Грохот из детской Лена услышала ещё от входной двери. Артём в школе, Дима на работе, а в квартире кто-то двигал мебель и бубнил себе под нос. Она схватила зонт из подставки и на цыпочках двинулась по коридору.
- Мам, ты что тут делаешь? - Лена выдохнула и опустила зонт.
Валентина Сергеевна, красная от усилий, стояла посреди детской, уже успев сдвинуть письменный стол к противоположной стене. Книжки из шкафа лежали стопками на полу, а кровать сына почему-то стояла поперёк комнаты.
- А что я делаю, по-твоему? У ребёнка стол у батареи стоял, ему же жарко заниматься, - спокойно отвечала мать, вытирая руки о фартук, который, видимо, принесла с собой. - Я ещё хотела шторы поменять, но решила сначала мебель расставить нормально.
- Мы специально стол к батарее поставили, потому что Артёму там светлее, - Лена чувствовала, как привычно начинает закипать. - И зачем ты кровать развернула?
- По фэншую так правильнее, мне Зинаида Фёдоровна объяснила, она в этом разбирается, - безапелляционно заявила мать.
- Мам, какой фэншуй, это комната десятилетнего мальчика, - Лена поставила сумку на пол, потому что руки начали уставать от всего этого разговора. - Ты вообще как вошла?
- Ключом. Ты мне сама ключ давала, между прочим.
Лена прекрасно помнила, как и зачем давала матери запасной комплект. Три года назад, когда Артём ходил во второй класс, ему нужно было открывать дверь после школы, а ключи он терял каждую неделю. Запасной комплект отдали бабушке на всякий случай, потому что она жила через две остановки. Артём давно вырос из привычки терять ключи, а запасной комплект прочно осел в сумке Валентины Сергеевны.
- Между прочим, я полмиллиона в эту квартиру вложила, - добавила мать таким тоном, будто речь шла о контрольном пакете акций.
Вот это «между прочим» и «полмиллиона» Лена слышала уже сто пятьдесят раз, не меньше. Каждый раз, когда мать делала что-то без спроса и получала замечание, в ход шла эта фраза. Полмиллиона рублей Валентина Сергеевна действительно дала семь лет назад, когда они с Димой покупали двушку в ипотеку. Квартира стоила четыре с половиной миллиона, ипотеку тянули сами, но эти пятьсот тысяч на первоначальный взнос - мать вцепилась в них намертво.
- Мам, мы сколько раз просили - не приходи без звонка, - Лена старалась говорить ровно.
- Я и звонила, ты трубку не брала, - пожала плечами Валентина Сергеевна.
Лена посмотрела телефон. Один пропущенный вызов, сорок минут назад. Мать позвонила один раз, не дождалась ответа и спокойно пошла хозяйничать.
***
- Знаешь, что меня добивает, - говорил вечером Дима, рассматривая переставленную мебель. - Не то, что она приходит. А то, что она искренне считает, что имеет на это право.
- Она мне прямо так и сказала: я полмиллиона вложила, - Лена ставила книжки обратно на полку в том порядке, к которому привык сын.
- Мы за семь лет почти четыре миллиона банку выплатили, - Дима взялся двигать стол обратно. - Это вообще как работает? Она десять процентов внесла, а ведёт себя как застройщик.
Лена промолчала, потому что разговор этот у них с мужем случался не в первый раз и даже не в десятый. Дима - мужик спокойный, на конфликт не лез, но тёщу терпел с каждым разом всё тяжелее.
- Ладно, классика жанра, - подвёл он итог и пошёл укладывать Артёма.
У Димы вообще на всё была «классика жанра». Тёща пришла без спроса - классика жанра. Тёща переставила мебель - классика жанра. Тёща выбросила его старые кроссовки, в которых он на дачу ездил - тоже классика жанра. Ещё когда они въехали, мать Лены на следующий же день явилась с рулеткой и блокнотом - замерять, куда какую мебель ставить. Лена тогда не придала значения, решила, мать просто радуется за них. Потом Валентина Сергеевна стала приезжать по субботам - якобы помогать с уборкой. Помощь заключалась в том, что она перекладывала вещи в шкафах по-своему, выбрасывала то, что считала лишним, и громко комментировала, что у Лены в холодильнике не те продукты.
- Ты молоко берёшь за девяносто рублей, а в «Пятёрочке» за семьдесят, между прочим, - учила она дочь.
- Мам, это разное молоко, мне это нравится больше.
- Деньги считать не умеешь, поэтому и в ипотеке сидите.
