Сашу посреди ночи снова вызвали. Кто-то что-то не поделил, а отдуваться должен участковый. Так что рано утром я проснулась в полном одиночестве, не считая громко храпящего кота, который развалился у меня в ногах на кровати.
— Жизнь прекрасная штука, как ни крути, — я почесала ему пузо, и он довольно затарахтел.
Было как-то непривычно, что дома никого нет и что летняя кухня у меня пустует. Я три раза сплюнула и постучала по дереву.
— Надо заняться домашними делами, — проговорила я. — Всякие демоны и прочая хтонь пусть держатся от меня подальше. У меня вон и свечки уже заканчиваются, и прибраться надо капитально после таких гостей. Да и в курятник с козлятником я давно не заходила.
Я встала с кровати, потянулась, громко зевнула и пошлёпала на кухню босыми ногами. Пол был прохладный, но приятный — весна всё-таки. За окном уже вовсю светило солнце, обещая очередной погожий денёк.
На кухне я первым делом включила чайник, потом заглянула в холодильник. Пустовато, конечно. Надо бы в магазин съездить, а то Саша вернётся, а кормить нечем. Хотя после его ночных вызовов он обычно приезжает вымотанный и первым делом валится спать, а уже потом просит есть.
Прошка, видимо, решил, что моё место на кровати теперь его законная территория, и даже не пошевелился, когда я уходила. Только хвостом дёрнул — мол, иди, женщина, занимайся своими делами, я тут важным занят.
— Вот ведь нахал, — проворчала я, но беззлобно.
Маруська, наоборот, крутилась под ногами и делала всё, чтобы я её заметила. Я потрепала собаку по голове и пообещала попозже её покормить.
Чайник закипел, я заварила себе покрепче, добавила молока и уселась за стол с кружкой в руках. Тишина стояла необычная. Обычно в это время уже кто-то топал, шумел, спрашивал завтрак. А сейчас — только тиканье часов на стене, чириканье птичек за окном да брехня соседского пса.
— Надо же, — сказала я вслух. — Тишина. Нереально как-то.
Допив чай, я составила план на день. Первым делом — уборка. В доме после всех событий чувствовался какой-то энергетический беспорядок. Не то чтобы грязь, но осадок. Надо проветрить, свечей нажечь, травками окурить.
Потом — курятник и козлятник. Я, конечно, не фермерша, но живность держу для души и для яиц с молоком. Последние дни ими в основном дети занимались, надо проверить, всё ли в порядке.
А после — в магазин всякого-разного купить и продукты.
Я надела старые джинсы, курточку, резиновые сапоги и вышла во двор. Воздух был обалденный — весенний, свежий, с запахом прелой листвы и первых почек. Где-то уже набухали вербы, и воробьи орали так, будто на свадьбе гуляют.
Первым делом направилась к курятнику. Открыла дверцу, и меня встретило возмущённое кудахтанье.
— Всё-всё, иду уже, — примирительно сказала я, насыпая зерна в кормушку.
Куры набросились на еду, а я проверила поилку — воды достаточно. Значит, ребятня не подвела. Я им открыла дверь, чтобы птички погуляли по двору.
В козлятнике было посложнее. Козы — они хитрые. Моя Зорька сразу подошла к калитке и уставилась на меня с таким видом, будто я её месяц не кормила.
— Ой, да ладно тебе, — усмехнулась я, наливая свежей воды и подкладывая сена. — Всё у тебя есть.
Зорька фыркнула, но есть не отказалась. Остальные две радовались и скакали около меня, как малые дети.
Покончив с живностью, я вернулась в дом и открыла все окна нараспашку. Сквозняк прошёлся по комнатам, выдувая застоявшуюся энергию. Я зажгла свечу — самую обычную, восковую — и прошла с ней по всем углам, шепча старый заговор, которому меня научила бабушка.
— Где огонь идёт, там беда не живёт. Где свеча горит, там зло не стоит.
Пламя ни разу не дрогнуло, не закоптило — значит, в доме чисто. Или я так хорошо всё прочистила, или гости после себя не оставили ничего плохого. Хорошо.
Когда с уборкой было покончено, я почувствовала, что проголодалась. Завтрак был давно, и организм требовал подкрепления. Я соорудила себе парочку бутербродов с сыром и колбасой, налила ещё чая и уселась за стол уже с чистой совестью.
Тут же рядом образовался сначала лёгкий силуэт, а затем сам Шелби.
— Без спецэффектов никак? — поинтересовалась я.
— Никак, — усмехнулся он.
Демон одет был в серебристый костюм с красными лампасами.
— Очупительно, — оценила я его наряд. — Чего принесло? Думаешь, я скучаю?
