Он сломался в секунду. Улыбка сползла, глаза стали злыми, колючими.
— Ах ты старая ду ра, — прошипел он, подходя ближе. — Думаешь, я с тобой из-за любви был? Да на тебя смотреть тошно без литра ботокса. Трясешься над каждым рублем, а туда же, любовь крутить! Сидела бы в своем болоте!
Ирина Сергеевна выглядела на свои пятьдесят пять с хорошей натяжкой. Точнее, с хорошим филлером. Подтянутая, ухоженная, с идеальным маникюром и легким запахом Creed, который стоил половины зарплаты ее бухгалтера. Двое детей учились в Лондоне, бывший муж исправно платил алименты и даже присылал подарок на 8 марта из своей новой жизни в Израиле. У неё была квартира в центре, «Мерседес» в гараже и абсолютная, звенящая пустота внутри.
Она познакомилась с ним в фитнес-клубе. Он подошел к тренажеру, где она мучительно пыталась осилить жим ногами, и улыбнулся:
— Вам помочь? А то вы сейчас переусердствуете и завтра не встанете.
— Молодой человек, я вот уже сорок лет как-то встаю без посторонней помощи, — отрезала она, но с улыбкой.
Его звали Руслан. Ему было тридцать два. Красивый, наглый, с идеальным прессом и глазами, которые смотрели на неё так, как не смотрел никто лет десять. Не как на мать, не как на начальницу, не как на «женщину в возрасте». А как на женщину. Просто женщину.
Через неделю они пили кофе в баре около дома. Через месяц он перевез к ней свои кроссовки и гель для душа. Она чувствовала себя девочкой-подростком, честное слово. Покупала дурацкое белье, красила волосы чаще обычного, слушала его музыку и делала вид, что ей нравится Моргенштерн.
— Ир, ты кайфовая, — говорил он, зарываясь носом в её волосы. — С тобой так легко. Мои ровесницы — ду ры, им только тачки, да рестораны подавай. А ты настоящая.
Она таяла. Она понимала, конечно, головой, чем всё это попахивает. Но внутри у неё был такой голод по нежности, что мозги нервно отдыхали в сторонке.
Проблемы начались с мелочей. Пропал старинный золотой перстень отца, ещё дореволюционный, очень дорогой, но гораздо дороже была память об отце. Она подумала — ну, убрала куда-то. Потом исчезли пять тысяч евро, которые лежали в книжке на всякий случай. Она спросила напрямую.
Руслан обиделся:
— Ир, ты чего? Ты меня за кого держишь? Да я за месяц зарабатываю в два раза больше в своем зале! Мне твои копейки не нужны.
Она поверила. Ей так хотелось верить, что она заставила себя забыть.
А потом наступил день рождения её подруги Светы. Собрались свои, проверенные, ещё с институтской скамьи. Руслан напросился сам:
— Хочу узнать твоих друзей. Я же часть твоей жизни теперь, да?
Вечер начинался хорошо. Света, правда, смотрела на Руслана волком, но держала дипломатичный нейтралитет. Муж Светы, Игорь, известный циник и хирург, наливал всем коньяк и травил байки из больницы.
А потом заговорили про музыку. Кто-то вспомнил про Цоя, про «Кино», про то, как под «Группу крови» сдавали выпускные экзамены.
— Ой, да ладно вам, — неожиданно вмешался Руслан, развалившись на диване и потягивая виски. — Цой — это скука смертная. Три аккорда, мычание под гитару. Сейчас музыка совсем другая, драйвовая. А вы просто старые и не понимаете.
Повисла тишина. Ирина Сергеевна почувствовала, как краснеет. Игорь медленно поставил рюмку на стол.
— Слышь, молодой. Ты бы полегче. Тут люди застали время, когда Цой живьем выступал. А ты еще под стол пешком ходил.
— Я просто мнение высказал, — хмыкнул Руслан. — Вообще-то у нас свобода слова.
