Бегунок соскочил с зубцов, и молния плотного чехла для зимней одежды распорола Лене палец до крови. Она сунула палец в рот и посмотрела на мужа. Вадим сидел на диване с планшетом, листал строительный форум.
— Нам нужно до пятнадцатого мая перевести двести тысяч за третий курс Кости. Плюс бригада выставила счёт за фундамент на даче — сто двадцать тысяч. Я снимаю с накопительного, но мы остаёмся без подушки на лето.
— Мне всё равно.
Лена выронила пуховик.
— В смысле — всё равно? Мы три дня назад сидели с калькулятором. Ты сам настаивал на срочной заливке фундамента.
— Делай как считаешь нужным, — ровным голосом сказал Вадим. — Десятого переведу тебе свои девяносто аванса. Дальше распределяй сама.
— Ты так спокойно это говоришь. Будто мы чужие. Будто ты меня вообще не любишь.
— Да. Не люблю.
Вадим заблокировал планшет и положил на подлокотник. Лена почувствовала, как по спине прошёл холод.
— Что за дурацкие шутки.
— Я не шучу. Я тебя не люблю.
— Давно? — выдавила она.
— Никогда не любил.
Руки не слушались. Лена машинально запихивала пуховик обратно в чехол. В голове крутилось одно: нужно что-то ответить, чтобы этот бред прекратился.
— Мы в браке двадцать два года. У нас взрослый сын. Мы закрыли две ипотеки.
— И что.
— Ты хочешь сказать, что двадцать два года жил со мной через силу? Зачем тогда было всё это затевать — ребёнок, кредиты, этот дом?
— Затем, что так нужно. Человеку нужна семья, обустроенный быт. Стабильность.
— А чувства?
— Чувства были к Инне.
Лена помнила это имя. Вадим упоминал Инну пару раз в самом начале, когда они только познакомились. Его однокурсница, первая девушка.
— С Инной жить было невозможно, — продолжил он тем же ровным голосом. — Она то бросала институт, то уезжала автостопом на море, то устраивала скандалы. С ней было хорошо, но семью с таким человеком не построишь.
— Значит, ты всю жизнь любил какую-то Инну, а женился на мне.
— Я целенаправленно искал такую, как ты.
Он произнёс это без запинки. Как будто рассказывал, почему выбрал конкретную модель шин.
— Какую — «такую»?
— Спокойную. Надёжную. Без истерик. Я увидел тебя тогда у Серёги на дне рождения. Ты весь вечер резала салаты на кухне, пока остальные танцевали. И я понял — ты подходишь.
Лену замутило.
— То есть я для тебя — функция. Домработница с опцией деторождения.
— Зачем утрируешь, — поморщился Вадим. — Мы нормально живём. У нас крепкая семья.
— Какая семья, если ты меня не любишь?
— Любовь — это гормоны, они проходят за три года. А мы выстроили систему, которая работает.
— Тогда мы разводимся.
Лена ждала, что он испугается. Начнёт оправдываться. Переведёт в шутку.
— Зачем? — Вадим действительно удивился. — Нас всё устраивает.
— Меня — не устраивает.
— Давай по фактам, — он загнул палец. — Трёшка, свежий ремонт. У каждого машина. Сын в хорошем вузе. Дача строится. Я отдаю тебе почти всю зарплату, себе оставляю на бензин и обеды. Не пью. Не гуляю. Каждые выходные вожу тебя — то в торговый центр, то на строительный рынок. В чём претензия?
— В том, что ты меня не любишь.
— Это абстракция. А по факту я — идеальный муж. Назови мне хоть одну подругу, у которой муж зарабатывает двести тысяч, всё несёт в семью и не треплет нервы.
— Светка с Пашей живут душа в душу.
— Паша два года назад проиграл на ставках полмиллиона. Светка брала микрозаймы, чтобы коллекторы дверь не разрисовали.
— Ира с Димой...
— Дима — охранник за сорок тысяч. Сутки через трое. Ира тянет двоих детей и его мать.
Лена замолчала. Формально он был прав. Но внутри всё сжималось.
— Я не хочу жить с калькулятором.
— Ты живёшь с надёжным мужчиной.
— Который любил Инну.