— А вдруг, — усмехнулся он и утащил у меня с тарелки бутерброд.
— Имей совесть! — возмутилась я.
— Совесть? А что это? — он приподнял одну бровь и принялся уплетать мой бутерброд.
— Ну да, там, где должна быть совесть, у тебя хвост вырос, — хмыкнула я.
— И рога, и крылья! И вообще я красавчик.
— Ага, сам себя не похвалишь, никто не похвалит.
— А то! — подмигнул Шелби. — Я чего припёрся. Ты там поаккуратней сегодня. Чувствую я что-то... неспокойно. Вроде и тихо всё, а внутри ёкает.
Я насторожилась.
— Что именно?
— Не знаю. Может, ничего. А может, и что. Ты свои магические штучки далеко не убирай.
— Всегда рядом со мной.
Предчувствия Шелби ещё ни разу не были пустыми. Если у него где-то там ёкает — значит, что-то грядёт.
Но день был таким спокойным, солнечным, мирным... Неужели опять?
— Ладно, — сказала я себе. — Будем начеку. Но панику разводить рано.
— Так ты не паникуй, просто присматривайся ко всему, — ответил он.
— Не хватало ещё мне паранойи, — проворчала я.
Шелби проглотил мой бутерброд и исчез.
— Ну вот, навёл панику, — нахмурилась я.
Я допила чай и решила, что от планов не отступлюсь. В магазин, так в магазин. Тем более продукты действительно нужны.
Надела куртку, взяла сумку и уже собралась выходить, как в калитку постучали.
— Кого там принесло? — проворчала я и пошла открывать.
На пороге стояла незнакомая женщина. Лет пятидесяти, с усталым лицом и заплаканными глазами. Одета скромно, но опрятно. В руках — какой-то свёрток.
— Вы Агнета Владимировна? — спросила она дрожащим голосом.
— Да, я. А вы кто?
— Меня Света к вам прислала, — сказала женщина. — Ветеринарша. Сказала, что вы умеете всякое.
— Что-то она мне про вас ничего не говорила, — я с подозрением на неё посмотрела.
— Наверно, забыла, — пожала та плечами. — Помогите, пожалуйста, — всхлипнула она.
— Проходите, — сказала я, отступая в сторону.
Женщина вошла во двор, озираясь по сторонам.
— Идёмте в летнюю кухню, — поманила я её за собой.
Открыла дверь и пропустила её вперёд. В прихожей она остановилась, не зная, куда деть свёрток.
— Давайте сюда, — я взяла у неё сумку, повесила на крючок. — Проходите на кухню.
На кухне она села на краешек стула, сложив руки на коленях, как примерная школьница. Я поставила чайник и только тогда внимательно рассмотрела её. В лице женщины было что-то надломленное, затравленное.
— Я вас слушаю, — сказала я, ставя перед ней чашку с чаем.
— У меня сестра есть, вернее была двоюродная. Она умерла недавно, и тут всё началось. Мы не общались много лет, - она начала свой рассказ.
— Почему?
Она вздохнула.
— Она всегда была странная. Ещё когда молодые были. Мама говорила — не связывайся с ней, не к добру это. А я не слушала, дружила. А потом... потом она предложила мне одну вещь. Сказала, что может на мужа наколдовать, чтобы не пил. Я тогда отчаялась уже, согласилась.
— И что?
— А ничего, — горько усмехнулась женщина. — Муж через месяц вообще ушёл. К другой. А Ольга сказала, что это я виновата — мало заплатила, не так свечи поставила. Я тогда послала её куда подальше и решила больше не связываться. Но видно, не помогло.
— Зачем пришли? — спросила я прямо. — Не просто же так Света вас прислала.
Женщина помолчала, потом подняла на меня глаза. В них стояли слёзы.
— Помогите, — сказала она просто. — Я не знаю, к кому ещё идти. После того, как Ольга умерла, у меня в доме началось... что-то. Вещи двигаются, по ночам шаги слышны, а вчера я видела её. Стояла в углу спальни и смотрела.
— Кого? — уточнила я, хотя уже догадалась.
— Ольгу. Сестру мою. Она была прозрачная, но я узнала. И улыбалась так... нехорошо. Я дочери позвонила, а она сказала, что нужно искать кого-то знающего, и я про вас вспомнила.
Я вздохнула. Только собралась отдыхать, только пообещала себе никакой чертовщины — и на тебе.
— Я сама боюсь, но терпеть это больше нет сил, — вздохнула она.
Я посмотрела на неё, на её дрожащие руки, на застывшие в глазах слёзы. И поняла, что отказать не смогу. Не потому, что должна, а потому что по-человечески жалко.
Автор Потапова Евгения