Света перевела разговор на другую тему, но осадочек остался у всех. Вечер был скомкан. Дома Ирина Сергеевна попыталась поговорить:
— Рус, ну зачем ты так? Это мои друзья, я с ними тридцать лет. Неужели нельзя было смолчать?
— А что я такого сказал? Правду? — он смотрел холодно. — Ты сама зажалась в своем прошлом. Живешь воспоминаниями. А я — твое настоящее. Хочешь ты этого или нет.
Она промолчала. Проглотила. Опять.
Последней каплей стал звонок от дочери из Лондона.
— Мам, у меня карту заблокировали. Ты снимала крупную сумму?
— Какую сумму? Нет.
— Странно. Мне банк смс прислал о снятии трех тысяч евро с твоего счета в нашем местном отделении.
Ирина Сергеевна похолодела. Полезла в приложение. Деньги действительно сняли. В тот день, когда она была у косметолога и оставляла карту дома. Она вообще её редко куда-то брала, потому что эта карта была для того, чтобы переводить деньги дочери. А Руслан в этот день оставался дома, чтобы «поработать над программой тренировок».
Она не стала устраивать сцен. Дождалась вечера. Он пришел довольный, с цветами.
— Ириш, солнце, давай сходим куда-нибудь? Отметим? Я сегодня рекорд в зале поставил.
Она сидела в кресле с бокалом вина. Посмотрела на него долгим взглядом.
— Руслан, сними квартиру до завтрашнего дня. Я завтра специально беру выходной. Свои вещи заберешь, ключи мне оставишь.
Он изменился в лице. Сначала сделал круглые глаза:
— Ты о чем? Ир, что случилось?
— Три тысячи евро. С моей карты. Через банк, где я никогда не была.
— Это ошибка! Это не я! Ты что! Да как ты могла подумать!
— Я не думаю, — сказала она устало. — Я знаю. Ты единственный, кто был дома в тот день. Уходи тихо. Я не буду писать заявление. Просто исчезни.
Он сломался в секунду. Улыбка сползла, глаза стали злыми, колючими.
— Ах ты старая ду ра, — прошипел он, подходя ближе. — Думаешь, я с тобой из-за любви был? Да на тебя смотреть тошно без литра ботокса. Трясешься над каждым рублем, а туда же, любовь крутить! Сидела бы в своем болоте!
Она не ожидала. Не ожидала такой злобы, такого презрения в голосе. Это было больнее, чем кража.
— Вон, — тихо сказала она, вставая. — Убирайся. А насчёт заявления я всё же подумаю.
Он швырнул цветы на пол, пнул журнальный столик так, что треснула ножка, и ушел, хлопнув дверью. Через час пришла смс: «Перевод на 3000 евро принят». Он вернул. Испугался, наверное.
Она сидела в тишине пустой квартиры, смотрела на сломанный столик, на разбросанные розы и чувствовала... пустоту. Нет, не боль. Не обиду. А странное, незнакомое чувство освобождения. Как будто с нее содрали дорогую, но чужую, неудобную шкуру, в которая была ей не по размеру мала.
Потом она встала, собрала цветы, выкинула их в мусоропровод. Убрала поломанную ножку. Налила себе новый бокал ви на, включила Цоя. «Закрой за мной дверь, я ухожу».
И впервые за полгода улыбнулась по-настоящему.
На следующий день она заблокировала его номер, сменила замки и купила путевку в Испанию. Одну. Потому что быть одной, оказывается, не так уж и страшно. Страшно — быть с тем, кто смотрит на тебя как на банкомат с приложением в виде тела.
А через месяц на сайте знакомств ей пришло сообщение: «Ирина, вы потрясающе выглядите. Мне 48, я профессор филологии, вдовец. Может, выпьем кофе?»
Она подумала день. И ответила: «А давайте». В конце концов, жизнь продолжается.
Дорогие моему сердцу читатели! Приходите ко мне в мои социальные сети, кому куда удобно:
Так же на моём канале можно почитать: