Рассказы-коротышки

Иголка соскользнула и воткнулась Лене в палец. Она дёрнулась, выронила сыновью куртку с недоштопанным рукавом и сунула палец в рот — кровь всё равно выступила. Напротив, за кухонным столом, Зинаида Павловна отхлёбывала из чашки и продолжала говорить так, будто Лены в комнате не было. — Современные невестки — это же пиявки. Присосутся к мужикам и тянут, тянут деньги на свои хотелки. Маникюры, педикюры, шмотки — а мужья как рабы на галерах. Лена промолчала. За восемь лет брака она научилась молчать...

Валентина листала чужой телефон и не узнавала собственную мать. Женщина на снимке сидела на казённой кровати в застиранном халате, волосы торчали клочьями, взгляд пустой, как у человека, который давно перестал кого-то ждать. — Это точно ваш корпус, третий этаж, — говорила Нина Степановна, бывшая соседка матери по старой квартире. — Я туда к сестре мужа ездила, смотрю — Зоя Петровна. Зашла поболтать. — Какой дом престарелых? — у Валентины руки похолодели. — Мама у брата живёт. В Нижнем Новгороде...

Галина замерла с пакетом в руках. Дверь в комнату была приоткрыта, Вера говорила по телефону громко, уверенно — так говорят, когда точно знают, что никто не слышит. — Нет, Люсь, ну какие сейчас деньги, я же объясняю. Да это сестра у меня взяла в долг, никак не вернёт. Поэтому я тебе одолжить не могу. Вот как отдаст — так сразу. Пакет с банками для заготовок — мать просила занести — выскользнул из рук и мягко стукнулся об пол. Галина попятилась к выходу. Руки не слушались, ключ в замке провернулся только с третьей попытки...

Подъезд на Малом Проспекте пах хлоркой и кошачьей мочой вперемешку. Света поднялась на пятый этаж, нашла дверь с облупившейся краской и остановилась. Из-за двери тянуло холодом нежилой квартиры — тем особенным запахом, когда отопление ещё работает, а жизни уже нет. Тут жила бабушка. Тут готовили на праздники, тут ночевали всей семьёй на Новый год и на день рождения бабушки, когда детьми были. Теперь Света стояла с ключами от этой квартиры в руке и не знала — заходить или уехать обратно. — Свет, это что вообще такое? — мать вчера кричала по телефону так, что соседи наверняка слышали...

Пакет с носками и зубной пастой мялся в руке, пальцы вспотели. Лена стояла в очереди на свидание, смотрела через мутное стекло на спину мужа в полосатой робе — и не могла вспомнить, зачем приехала. Дима сам просил не приезжать. Впереди старушка бормотала в телефон про внучку, про передачку, про то, что ноги не ходят. Очередь двигалась так медленно, будто время здесь загустело. А ведь ещё месяц назад она стояла в другой очереди — в суде. Три года. Мошенничество в сфере предпринимательской деятельности, часть четвёртая — особо крупный размер...

Карта выскальзывает из мокрой ладони, и Лера ловит её на весу, прямо над стойкой кассы — двумя пальцами, как бабочку. Очередь позади шумит, кассирша уже тянет руку за паспортом, и тут мамин голос бьёт по ушам так, что Лера вжимает голову в плечи. — Ты что делаешь? — Нина Сергеевна почти встаёт между Лерой и окошком. — Ты куда собралась одна, а? Лера сглатывает. Пальцы деревянные, в голове одно: только бы не выронить паспорт, только бы не показать, как её трясёт. — Билет беру, мам. На ночной. Мне надо...

Галя схватила телефон на втором гудке — в животе уже давило, а таблетку она выпить не успела, потому что Юлька обещала приехать к десяти и отвезти к кардиологу до обеда. — Мать, я в пробке стою, потом ещё в аптеку завернуть нужно, часам к трём буду, — бубнила дочь. — К трём? — переспросила Галя. — Так у меня же талон на час дня. — Ну извини, я не виновата, что весь город встал, — в голосе Юльки не было ни грамма раскаяния. — Перенесёшь на другой день, там же участковая твоя, Ирина Петровна, расплачешься ей про давление — она направление даст на любое число...

Пакет соскальзывал с вешалки, пальцы не слушались. За кухонной дверью внук второй час выбирал мрамор на памятник человеку, к которому не приезжал пять лет. — Слушай, давай закажем у Татарникова, это ресторан на Победы, — говорил Виктор. — Там и памятник можем выбрать, мраморный, с гравировкой. Чтобы солидно. — Точно, — поддерживала Алла. — Дед всё-таки заслуженный человек. Надо достойно проводить, пускай все видят, что родня уважает. Людмила Александровна наконец стащила пакет с крючка, прижала к себе...

Три купюры по пять тысяч лежали на клеёнчатом столе, и Наде казалось, что от них пахнет чем-то кислым — может, страхом, может, стыдом. Пальцы сжимали ручку кружки так, что побелели костяшки. Смотреть в глаза Людмиле Петровне она не могла. — Даже не представляю, как у вас руки дрожат, когда эти люди звонят, — заголосила свекровь. — Они же не шутили, вашу квартиру сожгут, если не вернём долг. — А почему не в полицию? — проговорила Надя. — Да ты что, с ума сошла? — Людмила Петровна схватилась за голову...

У Лены вспотели ладони прямо в очереди на кассу, хотя кондиционер в супермаркете молотил на полную. На ленте медленно ползли две упаковки впитывающих пелёнок для взрослых, диабетическое питание и коробка с немецким лекарством, которое теперь приходилось доставать через знакомых втридорога. Обычная покупка. Обычный страх — хватит ли денег. — Пакет нужен? — равнодушно спросила кассирша, даже не глядя на неё. — Нет, свой, — машинально ответила Лена, судорожно вспоминая, перевёл ли Витя обещанные пять тысяч, или ей придётся сейчас позорно выкладывать банку с витаминами обратно на полку...

Костяшки пальцев побелели на салатнице. «Оливье» качнулся, майонезная горка дрогнула — и Лена перехватила блюдо покрепче, заставляя себя дышать ровно. Не сорваться. Не сейчас. У Вити юбилей, пятьдесят лет, полна горница гостей. — Да что там говорить, я когда фундамент заливал, сразу решил: делать надо на века, для внуков! — голос Виктора гремел на всю веранду, перекрывая звон посуды. — Витюша у нас золотой, — тут же подхватила свекровь, Антонина Петровна, сидевшая во главе стола как королева-мать...

Два красных чемодана стояли в прихожей уже третий месяц. Ольга обходила их по дуге каждое утро, цепляя рукавом куртку за выдвижную ручку. Чемоданы принадлежали Свете — жене её брата Андрея. — Мы на пару недель, — сказала тогда Света, протискиваясь мимо в коридор. — Рома пока учебник оставил, не нашёл куда положить. Пара недель давно кончилась. Света с Андреем и сыном жили в гостиной, Ольга с мужем Виктором ютились в спальне. Кухня работала с шести утра до полуночи. Про ванную и туалет лучше не вспоминать...