— Инна три года назад просила у меня сто тысяч на закрытие кредитки, — Вадим усмехнулся. — Четвёртый раз разведена. Работает администратором в салоне красоты. Снимает комнату в коммуналке. Я перевёл ей десять — просто из жалости.
— Ты с ней общаешься?
— Она сама нашла меня в соцсети. Поплакалась. Я посмотрел фотографии и лишний раз убедился, что сделал правильный выбор.
— Выбор в пользу удобной Лены.
— В пользу нормальной жизни.
На кухне Лена включила чайник на автомате. Вода зашумела.
Двадцать два года. Она вспомнила, как покупали первую однушку. Вадим сам клеил обои, она держала стремянку. Экономили на продуктах, чтобы скорее закрыть кредит. Радовались, когда родился Костя.
Всё это время он просто выполнял план?
Отпуска — всегда по выгодной путёвке. Подарки — всегда по ссылке. Вадим никогда не пытался угадать, чего она хочет. Лена считала это признаком взрослых отношений. Подруги завидовали: ни скандалов, ни долговых ям.
Чайник щёлкнул. Лена бросила заварку в чашку и залила кипятком.
Вадим зашёл, достал из холодильника контейнер с котлетами, сунул в микроволновку.
— Будешь обедать?
— Нет.
— Как знаешь.
Микроволновка загудела. Вадим стоял, привалившись к столешнице.
— Если разведёмся — квартиру придётся продавать. Разменять трёшку в этом районе на две нормальные однушки не выйдет. Поедешь в спальный район. Полтора часа до работы.
— Мне плевать.
— Дачу выставим недостроенной. Дадут копейки.
— Я не хочу обсуждать метры и деньги.
— А что ты хочешь обсуждать? Лена, тебе сорок восемь. Кому ты нужна в спальном районе без сбережений?
Она промолчала.
— Кто будет платить за Костю? Моей половины от дачи не хватит. Значит — парень бросает платное и идёт курьером.
— Ты перестанешь платить за сына, потому что мы разведёмся?
— Я платил бы алименты, будь он несовершеннолетний. Но ему девятнадцать. Я не обязан тянуть его учёбу, если моя собственная жизнь посыплется из-за твоей блажи.
— Это шантаж.
— Это арифметика.
Микроволновка пискнула. Вадим сел за стол с контейнером и вилкой.
— Садись, поешь.
Лена смотрела на его лицо. Ни злости, ни жестокости. Он просто перечислял.
И он был прав. Она не потянет Костину учёбу одна. Её зарплата бухгалтера в поликлинике — на продукты и коммуналку. Все крупные покупки — его деньги.
Уйти — значит разрушить жизнь сыну. Потерять квартиру. Оказаться одной в чужом районе. Ради чего? Ради гордости?
— Инна тоже всегда кричала про гордость, — Вадим жевал котлету. — А теперь просит подачки у бывших.
Лена обхватила чашку двумя руками. Чай жёг ладони.
Двадцать два года она была уверена, что её любят. Что её забота ценится. Что умение считать деньги вызывает уважение.
Оказалось — она просто хороший сотрудник. И сегодня руководство провело с ней беседу об условиях контракта.
— Переведу тебе сто тысяч на фундамент вечером, — сказал Вадим. — Сниму с накопительного. Ты права, нужно достроить в этом сезоне, пока материалы не испортились.
Он говорил так, будто ничего не произошло.
— А как же подушка безопасности?
— Заработаем. У нас впереди лет пятнадцать рабочих.
Лена смотрела в чашку. На поверхности кружилась чаинка.
Она могла сейчас собрать вещи и уехать к матери. Двухкомнатная хрущёвка на другом конце города. Мать будет причитать и пить корвалол. Костя узнает — и не простит. Подруги покрутят пальцем у виска. Вадим хороший отец. Отдаёт зарплату. Не изменяет.
Просто не любит.
И никогда не любил.
Чай был слишком крепкий и вязал рот. Лена сделала глоток, поставила чашку.
— Я позвоню мастеру насчёт труб. Скажу — пусть приходит в субботу. Сможешь побыть дома, пока он работает?
— Смогу.
Лена сполоснула губку, с силой выжала двумя руками и ровно положила на край раковины.