Дима один раз попробовал мягко поговорить с тёщей. Пришёл к ней со своими фирменными эклерами из кондитерской, сел на кухне и начал объяснять, что они ценят её помощь, но хотели бы, чтобы она предупреждала о визитах заранее.
- Дмитрий, я в эту квартиру полмиллиона вложила, - отрезала Валентина Сергеевна, даже не попробовав эклер. - Мне что, по записи к дочери ходить?
***
Через две недели после перестановки в детской случился новый эпизод. Лена вернулась с работы пораньше и обнаружила в своей квартире мать и незнакомую пожилую женщину. Обе сидели на кухне и пили чай из Лениных чашек, которые она берегла для гостей.
- О, Леночка, познакомься, это Нина Павловна из моего хора, - радостно представила мать. - Я ей рассказывала, какую мы вам квартиру купили, вот она и попросилась посмотреть.
- Какую вы нам квартиру купили? - Лена переспросила, думая, что ослышалась.
- Замечательная квартира, просторная, ремонт хороший, - закивала Нина Павловна, явно уже получившая экскурсию. - Валентина, ты молодец, такое детям устроила.
Лена молча прошла в спальню и набрала Диму.
- Она привела чужую тётку в нашу квартиру хвастаться, что она нам квартиру купила, - голос у Лены был совершенно ровный, что обычно означало крайнюю степень бешенства.
- Классика жанра, - ответил Дима.
- Нет, Дим, это уже не классика. Это цирк с конями. Я выхожу и прошу их уйти.
- Давай я приеду и поговорю.
- Не надо. Я сама.
Лена вернулась на кухню. Нина Павловна уже рассматривала семейные фотографии на стене и причитала, какой славный мальчик Артём.
- Нина Павловна, извините, пожалуйста, но мне нужно заниматься домашними делами, - сказала Лена. - Мам, я тебя провожу.
- Лена, ну что ты, мы только чай попили, - начала мать.
- Мам, я провожу вас, - повторила Лена.
Нина Павловна засуетилась, быстро попрощалась и ушла. Валентина Сергеевна осталась в прихожей и смотрела на дочь обиженными глазами.
- Ты меня перед человеком опозорила.
- Мам, ты привела в мой дом постороннего человека без моего ведома. Мне это неприятно.
- Между прочим, без моих денег этого дома бы не было, - привычно начала Валентина Сергеевна.
- Мам, я тебя очень прошу, перестань так говорить, - Лена устала и хотела есть, а не спорить.
- Правду говорить не хочешь слушать, вся в отца, - бросила мать и ушла, хлопнув дверью.
***
Пару недель было тихо. Валентина Сергеевна звонила, разговаривала сухо, в гости не приходила. Лена даже подумала, что мать обиделась и это, как ни странно, к лучшему. Но тишина оказалась обманчивой.
В конце марта Дима приехал с работы злой.
- Твоя мать была на балконе, - сказал он с порога.
- Откуда ты знаешь?
- Потому что коробки с моими инструментами нет. И складного стула нет. И удочек нет.
Лена вышла на балкон. Действительно, Димин угол, где он хранил инструменты, рыболовные снасти и складную мебель для дачи, был вычищен. Вместо этого стояли три горшка с геранью.
- Она мне позвонила днём, сказала, что принесёт Артёму учебник, который он у неё забыл, - вспомнила Лена. - Я ей сказала, чтобы оставила у двери.
- Ну вот она и оставила. Учебник у двери, а мои вещи, видимо, на помойке.
Лена позвонила матери.
- Мам, где Димины вещи с балкона?
- А зачем на балконе этот хлам? Я выбросила. Балкон должен быть для отдыха, а не для сарая, - спокойно ответила Валентина Сергеевна.
- Мам, это вещи моего мужа. Там удочки были за двенадцать тысяч. Инструменты.
- Скажи своему мужу, что если бы он не захламлял квартиру, в которую, между прочим, я полмиллиона вложила, ничего бы не пришлось выбрасывать.
Дима молча слушал этот разговор и потом так же молча ушёл на кухню. Лена нашла его через десять минут - он сидел за столом и что-то считал на калькуляторе в телефоне.
- Пятьсот тысяч, - сказал он. - У нас на накопительном счёте сейчас шестьсот двадцать. Давай отдадим ей эти деньги и закроем тему.
- Ты серьёзно?
- Абсолютно, - Дима поднял голову. - Она семь лет нам этими деньгами тычет. Каждый раз. За семь лет можно было три раза эту сумму заработать. Отдаём - и всё.
