. И да, у нас свои правила.
Валентина Петровна аккуратно нажала на красную кнопку. Бросать трубку считала невоспитанным, хотя очень хотелось.
***
В субботу в ресторан она не поехала. Позвонила Андрею утром — давление подскочило, голова кружится, полежать надо.
Враньё. Давление было в норме. Просто не хотела сидеть там и улыбаться Кристине, смотреть, как Светлана Николаевна устроится рядом с зятем, а она — где-то с краю.
Нине позвонила после обеда.
- Не поехала. Соврала, что давление. Стыдно, Нин, но не смогла.
- Валь, ты не замыкайся. Андрей один раз живёт, ему тоже нелегко между вами.
- А мне легко? Живу одна, муж умер, сын раз в две недели на полчаса заезжает. Ничего не прошу. Хочу одного — чтоб не была для него чужая. А получается, что его тёща ему ближе родной матери.
***
Андрей приехал на следующий день. Без Кристины. Привёз кусок ресторанного торта в коробочке и виноватые глаза.
- Мам, нам нужно поговорить. Кристина вчера после ресторана устроила разнос. Говорит — выбирай: или она, или мать.
Валентина Петровна поставила перед ним чашку.
- И что ты выбрал?
- Никого я не выбираю. Просто нужно как-то нормально жить.
- Андрюш, а ты ведь знал, что Светлана Николаевна у вас каждые выходные? Тапочки, халат, полка в холодильнике — знал?
- Знал, - тихо ответил он.
- И тебя это не смущало? Тебе, значит, проще мать на площадку выставить, чем с женой поспорить.
Андрей потёр лицо ладонями.
- Мам, я поговорю с Кристиной. Серьёзно. Но и тебе придётся перестать наводить порядок в чужом доме.
- В чужом, - повторила Валентина Петровна. - Три миллиона, которые мы с папой вам отдали, — не милостыня. Отец тогда сказал: «Вложим в сына, нам хватит». Но я не думала, что вкладываю в квартиру, где мне место на лестничной клетке.
Андрей допил чай и уехал. Обещал подумать.
***
Через три дня позвонила Полинка.
- Бабуль, у нас тут такое было. Папа с мамой так ругались — я даже в наушниках слышала. Папа говорил, что ты должна приходить нормально, не по записи. Что несправедливо — бабушке Свете всё можно, а тебе нельзя. А мама кричала, что ты всё переделываешь и что это её дом.
- А потом?
- Потом папа сказал про три миллиона. Что если мама будет так себя вести, пусть возвращает. А мама замолчала, потом сказала, что никакие три миллиона она возвращать не собирается, потому что ипотеку они платят сами, а первоначальный взнос — это подарок.
- Подарок, - тихо повторила Валентина Петровна.
- Бабуль, а это правда был подарок?
- Полин, это была вся наша с дедом жизнь. Но некоторым людям это объяснять бесполезно.
Они с Геной двадцать лет за эту трёшку платили. Гена паркет по выходным перестилал, она обои клеила. Подарок, значит.
***
А через неделю позвонила сама Кристина.
- Валентина Петровна, нам нужно поговорить. Не по телефону. Можно, я к вам приеду?
Приехала в тот же вечер. Одна, без Андрея. Села на ту же табуретку на кухне, на которой неделю назад сын сидел.
- Не буду ходить вокруг да около. Андрей поставил ультиматум. Либо я начинаю с вами нормально общаться, либо он подаёт на развод.
Валентина Петровна аж за край стола схватилась. Развод — это было последнее, чего она хотела.
- Кристина, я никогда не просила Андрея ни о каком разводе.
- Знаю. Но он сам дошёл. Говорит, надоело разрываться и смотреть, как мать на лестнице стоит, пока моя мама чувствует себя у нас как дома.
- И что ты от меня хочешь?
Кристина помолчала. И сказала — впервые за все эти годы в голосе было что-то похожее на честность:
- Я хочу, чтобы вы одну вещь поняли. Я вас не ненавижу. Я вас боюсь.
- Боишься?
- Когда вы приходите, мне кажется, что я маленькая девочка, которая ничего не умеет. Вы всё делаете лучше, быстрее, правильнее. Смотрите на мою кухню — бардак. На жизнь мою — тоже бардак. А я стараюсь, Валентина Петровна. Работа, Полинка, ипотека эта дурацкая — и каждый месяц считаю, хватит или не хватит. А тут вы приезжаете и молча кастрюли переставляете.
- Я никогда не говорила, что ты плохая хозяйка.
- Не говорили. Молча переставляли. Это было хуже.
Валентина Петровна смотрела на невестку. Сорок два года, тёмные круги, пальцы мнут ремешок сумки. И она поняла — не умом, а нутром — что эта женщина тоже просто пытается не утонуть. И свекровь, которая одним движением кастрюли показывает «не справляешься», ей как ещё одна гиря на шею.
Только вот Светлана Николаевна ничего не переставляет. Она приходит и просто сидит. Может, в этом всё и дело? А может, свою маму любой человек терпит иначе, чем чужую женщину, даже если та отдала три миллиона.
- Ладно, - сказала Валентина Петровна. - Я больше ничего трогать не буду.
- Правда?
- Правда. Буду приходить и сидеть. Как Светлана Николаевна. Но и ты тогда перестань от меня прятаться. Мне семьдесят пять, Кристина. Я не контролировать вас хочу. Мне просто хочется иногда рядом с сыном и внучкой посидеть. У меня больше никого нет.
Кристина кивнула. Встала, застегнула куртку.
- Я поговорю с Андреем. Давайте попробуем.
- Только без разводов, - Валентина Петровна посмотрела ей в глаза. - Полинке отец нужен дома, а не по выходным с пакетом торта.
Кристина задержалась на секунду, кивнула и вышла.
***
Валентина Петровна закрыла дверь. Попробуем. Удобное слово — ни к чему не обязывает. Может, и правда получится. А может, через месяц всё вернётся: Светлана Николаевна в тапочках на кухне, а Валентина Петровна опять будет звонить за три дня и слышать «нам неудобно».
Она прошла на кухню, включила чайник. Достала кружку с надписью «Лучшая бабушка» — Полинка дарила позапрошлой весной, когда ещё можно было приехать и забрать подарок лично. Бросила пакетик, размешала два куска сахара. Гена ругал за сладкое, а теперь некому.
Потом открыла шкаф и достала его фотографию — ту, что убрала после похорон, потому что каждый раз видела и разговаривать с ней начинала.
- Ну что, Ген. Три миллиона наши с тобой теперь подарком обозвали. Слышал бы ты — оценил бы.
Поставила фотографию на полку в комнате. На видное место. Пусть стоит.
Из еды была гречка со вчерашней котлетой. Валентина Петровна сунула тарелку в микроволновку, достала вилку. За стенкой у соседей работал телевизор — в однушке слышно всё, и как ужинать садятся, и как кошка по коридору топает. В трёхкомнатной такого не было. Но трёхкомнатная теперь чужая.
Микроволновка пикнула. Валентина Петровна достала тарелку, села за стол и начала есть.