- Она не возьмёт.
- Возьмёт. Переведём на карту, и пусть попробует не взять.
***
На следующий день Лена поехала к матери. Та жила в однокомнатной квартире, в обычной пятиэтажке, и гордилась тем, что после развода с отцом Лены вырастила двоих дочерей одна и ни у кого ничего не просила. Это была правда, и Лена мать за это уважала. Но одно дело уважение, а другое - когда тебе семь лет этим уважением по голове стучат.
- Мам, мы с Димой решили вернуть тебе пятьсот тысяч, - Лена положила на стол распечатку перевода. - Деньги уже у тебя на карте.
Валентина Сергеевна посмотрела на распечатку, потом на дочь.
- Это что значит?
- Это значит, что мы тебе благодарны за помощь, но хотим, чтобы ты перестала считать нашу квартиру своей. Ты нам дала денег семь лет назад, мы вернули.
- Я вам не в долг давала, а от сердца, - голос у матери задрожал, и Лена почувствовала укол совести, но продолжила стоять на своём.
- Мам, ты каждый раз напоминаешь про эти деньги, когда мы просим тебя не приходить без звонка. Ты выбросила вещи Димы. Ты водишь в нашу квартиру посторонних людей. Мы не можем так больше.
- Я мать, и я буду ходить к своей дочери, когда считаю нужным, - Валентина Сергеевна выпрямилась и сложила руки на груди.
- Хорошо, тогда мы заберём ключ.
- Не отдам.
- Мам, пожалуйста.
- Не отдам. Это мой ключ, ты мне его дала, и я его оставлю у себя.
Лена ушла ни с чем, если не считать перевода, который мать так и не прокомментировала. Деньги Валентина Сергеевна обратно не перевела.
***
Через три дня Дима вызвал мастера и поменял замок во входной двери.
- Ты понимаешь, что будет? - спросила Лена, глядя на новенькую блестящую личинку.
- Классика жанра, - кивнул Дима. - Но других вариантов у нас нет.
Мать обнаружила смену замка в ближайший понедельник. Лена была на работе, когда телефон начал разрываться.
- Вы замок поменяли? - голос Валентины Сергеевны был таким, что Лена отодвинула телефон от уха.
- Да, мам. Мы тебя просили вернуть ключ, ты отказалась.
- Я полмиллиона в вашу квартиру вложила, а вы мне дверь закрываете?
Лена промолчала. Не потому что нечего было сказать, а потому что мать не слышала ничего, кроме собственных аргументов, и повторять одно и то же в сто пятьдесят первый раз не было ни сил, ни смысла.
- Я сейчас Ирине позвоню, - пригрозила мать.
- Звони, - ответила Лена.
***
Ирина, старшая сестра Лены, жила в другом районе с мужем и двумя сыновьями-подростками. С матерью у неё отношения были проще - Валентина Сергеевна туда не совалась, потому что зять Андрей один раз в самом начале спокойно и твёрдо сказал: «Валентина Сергеевна, в нашей семье решения принимаем мы с Ириной, и если нам нужна помощь, мы попросим». Мать обиделась, но спорить не стала, и с тех пор к старшей дочери ездила только по приглашению.
С Леной так не получилось, потому что Лена с детства была мягче и уступчивее, и мать это прекрасно знала и пользовалась.
Ирина позвонила вечером.
- Лен, мне мать звонила, рыдала в трубку час, - начала сестра. - Говорит, вы замки поменяли и деньги ей швырнули в лицо.
- Мы перевели на карту пятьсот тысяч, которые она нам дала семь лет назад. Потому что она каждый божий раз нам ими тычет.
- Ну а замки-то зачем?
Лена начала перечислять: мебель, выброшенные вещи, чужие люди в квартире, приходы без звонка, постоянные «полмиллиона между прочим». Ирина слушала молча.
- Лен, я понимаю, но она же мать. Ей шестьдесят три года, она одна живёт, ну куда ей деваться.
- Ира, когда она к тебе последний раз без спроса приходила?
Ирина замолчала.
- Вот именно, - сказала Лена. - Потому что Андрей сразу вопрос закрыл, а мы семь лет терпели.
- Ладно, это ваше дело, - согласилась сестра. - Но мать жалко, она реально плакала.
***
В начале апреля Лена шла с работы и встретила у подъезда тётю Тамару, мамину двоюродную сестру, которая жила в соседнем доме.
- Леночка, а я тебя караулю, - тётя Тамара схватила её за рукав. - Тут такое дело. Твоя мама квартиру продаёт.
- Мам, что? Какую квартиру? - Лена остановилась.
- Однушку свою. Риелтора уже нашла, вчера ей девушка приходила, фотографии делала для объявления. Мне Галина из третьего подъезда сказала, она видела, как они с рулеткой по квартире ходили.
- Тёть Тамар, вы ничего не путаете?
- Галина врать не будет, она тридцать лет на одной площадке с Валей живёт, - обиделась тётя Тамара. - И мне Валя сама обмолвилась на прошлой неделе, что хочет «поменять обстановку». Я тогда не поняла, а теперь вот.
Лена прибежала домой и с порога выложила всё Диме.
- Она продаёт квартиру, - повторила она, потому что муж смотрел на неё и молчал. - Однушку свою продаёт.
- И куда она собирается жить? - медленно спросил Дима, хотя ответ оба уже знали.
- К нам, Дим. Она собирается к нам.
- Не классика жанра, - впервые за всё время сказал что-то другое Дима. - Это уже высшая лига.
***
Лена позвонила матери в тот же вечер.
- Мам, мне тётя Тамара сказала, что ты квартиру продаёшь. Это правда?
- А тётя Тамара пусть своими делами занимается, - огрызнулась Валентина Сергеевна.
- Мам, ответь.
- Ну да, продаю. Мне в однушке тесно, содержать её дорого, коммуналка растёт каждый год.
- И куда ты собираешься?
- Как куда? К вам, конечно. У вас двушка, комната Артёма большая, разделим перегородкой, я вообще много места не занимаю.
Лена села на стул и некоторое время просто молчала в трубку.
- Мам, мы тебя к себе не приглашали.
- А меня не нужно приглашать. Я мать. Я полмиллиона в эту квартиру вложила. Вы мне, между прочим, даже ключ не дали от нового замка.
- Мам, ты же деньги обратно получила.
- Я их не просила.
- Мам, ты не можешь продать свою квартиру и заселиться к нам. Мы не согласны.
- А куда мне деваться? Вы меня, родную мать, на улицу выгоните?
- У тебя есть квартира. Не продавай её, и не придётся никуда деваться.
- Решение принято, - отрезала Валентина Сергеевна и повесила трубку.
***
Следующие две недели превратились в сплошной телефонный кошмар. Лене звонили все: тётя Тамара, троюродная сестра из Воронежа, мамина подруга Зинаида Фёдоровна, и даже бывшая соседка, которая переехала пять лет назад. Все как один передавали слова Валентины Сергеевны: дочь выгнала мать из дома, замки поменяла, деньги швырнула, а теперь и жить не пускает. Мать успела обзвонить всех и каждого и изложить свою версию событий, в которой она была несчастной жертвой, а Лена - неблагодарной дочерью.
- Лена, ну как ты можешь, она же старый человек, - причитала Зинаида Фёдоровна.
- Ей шестьдесят три, она на фитнес ходит три раза в неделю, - отвечала Лена.
- Это не меняет дела, она твоя мать, между прочим.
Даже Зинаида Фёдоровна уже говорила «между прочим». Видимо, заразное.
Ирина позвонила второй раз, и в этот раз разговор был жёстче.
- Лена, мать говорит, что уже покупателя нашла на квартиру.
- Ира, ты же понимаешь, что это шантаж?
- А если не шантаж? Если она реально продаст?
- Тогда пусть снимает жильё или покупает что-то другое. У неё будут деньги от продажи.
- Она говорит, что хочет к вам.
- Ира, она хочет к нам жить, не спросив нас. Как ты себе это представляешь?
- А ко мне она не поедет, у нас самих четверо в двушке, - быстро уточнила Ирина.
- Замечательно, - Лена даже усмехнулась. - То есть мне она должна жить на голове, а к тебе нельзя, потому что тесно.
- Лен, не передёргивай.
- Ира, ты десять лет живёшь спокойно, потому что Андрей один раз поговорил с мамой. А я семь лет терплю, а когда прошу остановиться - я плохая дочь.
Ирина обиделась и бросила трубку.
***
Валентина Сергеевна квартиру продала. Быстро, за три миллиона четыреста, хотя, по словам тёти Тамары, могла бы получить на триста тысяч больше, если бы не торопилась. Вырученные деньги положила на вклад и переехала временно к Зинаиде Фёдоровне, в её двухкомнатную.
- Пока поживу у подруги, а когда дочь одумается - перееду, - рассказывала она всем знакомым.
Лена чувствовала себя отвратительно. Каждое утро просыпалась с мыслью, что, может, неправа, может, нужно уступить. Потом вспоминала переставленную мебель, выброшенные удочки Димы, чужую тётку на своей кухне и это бесконечное «полмиллиона, между прочим» - и понимала, что если уступит сейчас, дальше будет только хуже.
Дима держался ровно, хотя Лена видела, что ему тоже непросто.
- Мне мать жалко, - призналась она ему однажды вечером.
- Мне тоже, - сказал Дима. - Но жить с ней я не готов, и ты не выдержишь. Она за неделю нам всю квартиру перестроит, нас поссорит, а Артёму будет объяснять, что родители его неправильно воспитывают.
- Я знаю.
- Тогда держимся.
***
В конце апреля Валентина Сергеевна пришла к ним сама. Позвонила в дверь утром субботы. Лена открыла и увидела мать с двумя большими сумками.
- Принимай, дочка, у Зинаиды больше оставаться не могу, она сама уже намекает, - Валентина Сергеевна шагнула к порогу.
Лена стояла в дверях и не двигалась.
- Мам, мы же говорили. Ты не можешь у нас жить.
- А где мне жить? На вокзале? - мать поставила сумки. - Я ради вас квартиру продала, чтобы ближе к внуку быть, помогать.
- Мам, ты продала квартиру, потому что решила, что мы тебя примем. Мы тебя не приглашали. У тебя три с лишним миллиона на счёте, сними квартиру.
- Я свои деньги на чужих людей тратить не собираюсь, - возмутилась мать.
Из-за Лениной спины появился Артём.
- Бабуль, привет, - мальчик улыбнулся.
- Артёмка, скажи маме, пусть меня впустит, - Валентина Сергеевна мгновенно переключилась на внука.
- Артём, иди к себе, - сказала Лена.
- Видишь, она мне даже внука не даёт обнять, - всхлипнула мать.
Дима вышел в коридор, молча взял Артёма за плечо и увёл в комнату. Лена стояла в дверях и смотрела на мать, которая начала по-настоящему плакать.
- Мам, послушай меня. Мы тебя любим. Но жить вместе не будем. Я могу помочь тебе найти квартиру для съёма. Рядом с нами, если хочешь. Мы будем приезжать, Артём будет приходить.
- Не нужна мне ваша съёмная квартира, мне нужна моя семья, - Валентина Сергеевна схватила сумки, развернулась и ушла.
Лена закрыла дверь. Из детской слышалось, как Дима что-то тихо объясняет сыну.
***
Ирина перестала звонить. Тётя Тамара при встрече здоровалась, но разговаривать не хотела. Троюродная сестра из Воронежа прислала длинное сообщение о том, что с матерями так не поступают, и что карма всё вернёт. Лена прочитала и не ответила.
Валентина Сергеевна сняла себе однушку в соседнем доме. Не сама, конечно, а по совету Зинаиды Фёдоровны, когда у той кончилось терпение. Мать теперь жила в сорока метрах от дочери и демонстративно проходила мимо их подъезда, надеясь на случайную встречу.
Лене позвонила Ирина, коротко.
- Ты в курсе, что мать с сердцем слегла? Андрей возил её к врачу.
- Серьёзно? - испугалась Лена.
- Давление скакнуло, ничего критического, таблетки выписали. Но имей в виду.
- Спасибо, что сказала.
- Это не для тебя, это для мамы, - отрезала Ирина и повесила трубку.
Лена положила телефон, постояла минуту, потом достала из шкафа куртку и поехала к матери. Не мириться, не сдаваться. Отвезти лекарства и посидеть рядом, пока та ворчит, что дочь бессердечная.
Валентина Сергеевна открыла дверь и ничего не сказала. Лена тоже молчала, разбирая пакет с продуктами и лекарствами, которые купила по дороге. Мать сидела на диване в съёмной квартире, среди чужой мебели, и смотрела на дочь.
- Я ключ от этой квартиры тебе оставлю, - вдруг сказала Валентина Сергеевна. - На случай, если мне плохо станет.
- Хорошо, мам, - ответила Лена.
Больше они в тот вечер ничего друг другу не сказали. Лена разложила продукты в холодильник, проверила, есть ли у матери всё из списка лекарств, и уехала домой.
***
Артём в мае спросил, почему бабушка больше не приходит и почему тётя Ира не звонит на его день рождения. Лена сказала, что бабушка живёт рядом и он может к ней заходить. Мальчик подумал и спросил: «А можно я сам к ней схожу после школы?»
Лена кивнула и пошла на кухню разогревать ужин.